Укротитель Драконов VI (СИ), стр. 34

— Понял. Спасибо.

Он дёрнул плечом. Мол, потом благодарить будешь. Однако котёл держал крепко, словно возвращался с завершённой работы, которой гордился.

Саар-Грай лежал у ворот в ограде двора. Первое время я видел только длинное серое тело на снегу и голову, обращённую к дороге, которая отсюда спускалась к селению. Грозовой устроился в точности так же, как у общих загонов: мордой к проходу, откуда должен был появиться погибший всадник. Место у него поменялось, а ожидание он, похоже, принёс с собой.

У ограды стоял Рогдан. Рядом держались двое мужчин с круглыми знаками Каменной Жилы. Копья у них были опущены наконечниками в снег, крюки на древках смотрели наружу. Руки люди с оружия не убирали.

Когда мы подошли, Саар-Грай повёл гребнем и открыл глаза. Голубой свет пробежал по скулам, задержался возле обломанного зубца.

— Первый раз без решётки, — негромко сказал Рогдан. Он выглядел так, словно говорил громче обычного уже несколько часов и теперь берёг голос. — Держится сам. Возле общего поворота остановился, там люди отступили. Он постоял и пошёл дальше. Один раз только крыло поднял, когда молодой полез с верёвкой.

Люди Жилы молчали. Один из них посмотрел на меня, потом на Молчуна, а на зверя за всё это время глянул разве что пару раз, и я подумал, что Жила прислала его сюда смотреть за нами. Второй занимался тем же, только осторожнее.

Я выбрал место возле стены, где грозовой видел меня боковым зрением. Снег там успели утоптать. Айра хотела подложить мех, я покачал головой и сел прямо на каменную ступень. Холод прошёл сквозь штаны сразу, зато положение было устойчивым.

Саар-Грай наблюдал.

Я повернулся к нему боком, разжал пальцы правой руки и положил ладонь вверх. Смотреть прямо в глаза не стал. Здесь торопиться было незачем. Грозового утром всё равно поведут к Кругу, ночь он проведёт под охраной, а моя задача сводилась к одной короткой попытке вернуть ему то ощущение, которое однажды уже помогло выбраться из бесконечного ожидания.

Система появилась сама, едва я нашёл внутри знакомое намерение.

[ТЕХНИКА: ТЕПЛО ИСТОКА]

[РЕЗОНАНСНЫЙ РЕЗЕРВ: КРИТИЧЕСКИ НИЗКИЙ]

[ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ: НЕСТАБИЛЬНА]

[ПОВТОРНАЯ ПЕРЕДАЧА: НЕ РЕКОМЕНДОВАНА]

[РИСК: СРЫВ СЕРДЕЧНОГО ВЕРЕТЕНА / УГЛУБЛЕНИЕ ОТКАТА]

Окно я закрыл.

Запрет выглядел разумным. Мерн сказал бы примерно то же самое, только добавил бы пару слов про погребальный камень. Я всё равно мог дать зверю короткий толчок, едва заметный, без попытки войти в память или поднять его силой. Хотя слово «мог» тут звучало щедро. Скорее, я надеялся, что получится.

Я опустил дыхание ниже и подумал о целом.

Картинка сюда не подходила. Саар-Грай не нуждался в нарисованном небе или в чужом образе погибшего человека. Подобная подделка только сильнее заперла бы его в ожидании. Я удержал другое: тепло двух существ, которые когда-то двигались вместе и знали друг друга без объяснений. Память о цельности жила во мне после Аш-Рааха, и порой мне казалось, что она древнее человеческого тела, древнее голоса, древнее самого деления на всадника и зверя.

Над ладонью появилась золотая пыльца.

Её было мало. У общих загонов свет поднимался вокруг пальцев, тёк к морде Саар-Грая и золотил серые пластины. Сейчас несколько частиц дрогнули в вечернем воздухе и зависли над кожей. Серые жилы отозвались прохладой. Сердце сделало тяжёлый удар.

Я удержал намерение.

Грозовой поднял голову.

Он нюхал воздух долго. Затем подтянул передние лапы, встал и пошёл ко мне. Рогдан чуть сдвинул руку по древку копья. Люди Жилы напряглись. Я продолжал сидеть, оставив ладонь открытой.

Саар-Грай подошёл совсем близко.

И прошёл мимо.

Золотая пыльца потянулась за его дыханием, рассыпалась и стекла с пальцев в пустой воздух. Я почувствовал короткий укол, глупый и до боли знакомый. Зверь не заинтересовался мной. Где-то внутри мальчишка, которого трижды оставила без ответа скорлупа, успел поднять голову и спросить: почему опять мимо?

Я медленно вдохнул. Назвал это чувство своим именем и позволил ему уйти. Саар-Грай никому ничего не обещал. Его выбор принадлежал ему, как и должен был.

И тогда Грозовой остановился перед Молчуном. Тот стоял у меня за плечом, держа котёл за дужку. Когда огромная серая морда повернулась к нему, Молчун застыл. Даже котёл перестал раскачиваться.

Саар-Грай втянул запах. Потом подался ближе и обнюхал шрам, пересекавший горло немого от уха до уха. Голубые прожилки возле глаз вспыхнули. Под чешуёй прошёл сухой треск, и на краю котла появилась крошечная искра.

Молчун перестал дышать.

[СКАНИРОВАНИЕ: ДРЕЙК — ГРОЗОВОЙ — ВЗРОСЛЫЙ]

[СОЦИАЛЬНЫЙ ПОИСК: ПЕРЕОРИЕНТАЦИЯ]

[ОБЪЕКТ: СТОРОННИЙ ЧЕЛОВЕК]

[ГОТОВНОСТЬ К КОНТАКТУ: 46% → 58%]

[ПРИЗНАКИ УГРОЗЫ: ОТСУТСТВУЮТ]

Вот тогда я рассмеялся. Звука почти не вышло, только воздух толкнулся в груди и отдал болью под рёбрами. Я прикрыл рот ладонью и продолжал смотреть.

Такое случалось в прежней жизни. Работаешь со зверем неделями, сидишь у решётки, подбираешь расстояние, учишь людей двигаться тише. Потом однажды клиент проходит мимо тебя и подходит к санитару, который всё это время честно носил воду и убирал вольер. Молодые специалисты порой обижались. Опытные радовались. Значит, островок безопасности вырос. Значит, зверь научился доверять миру немного шире.

Молчун поднял свободную руку. Пальцы дошли до половины пути и остановились. Саар-Грай продолжал нюхать старый рубец, словно в запахе этой давно зажившей раны находился ответ на какой-то его собственный вопрос.

Я поймал взгляд Молчуна поверх звериной морды. Страх там оставался. Под ним лежало другое чувство, открытое и почти детское. За десять лет он изучил связь, собирал записи, терпел Клан и перерезанное горло ради мысли, что дракон способен выбрать человека сам. Теперь взрослый потерянный грозовой стоял перед ним и дышал прямо в шрам.

— Не торопи, — сказал я тихо. — Он сам.

Молчун медленно опустил руку.

Саар-Грай постоял ещё немного, затем отошёл к воротам. Лёг на прежнее место, свернул хвост возле лап. Голова повернулась. Теперь он смотрел на Молчуна.

Тот так и держал пустой котёл.

Рогдан подошёл ко мне и остановился сбоку. Лицо у него было спокойное, только возле рта появилась глубокая складка.

— Это видели не только мы, — произнёс он, глядя поверх моей головы.

Один из людей Каменной Жилы уже поднимался по дороге. Шёл быстро, почти бежал, придерживая копьё у бедра.

— Утром Круг спросит, почему родовой зверь идёт к мяснику, — продолжил Рогдан всё так же негромко, будто пересказывал чужие слова и заранее за них стыдился. — Так и скажут, других слов искать не станут. Что зверь сам к нему пошёл, никто не вспомнит, про шрам тоже никто не спросит. Останется клановый человек да родовой зверь, а остальное Круг сам додумает.

К мяснику. Я едва не рассмеялся второй раз, только теперь совсем невесело. Человеку перерезали горло и выбросили за Мглистый Край ровно за то, что он отказался брать кнут, и вот здесь, наверху, среди людей, которые кнут презирают, его назовут мясником, потому что он из Клана. У нас это называли ярлыком. Повесить его можно за секунду, а снять потом не выходит годами.

Я посмотрел на Молчуна.

Защитить его перед Советом было почти нечем — он не принадлежал роду, места у общего стола ему не полагалось. Всадником его никто не признавал. Для Вейра он останется человеком Железной Узды, которого вернувшийся наследник привёл под родовую крышу. Теперь к нему потянулся Саар-Грай, спор о котором уже лежал на втором камне.

Молчун заметил мой взгляд, коснулся большим пальцем шрама и улыбнулся. Очень слабо, одним краем рта. Наверное, впервые за всё время я видел его настолько счастливым.

Я смотрел на эту улыбку и думал, что ради неё, пожалуй, можно потерпеть возможный завтрашний удар. Хотя примет его, если они все таки решат поднять этот вопрос, если по честному, в первую очередь Молчун, а его я даже не спросил.