Укротитель Драконов VI (СИ), стр. 61

На площадке возле Круглого Дома наши ночные костры ещё дымились. Люди обходили их, занимая места за родовыми камнями, и кто-то отодвинул сапогом недогоревшую лепёшку кизяка, чтобы освободить проход к середине. В чаше лежал тот самый чёрный сланец с белой выемкой. Я посмотрел на него и вспомнил, как вчера держал перед глазами эту белую отметину, пока Ясень помогал подняться со скамьи.

Сейчас я остался стоять у края круга. Дед занял своё место, Айра встала за его плечом. Ивва кратко назвала свидетельства, после чего каждый из шести решающих очагов опустил выбранный камешек в чашу. Гарм-Соль достал свои из поясного мешочка и долго согревал кулак дыханием, пока Кремень не постучала ногтем по краю чаши.

— Ты, Гарм, будто соль на мену отвешиваешь, — проскрипела она. — Камешков у тебя всего два, светлый да тёмный, и какой класть, ты ещё на Поле решил, я по дыханию слышала. Клади, пока пальцы к ним не примёрзли, а то будешь потом отогревать по одному.

Люди негромко засмеялись. Даже Гарм хмыкнул в мех, наклоняясь к чаше.

Кремень перебрала камни на ощупь, каждый отдельно, и сказала вслух, что все шесть светлые.

Ивва выпрямилась над чашей и подождала, пока стихнут разговоры за внешним кольцом.

— Круг слышал так, — сказала она, и голос её разошёлся по всей площадке, хотя громче она не говорила. — Аррен Громовой вернулся под свою крышу по полной строке, и Поле видело его при старших. Наследником Громового Очага он сидит по старому праву, по дедову слову и по нашему. Четвёртая скорлупа за ним, когда придёт ей срок. Зверь его, теневой, живёт там, где живёт он. Кто захочет спорить, пусть приходит с новым камнем, этот своё отлежал.

Я почувствовал пальцами край собственной бирки в кармане, вынул её и посмотрел на короткую запись. Кость выглядела точно так же, как вчера.

Вейр вышел к чаше после её кивка. Наклонился, взял сланец обеими руками и задержал его над выемкой, словно примерялся к весу.

— Я положил, я поднимаю, — сказал Вейр, выпрямляясь. — Круг решение дал, свидетели его держат. Длинную строку на следующем обряде спою целиком. Пусть каждый очаг слышит её с моего голоса.

Он убрал сланец в сумку, затянул ремешок и вернулся к своему месту. Ивва спросила о прежнем слове, которое он принёс от безымянного ходока. Вейр ответил не сразу. Он смотрел мимо Иввы, за край площадки, туда, где внизу ходил его грозовой, и заговорил тяжело, будто каждое слово стоило ему лишнего вздоха:

— То слово забираю. Имени его здесь называть не стану. Сегодня он сам достаточно показал, зачем ходит возле наших Нитей.

Мне показалось, что говорил он это тому, кто сегодня ушёл из Степи. Так закрывают дверь перед гостем, которому вчера ещё открывали.

Я опустил бирку в карман. Пальцы почему-то никак не хотели отпускать кость, пришлось засунуть руку поглубже и оставить её там вместе с остывающим голышом. Ивва напомнила, что северную дорогу ещё предстоит разбирать отдельно, а Торвин поднял ладонь, подтверждая.

За ним стоял отец Орхана, всё так же придерживая залатанную застёжку на груди. Он обращался к старшему Жилы, но говорил так, что в наступившей тишине его услышали все.

— Просьбу о продаже сними с меня. Серого я больше приёмщику не отдам. Пусть возле немого лежит, раз ему там спокойно. Про остальное потом с Рогданом поговорим, как кормить и где держать.

Торвин посмотрел на него, затем кивнул и повторил для Иввы, что семья от продажи отказалась. Молчун стоял неподалёку от меня. Я повернул к нему голову, он опустил глаза, принялся зачем-то поправлять ремень сумки и только через несколько мгновений снова посмотрел на Саар-Грая за внешним кольцом. Грозовой поднял морду, следя за его рукой.

Дед подошёл, когда старшие начали вставать. Костяная кисть легла мне на плечо, холодная даже через куртку. Старик постоял рядом молча, потом большим пальцем живой руки поправил край платка возле моего подбородка. Я ждал, что он что-нибудь скажет, но дед только слегка сжал плечо и повернулся к Айре, которая уже несла еду. Может, так было и лучше: ответить ему я сейчас всё равно ничего бы не смог.

Лепёшка была тёплая в середине. Я отломил край, обжёг пальцы и переложил кусок в другую руку. Мне казалось, что есть я не смогу ещё долго, и всё же половина исчезла прежде, чем я толком распробовал.

Возле стены оставался наш мех, я дошёл до него и сел, прислонившись к нагретому утренним солнцем камню. Ясень устроился рядом, положил между нами свёрнутый ремень и вытянул ноги.

Молчун подошёл с сумкой, достал пустой пузырёк, показал его мне и постучал ногтем по стеклу. Я кивнул, продолжая жевать. Спасибо я ему уже говорил столько раз, что сейчас хватило этого движения, по крайней мере он убрал пузырёк с довольным видом и тоже сел, оставив сумку возле сапог.

Айра наклонилась проверить, сколько я съел, затем пошла за чашкой. Вокруг разговаривали люди, кто-то звал своих с нижнего уступа, и в этих обычных голосах я наконец перестал ждать вопроса, на который сейчас придётся отвечать.

Домой хотелось до боли. Кар-Рох наверняка опять лежал поперёк тропы, малой мог проснуться и полезть ему под крыло, мешая спать. Я представил, как поднимаюсь к северной ограде, сажусь возле каменной груди и рассказываю им картинками, что камень из чаши подняли и малой остаётся дома. Хотя Сухарю до камней дела нет. Ему бы котелок и возможность сунуть морду мне за ворот.

Я доел лепёшку, стряхнул крошки с куртки и начал прикидывать, хватит ли сил самому затянуть поясную петлю на Шаэ-Раахе.

Холод прошёл от запястья к локтю. Я замер с рукой на колене, чувствуя, как под рукавом собираются серые узелки. Пауза вышла достаточно долгой, чтобы успеть вспомнить ночной огонь. Второй толчок добрался до плеча. Ясень повернулся ко мне, увидел моё лицо и убрал ремень с колен.

Третий удар отдался возле сердца. Я ждал, что следующий оборвётся, как на кромке, и уже начал выдыхать, когда холод прошёл грудь насквозь, целиком, до самого позвоночника. Пальцы сами вцепились в мех.

Кремень возле чаши подняла голову. Её белые глаза повернулись точно ко мне, и я услышал скрипучий голос среди чужих разговоров:

— Четвёртый дошёл.

[РИТМ РАСПОЗНАВАНИЯ: ЗАВЕРШЁН — 4/4]

[ЦЕЛЬ ОПРЕДЕЛЕНА]

[ИСКРА СВЯЗИ: СУХАРЬ]

[Сигнал удаляется]

[Направление: ВНИЗ]

Я потянулся к малому и встретил уходящий холод. Ещё недавно я стоял в Поле, раскрытый настежь, и обе домашние Нити тянулись от меня через белый свет. Кто-то нашёл по ним дорогу. Я успел подумать об этом и тут же получил от Кар-Роха такую ясную, страшную картинку, что перестал видеть людей перед собой.

Картинка шла с провалом посередине, будто на какое-то время у каменного пропали и звук, и свет. У северной ограды было пусто. Каменный смотрел туда, где обычно спал Сухарь, затем резко повернул голову к кладке Горла. На снегу оставались маленькие следы, знакомые мне до последнего кривого отпечатка. Камни валялись наружу от щели, один лежал возле передней лапы Кар-Роха. Из открытого прохода тянуло тёмным холодом. Следы малого доходили до края и продолжались на наклонном камне внутри.

Я поднялся, опираясь на подставленную руку Ясеня, и свистнул Шаэ-Рааху. Грозовой отозвался снизу, от края Поля. Айра остановилась передо мной с чашкой, но я уже смотрел мимо неё, на дорогу к зверям, всё ещё чувствуя страх Кар-Роха в собственной груди. Камни выбросило к нему под лапы. Кто-то открыл Горло изнутри.

Следы Сухаря уходили вниз.

Продолжение: https://author.today/reader/662147/6344985