Укротитель Драконов VI (СИ), стр. 29

— Ты сейчас это ощущение домой везёшь? К малому?

Ответ был у меня с самой кромки, только там он звучал тише. Сейчас рядом был человек, способный произнести вопрос голосом, и от этого тёплый камень под рубахой вдруг сделался тяжёлым, будто Айра сунула мне за пазуху кусок стены.

— Похоже, да.

Я потянулся к Нити Сухаря. Где-то на юге, за хребтами, должно было лежать знакомое лиловое пятно, слабое, голодное, упрямое. Я искал его привычным образом, через память о морде у ладони и тонком писке, с которым он требовал еду. Ничего не пришло. Канал оставался пустым. Возможно, расстояние. Возможно, мой резерв вычерпан. Возможно…

[ПОПЫТКА СИГНАЛЬНОЙ ПЕРЕДАЧИ]

[Цель: Сухарь]

[Результат: ОТКЛИК НЕ ПОЛУЧЕН]

[Причина: ДАННЫХ НЕДОСТАТОЧНО]

Я закрыл окно и посидел немного, привыкая. Пусто могло означать что угодно: далеко, сил нет, или на том конце уже некому отвечать. Проверить отсюда я это никак не мог, и от бессилия хотелось встать и идти пешком. Я посмотрел на Шаэ-Рааха. Грозовой уже держал куртку с корнями в лапе. Кар-Рох поднялся следом, расправил крылья и застыл, пережидая дрожь.

— Домой, — сказал я.

Грозовой Ясеня летал совсем иначе. За ночь тело привыкло к тяжёлому ритму каменных крыльев, где каждый взмах заранее проходил по спине и давал время вдохнуть. Здесь спина подо мной всё время меняла угол. Дракон ловил потоки короткими движениями, проваливался на полкорпуса, тут же находил опору и уходил выше. Первые несколько минут я пытался дышать по его крыльям, сбился, закашлялся и ткнулся лбом Ясеню между лопаток.

— Не надо, — крикнул он через плечо, не оборачиваясь. — Он сам ветер под ветер подстраивается. Ты за мной держись и дыши, когда грудь разрешит.

Совет оказался дельным. Я всю ночь подгонял себя под чужой ритм и только сейчас сообразил, что здесь ритма просто нет.

Ремень шёл вокруг нас обоих, прижимал меня к его спине и резал полосу на животе поверх следа от ночного пояса. Я держался за края Ясеневой куртки. Кожа пахла дымом Очага и зверем, тот самый запах, который тянулся за братом ещё у общих загонов. Ясень не оборачивался, не пытался понять, чей голос дышит ему в затылок. Он просто сидел впереди и принимал на себя ветер.

Шаэ-Раах летел справа, поджав лапу с грузом к груди. Куртка с корнями при каждом повороте уходила в сторону, ремень держал. Слева шёл Кар-Рох. Сначала он держался рядом, потом его взмахи стали короче, между ними появились длинные скольжения вниз. Я обернулся один раз и увидел, как каменный теряет высоту возле края хребта, тяжело поднимает крылья и снова бьёт воздух. Смотреть второй раз не хотелось. От взгляда ему легче не станет, а я начну дёргаться на ремне и мешать чужому грозовому.

Я всё равно обернулся.

Шаэ-Раах уже сместился к Кар-Роху. Он отдал груз другой лапе, сбросил скорость и пошёл рядом, почти крыло к крылу, хотя для грозового такой медленный полёт выглядел неудобным. Несколько раз его подбрасывало вверх, он возвращался и коротко рокотал. Каменный отвечал низко, через усилие. Следом замедлился грозовой Ясеня. Никто из людей не отдавал приказа. Стая растянулась над хребтом и сама выбрала скорость самого усталого.

Я перестал оглядываться каждые несколько взмахов. Кар-Рох был там. Этого пока хватало.

Громовой Очаг показался после последнего поворота плато. Сначала дым — несколько тонких полос над крышами, которые ветер тянул к востоку. Потом я различил верхнюю дорогу, мостки между домами и людей возле общих поилок. С высоты родовые знаки почти исчезли. Каменная Жила лежала за уступом, гребень Ветряных темнел дальше, а наш дом стоял у северной кромки плато, вросший задней стеной в гору.

Наш дом.

Слово пришло спокойно. Я подождал, прислушиваясь, не поднимется ли следом знакомая мальчишеская хватка, которая ночью толкала меня прочь от старших. Ничего не поднялось. Внизу был дом, где Айра наверняка уже приготовила мех. Там Молчун возможно уже сидел возле Сухаря с котлом. Там дед оставил на столе камень, который мне предстояло нести самому. Всё это принадлежало одной дороге, и дорога сейчас вела вниз.

На северном уступе стояла маленькая тёмная фигура. Издалека трудно было разобрать подробности; она держалась возле ограды, рядом лежало что-то длинное. Сердце толкнулось сильнее.

Сухарь встал.

Я приподнялся за спиной Ясеня, ремень сразу впился в живот. Фигура не шевельнулась. Возле неё блеснул край котла.

Хотя нет. Слишком прямая для дракона. Человек.

— Вижу, — крикнул Ясень, словно почувствовал, куда я смотрю. — Садимся во дворе. К уступу троих разом не пустят.

Грозовой заложил круг, и Очаг пошёл навстречу.

На посадочной площадке нас уже ждали. Кто первым заметил драконов, я не понял, однако к моменту, когда грозовой Ясеня коснулся снега, у ограды стояли люди, из боковых проходов продолжали выходить новые, а женщина с ведром так и застыла у ступеней, прижав его к бедру. Голоса шли обрывками, цеплялись друг за друга и тут же стихали.

— Трое идут…

— Каменный где?

— Наследник, что ли…

— За Айрой позвали?

Ясень спрыгнул первым и принял мой вес на себя, когда развязал ремень. Ноги коснулись камня, подогнулись сразу, и пару шагов я проехал на его плече, стараясь хотя бы переставлять сапоги, чтобы со стороны это походило на ходьбу. Получалось, наверное, скверно. Люди расступались молча. Чей-то мальчишка высунулся из-за ограды, мать убрала его рукой себе за спину. Кар-Роха над двором ещё не было. Я поискал его глазами над краем плато, не нашёл и заставил себя смотреть вперёд: он шёл своим ходом, и подогнать его отсюда я не мог никак.

Айра стояла у дороги к дому, сложив руки на переднике. Та же прямая спина, та же поза, в которой она ждала меня у кладовой. Только теперь между нами был весь двор. Я приготовился к её взгляду и представил как все это выглядит со стороны: мои серые губы, разрезанный пояс, куртка на лапе Шаэ-Рааха. К тому же вернулся без своего второго дракона.

Шаэ-Раах сел вторым. Он выпустил груз очень бережно, хотя последние полшага куртка всё-таки проехала по снегу. Женщина подошла сразу, наклонилась, развязала ремень и достала один корень. Лиловый срез блеснул на солнце.

— Живой, — сказала она. Голос был обычным, домашним, будто она проверяла печной корень перед похлёбкой. — В дом его потом. Сейчас на уступ несите.

Про меня она ещё ни слова не сказала, и это напрягало сильнее любого выговора.

Только после этого она посмотрела мне в лицо.

— Тоже живой. Пока.

Человек с родовым знаком на куртке подошёл сбоку и протянул руку к моему локтю. Я узнал его смутно, память Аррена подала только двор у восточной стены и чужой смех за столом.

— Старший велел, как вернёшься, сразу в дом, — проговорил он, глядя куда-то мне за плечо. — Мерн ждёт.

— Сначала к дракону, — сказал я. Голос после ветра вышел хриплым и разнёсся по площадке хуже, чем хотелось. — Корень привезли ему. Спрос с меня будет после, я никуда не уйду. Ноги и так не дадут.

Человек оглянулся на Айру. Она держала корень в ладони и молчала. Ясень переставил мою руку себе на плечо поудобнее, показывая, какую сторону выбрал. Вчера дед снял с меня защиту. Вместе с ней исчезли понятные границы: раньше любое слово проходило через старшего, теперь люди стояли и решали, можно ли слушаться вернувшегося наследника, который едва держится на ногах.

— Корни сохнут, — произнесла Айра, не повышая голоса, и человек отступил. Ночью она отбирала у меня кресало и гнала спать, а при людях встала на мою сторону. — Доведите обоих. Потом Мерн получит, что останется.

Мы пошли вверх. Дорога до северных загонов раньше занимала несколько минут; сейчас она растянулась. Я держался за ограду на поворотах, Ясень подставлял плечо там, где ступени шли выше. Люди за нами не двинулись конечно всей толпой, хотя шагов хватало. Кто-то понёс куртку с корнями, двое пошли следом с водой.

У верхней ограды я поднял голову и наконец разглядел ту самую фигуру, которую принял с воздуха за Сухаря.