"Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ), стр. 361
— Я искренне за вас рад, Евдокия. И ради такого дела готов даже предложить для поцелую свою вторую щеку, — и демонстративно подставил оную.
А я рассмеялась находчивости Дмитрия и поцеловала. Только он то ли случайно, то ли специально повернулся, и наши губы встретились. Получилось лишь краткое легкое касание, но в глазах Заславского мелькнул шальной счастливый блеск, а я сильно смутилась. Из неловкой ситуации спасла Варя. Она кашлянула и привлекла к себе внимание мужчины. Ему ничего не оставалось, как отпустить меня и поздороваться с ней.
— Я так понял, что у вас все идет просто замечательно? — улыбаясь, спросил он.
— Да, мы с Дусей сегодня очень многое поняли. Конечно, все пока в теории, но мы почти уверены, что и на практике все получится! — с энтузиазмом проговорила девушка.
— Жаль, что я не могу остаться и узнать об этом подробнее. Я и зашел к вам всего на минутку поздороваться. — с сожалением проговорил он.
— Жаль… — согласились мы с Варей. — Что ж, тогда будем рады все рассказать вам в другой раз.
Я посмотрела на Варю, перед глазами встала ее история-исповедь и почему-то вспомнилась судьба другой любви, о которой я за свалившимися на меня событиями и впечатлениями совсем позабыла. И мне очень захотелось исправить это упущение.
— Дима, — я уже давно часто обращалась к нему так даже при девчонках, — могу ли я обратиться к вам еще с одной просьбой?
— Да, конечно, — с готовностью отозвался он.
— Думаю, к вам в министерство должна стекаться самая разная информация… — начала я нерешительно. — Помните графа Резанова? Того самого, который из Японии отправился в Калифорнию, чтобы заключить договор на поставку продовольствия нашему поселению на Аляске? Нам как-то за обедом об этом князь Долгорукий рассказывал…
— Да, помню.
— Так вот… Не помню, то ли князь Долгорукий, то ли кто еще мне поведал, что Резанов собирается жениться на дочери тамошнего коменданта, но она не православная, а католичка. И потому нужно испросить разрешения на брак у папы Римского. Вот Резанов и хочет приехать и просить императора ходатайствовать за него перед папой.
— Да? — удивился мужчина. — Что ж, это его право.
— Я понимаю… Но я хотела бы узнать, не покинул ли он Калифорнию.
— Евдокия, зачем вам это? — подозрительно подобрался он.
Я тяжело вздохнула:
— Понимаете, если он еще не уехал, я хотела бы попросить отца походатайствовать о его женитьбе перед императором вместо Резанова, чтобы эта пара могла обвенчаться уже в этом году и вместе приехать в Россию.
Мужчина явно не понимал, зачем мне это.
— Ох! Ну, как вам объяснить? — я в отчаянии заломила руки. — Это очень важно! — и умоляюще посмотрела ему в глаза.
Все же я не могла признаться, что знаю, если Резанов покинет свою Кончиту, то больше уже никогда не увидит, а она так и останется его ждать до конца своей жизни, обрекая себя на одиночество. Не знаю, действительно ли между этими двоими вспыхнула такая большая любовь, но у меня в голове в этот момент звучали слова песни из легендарной рок-оперы «Юнона и Авось»:
Ты меня на рассвете разбудишь,
Проводить необутая выйдешь.
Ты меня никогда не забудешь.
Ты меня никогда не увидишь.
И почему-то очень хотелось, что бы эти пронзительные слова были написаны к другой истории. Не к этой! Потому что на эту я могла повлиять и что-то исправить.
Не знаю, что он прочел в моих глазах, однако все же задал свой прежний вопрос:
— Зачем вам это, Евдокия?
— Просто хочу, чтобы этот мир для двоих людей стал счастливее — глядя ему в глаза, ответила я.
Дима улыбнулся, и в его глазах появилась нежность с толикой снисхождения. Видимо, он уже успел записать меня в неисправимые романтики и с высоты своего опыта взирал, как на дитя.
— Конечно, Дуся. Ради такой цели я узнаю для вас все, что угодно.
И, в очередной раз поцеловав мои пальчики, удалился.
А я подумала о том, что не так уж он был и не прав…
Глава 21
Я стояла в тронном зале среди таких же разряженных фрейлин и гостей двора и ожидала аглицких послов. Признаться, мне было жутко интересно на них посмотреть. И не потому, что я англичан никогда не видела, а потому что мне было любопытно, кого и для каких целей эти ушлые господа решили прислать.
В этот момент обер-камергер князь Долгорукий вышел вперед и по всей форме объявил о прибытии аглицкого посольства.
В зале все сначала затихли, а потом загудели с удвоенной силой. И было от чего! Делегация посольства состояла из троих человек. Самого посла — невысокого полного мужчины в старомодном парике — и двух молодых людей. Уж не знаю, кем они числились при после, но таких эффектных мужчин еще поискать! Заславский для меня гораздо приятнее и ближе, и от его мужественной красоты и обаяния я иногда даже терялась, но вот эти индивиды были рождены привлекать внимание и покорять слабые девичьи сердца.
Один из них — высокий, статный, утонченный блондин. Казалось, он не шел, а скользил по паркету. Его голубые глаза светились превосходством, высокий лоб и правильные черты лица говорили о благородном происхождении, а светлые волосы завиты по последней моде. И если бы не капризно сжатые губы и некая нарочитость в манерах, я бы наверное даже повелась на эту обертку. Но именно эта нарочитость и еле заметная жеманность в движениях вызывала во мне стойкую ассоциацию этого индивида с геями. Но хорошо, хорош… Даже у царевны глазки заинтересованно заблестели. А уж о фрейлинском курятнике и говорить нечего.
А рядом с ним вышагивал второй, очень и очень интересный мужской экземпляр, в глазах которого нет-нет да и мелькала то ли смешинка, то ли хитринка. Не такой высокий, как его друг, он тем не менее притягивал взглядов не меньше. Эдакий брюнетистый обаяшка, чем-то похожий на Алена Делона в молодости.
Ох и подозрительные типчики…
Однако насчет их подозрительности переживала, похоже, только я, потому что все окружающие меня дамы разве что не захлебывалась восторгом, обсуждая проходивших мимо мужчин, а шли они медленно, успевая поглядывать по сторонам.
Внезапно взгляд брюнета остановился на мне и даже немного задержался, удивившись, видимо, моей выделяющейся моське. Ну не было на ней написанного приличествующего экстаза и восторга. Его пристальный взгляд меня удивил, и я приподняла одну бровь во вполне читаемом вопросе: «Чего уставился?» Тот тут же чуть наклонил голову, обозначая поклон, и продолжил свой путь.
Нда-а, и почему у меня возникло стойкое ощущение, что этих лисов запускают в наш курятник не зря?
Приветствие прошло штатно, потом начались танцы. Первый танец, как и часто до этого, достался Диме. И нам удалось немного побеседовать.
— Евдокия Поликарповна, вы сегодня особенно прекрасны! Как, впрочем, и всегда! — проговорил он улыбаясь.
— А вы, как всегда, не скупитесь на комплименты, — ответила я, довольно улыбаясь в ответ.
Все же я сегодня наряжалась тщательнее обычного, и слышать столь лестный отзыв в свой адрес было особенно приятно. Дело в том, что я, по своему субъективному мнению, почти достигла того веса, в котором мне было психологически комфортно. В прошлой жизни я никогда не была полной, скорее слишком худой. А потому лишний вес подсознательно воспринимался как нечто временное. Ну, не нарастало на мне тогда ничего лишнего, а тут почти два центнера разом! Сейчас же я хоть и не была стандартом современности, однако мои теперешние округлые формы меня вполне устраивали. Да, все еще чуть в теле, но, благодаря ежедневным занятиям спортом, мышцы мои в тонусе, самочувствие замечательное, кожа благодаря правильному питанию и магии имела здоровый подтянутый вид, а восхищенные мужские взгляды, которые я часто на себе ловила, говорили о том, что я не зря столько над собой работала.
— Разве можно словами передать мое восхищение вами? — продолжил лить елей на мое женское самолюбие льстец.
Но в этот момент я отдавила бедняге большой палец. Вот, честное слово, я не специально! Такого конфуза со мной с первого бала не случалось. Видимо, слишком расслабилась в его обществе. Мои щеки заалели, и я выдавила: