"Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ), стр. 362
— Боюсь, что восхититься моей непередаваемой грацией у вас еще долго не повернется язык. — И ненадолго отпустила его руку, делая очередную фигуру танца.
Но когда наши пальцы снова встретились, и мы смогли говорить, получила довольно неожиданный ответ:
— Я буду восхищаться вами и вашей грацией даже если вы снова станете такой, какой были при нашей первой встрече, — а во взгляде ни грамма улыбки.
Я растерялась от такого заявления, но все же ответила:
— О да! Я помню, как в тот раз вы с чего-то решили меня уверить, что слишком стары для столь юной девицы, — не смогла отказать себе в удовольствии припомнить тот случай.
Я не признавалась даже себе, но тогда это меня очень задело. Когда такой привлекательный мужчина вдруг впадает в панику от одной только мысли, что его могут на тебе женить, это неприятно. А я по натуре не злопамятная. Как говорится, отомщу и забуду. Вот и сейчас я своим вопросом вполне осознанно ставила его в неловкое положение.
— Признаю, был не прав, — по-военному коротко и серьезно ответил он и поспешил перевести тему разговора: — Я, наконец, сумел разузнать о графе Резанове.
— Правда? И что же?
— Так как впереди зима, а море в это время особенно неспокойно, то он рассчитывает пробыть в Калифорнии до весны.
— Это просто замечательно! — я улыбнулась. — Спасибо!
И в очередной раз отдавленный палец мужчины вовсе не был завершающим штрихом моей маленькой женской мести. Честно-честно!
А потом бал закружил нас всех в своей круговерти. Однако это не помешало нам пристально следить за царевной, которая, как и всегда, пользовалась большим успехом у мужского пола. Те два аглицких лиса тоже умудрились к ней пробиться и урвать разрешение на танец. Блондин сумел добиться даже двух, что было нелегкой задачей. Царевна редко когда танцевала дважды с одним партнером, а уж трижды только с другом детства — графом Апраксиным, который сейчас отсутствовал, так как проходил обучение в военной академии.
Заславский как-то незаметно умудрился ангажировать у меня целых три танца и, довольный, повел ужинать. Но сразу же после трапезы ему пришлось отлучиться, а мы с подругами продолжили развлекаться, собирая различные сведения и сплетни. А потом к нам подошли знакомые, среди которых были те самые блондин и брюнет аглицких кровей. Нам их представили, а у меня в этот момент в голове вертелась веселая детская песенка:
Жили у бабуси, два веселых гуся,
Один серый, другой белый,
Два веселых гуся!
Улыбка сама собой наползла на мое лицо, что, наверное, ввело их в заблуждение, потому что брюнет — граф Френсис Рассел — тут же пригласил меня на танец. Сам танец был давно обещан другому, но к моему удивлению, этот молодой человек куда-то запропастился, и мне ничего не оставалось, как принять приглашение этого, то ли гуся, то ли лиса. Блондин, которого представили как графа Ричарда Вудвилла, пригласил Лидию, кавалер которой тоже по какому-то странному стечению обстоятельств отсутствовал. Другие девчонки тоже не остались стоять в одиночестве, и все мы закружили по залу под звуки вальса.
— Евдокия Поликарповна, — немного коверкая произношение, однако без особых ошибок, проговорил граф Рассел после того, как успел рассыпаться в целом ворохе комплиментов, — можно я буду звать вас просто по имени? Дело в том, что у нас в Англии не принято обращаться друг к другу по имени-отчеству.
— А может, вы мне сразу предложение руки и сердца сделаете? А то у нас по имени принято, — я особенно выделила слово «принято», — обращаться либо к друзьям, либо к жениху. Но так как вы мне не друг… — я, мило хлопая ресничками, посмотрела ему в глаза.
К чести графа, его ошарашенное лицо довольно быстро вернуло себе прежнее выражение.
— Но я очень хочу стать вашим другом! — поспешил заверить он.
Все-таки мужчины во всех мирах одинаковы, и для них нет ничего страшнее, чем даже гипотетически навесить на себя ярмо женитьбы. До определенного момента, конечно. А потому шутки в этом направлении почти всегда достигали цели.
— Вот когда станете, тогда и поговорим. — все так же мило улыбаясь, ответила я.
Он немного помолчал, изучающе на меня глядя, и спросил:
— Я вас чем-то успел обидеть?
— Ну что вы? — вполне искренне удивилась я. — Я просто предпочитаю быть логичной в своих поступках.
— Женщина и логика… звучит как-то странно.
Оу, неужели настолько не привык к отпору даже в мелочах, что обиделся?
— Хорошо… — я немного сузила глаза. — Женщина и ее желание звучит лучше?
— Неплохо, — так же чуть сузил глаза он, странно растягивая слова. — Но женщина, мужчина и ИХ желание звучит ГОРАЗДО лучше.
А вот это уже хамство!
— А мне больше нравится, как звучит фраза «расцарапанная физиономия графа Рассела», но она слишком хорошо сочетается с термином «дипломатический скандал», а потому, думаю, будет лучше, если вы сейчас же вернете меня туда, откуда взяли.
К моему великому удивлению, этот паяц сначала застыл, а потом… расхохотался! Даже не смущаясь того, что мы кружили где-то в центре зала. Тогда и я не стала себе отказывать в желании оттоптать ему ноги. Благо опыт уже был. На это он с силой на мгновение прижал меня к себе и произнес почти на самое ухо:
— А вы довольно неуклюжи.
— А у вас очень плохо со слухом. Я, кажется, попросила вас вернуть меня туда, откуда взяли.
— Конечно, как я могу отказать женщине в ее желании, — со стальным блеском в глазах произнес он и правда закружил меня к тому месту, где мы совсем недавно стояли. — Надеюсь, сегодняшнее недоразумение не станет причиной нашей ссоры. Поверьте, я не хотел вас обидеть. — И склонился, чтобы поцеловать мне руку.
Я же выхватила ее прямо у него из-под носа и с мягкой улыбкой на устах ответила:
— Не надейтесь.
На что он хмыкнул, но ничего ответить не успел, так как к нам подошел другой молодой человек, который тут же предложил мне бокал шампанского, а потому Расселу ничего не оставалось, как откланяться.
«Вот же ж гусь аглицкий! — подумала я, отпивая глоточек. Возмущение в груди так и клокотало. — В первую же встречу намекать молодой незамужней девице на отношение близкого характера! Для этого нужно иметь немаленький такой воз наглости и еще тележку в придачу! А ведь пожалуйся я тому же Заславскому — и дуэли не избежать! Только мне такой радости не надо! А может, он этого и добивался? Хотя нет, вряд ли… Тогда бы он при нем начал меня оскорблять. Скорее всего, подобный поворот беседы и для него стал неожиданностью. Но каков же ж гад, а?»
В этот момент танец закончился, и другой аглицкий гусь подвел ко мне Лидию, которая вполне благосклонно ему улыбалась. Однако я знала ее уже очень неплохо, а потому видела, что под маской приветливой улыбки скрывалось нечто совсем иное.
Граф Вудвилл явно удивился, когда не заметил рядом со мной своего друга, но спрашивать ничего не стал и довольно быстро откланялся.
— И что у вас случилось? — пряча губы за раскрытым веером, наконец, спросила Лидия.
Я точно также прикрыла свое лицо и ответила, сдерживаясь, чтобы не дать графу более емкое определение, используя не совсем цензурную лексику:
— Этот… гусь меня оскорбил!
Брови подруги взлетели вверх.
— Вот так сразу? При первом знакомстве?
— Ага. Он чуть ли не открыто сказал, что не против со мной провести ночь!
— Да ну⁈ — такой удивленной я подругу еще не видела. — Тогда почему он еще жив? То есть, почему ты сразу не залепила ему пощечину?
— И кого бы тогда назвали истеричкой? — скептически спросила я. — Тем более он же такой милый! — я проследила глазами за графиней Потоцкой — дамой около сорока, которая сейчас с удовольствием смеялась и мило краснела над чем-то, что сказал ей граф Рассел. — Разве такой достойный господин мог сказать нечто подобное? Смотри, сколько на этих двоих устремлено благосклонных взглядов. Да и зачем нам сейчас дипломатический скандал? Думаешь, Заславский спустил бы подобное оскорбление? Дуэль была бы неизбежной.