Мертвец (ЛП), стр. 48
Глава 36
Мои глаза распахнулись от порыва ветра. Надо мной возвышалась бетонная эстакада. Шум мчащих по ней машин заглушал все остальные звуки.
Я не стал кричать. Здесь, на окраине города, это было бы бесполезно. По крайней мере, я был жив.
Я пошевелил руками и ногами. Они были скованы цепями и прикованы к земле. Я лежал на спине в форме буквы Х. В голове пронеслись воспоминания о доме на Звездном острове. О времени моей первой смерти. Там меня выпотрошил Тунжи. Теперь я смутно это помнил.
Но сейчас все было по-другому. Я обвел взглядом окрестности затуманенным взором и не увидел никаких следов ритуала. Это была не магия, а грубая сила.
Кто-то подошел ко мне со стороны, куда не долетал мой взгляд.
— Мне не плохо, — просто сказал я.
Шевалье обошел меня и посмотрел на меня сверху вниз. Его серебряные серьги свисали до щек. Нарисованный белый череп оставлял на его глазах пустые черные провалы, но еще больше пугали радужки альбиноса.
— Я облегчил твою боль, — объяснил он, поднимая нож. — Я вырезал ее из тебя. Выпил инфекцию из твоих артерий. — Он склонил голову набок. — Пока не решу, возвращать ее или нет.
Я кивнул. Когда он ударил меня ножом, то не собирался меня убивать. Он произносил заклинание, чтобы избавить меня от болезни.
— Мы не в Маленькой Гаити, — заметил я.
Белый череп ухмыльнулся.
— Если бы мы были там, тебя бы уже разорвали на куски и скормили бы трупам, и больше тебя никто бы не увидел.
Я вздрогнул.
— Да. Спасибо за это.
Шевалье склонился надо мной.
— Батист был поджигателем войны, — сказал он с отвращением. Через долю секунды его клинок снова был у моего горла. — Но Макс была моим другом.
Я поверил в это. Бокор, казалось, был звал всех по фамилии со всеми, кроме нее.
Мое тело извивалось в оковах. Я была крепко привязан. Тем не менее, Пес-Тень был легендой среди таино, потому что он избегал любых уз. В ночной темноте я скользнул в тень.
Жгучая боль пронзила мои запястья и лодыжки. Я закричал и рывком вернулся в физический мир, тяжело дыша и проверяя состояние своих конечностей.
Бокор усмехнулся.
— Железо сковывает тех, у кого есть дух.
Теперь я заметил четыре наручника, которые приковывали меня к земле. Железо, это проклятие духовных существ, многих существ не от мира сего. Я? Мне не было больно, но я точно не мог пошевелиться. Думаю, когда индейцы таино сочиняли свои легенды, они еще не знали, что такое железо.
— Макс пыталась меня убить, — быстро сказал я. — Я просил ее остаться, но она не послушалась.
Он сверкнул зубами.
— Она была упрямой женщиной, Суарес, но твои обвинения беспочвенны. Ее задача как телохранителя заключалась в том, чтобы защищать Батиста.
— Я никогда не хотел причинить ему вреда. Ни одному из Святых Костей не хотел. Я был там ради нигерийцев.
Бокор прищурился.
— Это Тунджи отрубил им головы, — сказал я ему. — Я убивал только в целях самообороны. Подумай о мальчике, которого я оставил в живых, о том, кто выдал меня. Было бы проще его убить.
Шевалье убрал нож и отступил.
— И вот ты все еще жив. Что у тебя было с Обазуайе?
— Я хотел узнать правду. Раскрыть ее. То, что я знал, могло бы помочь Батисту.
Бокор нетерпеливо постучал ножом по моей груди.
— Они водили вас за нос, — сказал я.
Он бросил на меня вызывающий взгляд.
— Обазуайе выступал посредником в переговорах о мире. Я сам слышал, как он об этом говорил.
— Может быть, — согласился я. — Он был не бокор, а бизнесмен. Если хочешь знать, для него это были только деньги, а не единство. Но Намади не имеет значения. Это была наша ошибка. Намади никогда не имел значения. Предателем был Тунджи Малу. Убийства ваших лидеров...
— Были совершены по его приказу.
— По его приказу. Тунджи подчинил меня какому-то вампирскому влиянию, как и Намади. Что бы там ни сделал со мной Батист в том мусорном контейнере, черная магия, должно быть, рассеялась. Я решил, что он использовал меня, чтобы развязать войну между бандами.
— Это невозможно. Нигерийцев мало. Они не стали бы действовать так дерзко.
— Вот что я понял. Их слишком мало, чтобы сравняться с вами по численности. Они никогда не смогли бы контролировать улицы. Поэтому Тунжи использовал меня, третью сторону, человека, не связанного с ним. Он действовал так, чтобы посеять нестабильность под видом установления мира.
— С какой целью?
— Из-за цен на недвижимость. Из-за выкупа и перестройки. У меня есть друг в полиции, который признался в этом.
— Друг. — Бокор внимательно обдумал мои слова.
Мое лицо помрачнело.
— Уже нет.
Шевалье шевельнул пальцами в серебряных кольчужных перчатках, поигрывая ножом.
— Политика. Полиция. Собственность. Они не похожи на гаитянские или нигерийские. Они звучат по-белому, Суарес. По-кубински.
Я нахмурился и промолчал. Бокор был прав. Тунжи сказал, что служил Нигерии, но как именно он продвигал их интересы? Я поерзал в наручниках, которые впивались в запястья, надеясь, что бокор пощадит меня, ведь он понимал, что я творил зло. Опыт Шевалье говорил о том, что он понимал, насколько бессмысленными были мои действия. Заговор был не моим. И не его. Мы были просто солдатами в разных армиях, сражавшимися на разных фронтах.
Над нами пролетела колонна грузовиков. Небо загрохотало и успокоилось. Бокор подождал, пока снова станет тихо, и заговорил.
— Расскажи мне о Тунжи Малу.
Я сглотнул. Моя жизнь зависела от того, сумею ли я убедить Шевалье в том, что делать дальше.
— Он занимается черной магией. Такой же, как у нас, но другой. западноафриканец. Он приехал в штаты вместе с Намади в поисках власти. В какой-то момент десять лет назад наши пути пересеклись, и он убил меня.
Это утверждение было достаточно правдивым. Я умолчал о том, почему наши пути пересеклись. Мне не нужны были слухи о некромантических артефактах.
— Он убил мою подругу, — продолжил я. — Мою семью. — Еще больше лжи. Еще больше сокрытия правды. — Лоран назвал его асанбосамом.
Глаза Шевалье расширились.
— Это невозможно. Асанбосамы были истреблены на континенте сто лет назад.
— Ты не можешь уничтожить то, что живет в Преисподней. Дыра может открыться где угодно, и оттуда может выползти все, что угодно. На меня тоже напал паук-обманщик.
Бокор пожевал губу. Преисподняя, странное место с множеством названий. Его создания иногда были благословением для человечества, но чаще всего они были проклятием. Там, где обитают создания Преисподней, происходят зверства. Судя по обеспокоенному выражению лица Шевалье, он чувствовал то же самое.
— Как были убиты асанбосамы в Африке?
Он склонил голову набок.
— Грипп. Заболевание. Их кровь нестабильна. Она мощная, но гиперактивная.
— Она нестабильна, — заключил я. — Батист ударил его ядом, который разъел его кожу. Когда я сделал то же самое, Тунджи ослаб. Тогда он и открыл дверь, защищенную оберегом. Я причинил ему боль.
Святой Костей усмехнулся.
— Он быстро пришел в себя после твоего побега. Он обвинил в нападении тебя и ни словом не обмолвился о том, что ты с ним заодно. — Лицо Шевалье помрачнело. — Мы позволили ему уйти невредимым. Теперь он в бегах.
Я зловеще улыбнулся. Это был мой шанс.
— Я знаю, где он, Шевалье. Он в Эверглейдс. В безопасном месте. Развяжи меня, и я убью его сегодня же.
Бокор отстранился от меня, обдумывая мое предложение. Надо отдать должное Жан-Луи Шевалье, он понимал, что я им манипулирую. В отличие от некоторых Святых, бокор не был чужд хитрости.
— Возможно, — уклончиво ответил он. — Но ты по-прежнему представляешь для меня опасность. Как только ты отказываешься от свободы воли, ею легко завладеть. Я могу обнаружить, что ты снова на стороне своего хозяина.
— Вот почему Тунджи должен умереть.
Бокор встал.
— Ты считаешь, что вампир, твой хозяин?