Мертвец (ЛП), стр. 36

Неухоженная трава щекочет мои усы. Я осторожно делаю шаг за шагом, но при этом плавно скольжу по земле. Плавно пробираюсь между металлическими прутьями, отделяющими меня от более крупных объектов.

Я открыл глаза и выглянул из укрытия. Кошка продолжала двигаться сама по себе, как и положено. Но что-то было не так. Я все еще не в форме. Управлять им было непросто, он вел себя скорее как лошадь, чем как машина, и его нужно было подталкивать, а не поворачивать руль. В следующий раз мне нужно будет как следует потренировать свои некромантические навыки. А пока моя маленькая операция шла по плану.

Давайте разберемся с очевидным: вам может показаться глупым шпионить за бандой бокоров с помощью кота-зомби, но эти анимисты совершенно не знакомы с моей магией. Мартина научила меня их обычаям. Все бокоры поклоняются одному из Баронов Смерти. Их покровители знамениты в этих краях. Но они не единственные покровители смерти.

Существуют самые разные виды зомби. Самые разные виды смерти. Так говорил Батист, и он был прав. Гаитянское вуду, это лоскутное искусство, пережиток африканских традиций. Когда рабов увезли с их родины, они лишились своих корней, церквей, артефактов, даже священных предметов. Им пришлось приспосабливаться и работать с тем, что у них было. Импровизировать. В результате появился другой вид магии. Более непосредственный, но менее отточенный.

Колдовство возникает из-за необходимости. Это еще один инструмент в арсенале людей со свободной волей. Человек творит магию, а не наоборот. Ни то, ни другое изначально не является добром или злом. Мотивация, это то, где все усложняется. Мотивация порождается потребностью.

Вот почему вы не можете считать, что гаитяне разбираются в магии смерти, вуду и тому подобном. Смерть повсюду. С незапамятных времен в каждой культуре почитали смерть и боялись ее, и все, к чему относились с таким уважением, обязательно было связано с могущественной магией.

Опиэл таино земи, бог коренного народа араваков Карибского бассейна (в частности, Кубы и Флориды). Считалось, что дух собаки ведет души умерших в загробную жизнь, которую анимисты называют Мраком или Миром Теней. Кроме себя, я не знал никого, чьим покровителем был бы Опиэль, Пес-Тень.

Поэтому я повела мертвую кошку, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы на какое-то время обмануть даже опытных бокоров.

Впереди кто-то смеется. Я обошел их и почувствовал запах собаки.

Ротвейлера на поводке. Он пах живым, как и все остальные. В любом случае, лучше избегать их.

Я с любопытством направляюсь прямо к животному.

Что? Нет. Иди в другую сторону.

Пес возбуждается и бросается на меня, но мужчина удерживает его.

Я снова открыл глаза. Что, черт возьми, делал кот? Вместо того, чтобы избегать внимания, он его привлекал. Скауты наблюдали, как кот пытался обнюхать собачью задницу. Ротвейлеру эта идея не понравилась, и он продолжал поворачиваться лицом к меньшему животному. Двое Святых смеялись над этим зрелищем.

Без предупреждения пес зарычал. Владелец дернул его прочь, но ротвейлер был настроен решительно и оттолкнул его. Его проводник напрягся. Затем кот издал громкое тявканье, которое, если бы это был не кот, я мог бы описать только как лай. Ротвейлер попятился, поджав хвост. Гаитяне сменили смех на недоумение.

Черт возьми, это было рискованно. Сначала кот возвращался к жизни слишком легко, а теперь им стало слишком трудно управлять. На расстоянии, вне поля зрения, никто бы не заподозрил кота в чем-то особом. Но это показуха? Любой, кто разбирается в вуду, мог бы принять его за раба.

Я закрыл глаза и заставил кошку вернуться к выполнению задания.

Животное наскучило мне, и я ускакал прочь. К центральному зданию.

Каждое здание состояло из четырех квартир: двух верхних и двух нижних. Вдоль противоположных стен тянулись бетонные ступени, ведущие к отдельному входу в каждое жилище. Кошка взобралась по лестнице на самый верх, запрыгнула на подоконник, а затем спрыгнула на крышу.

Здесь за мной никто не следит. Я смотрю на них всех сверху вниз. Собаки. Люди с оружием. Припаркованные машины. Несколько человек, как и я, сидят на крышах других зданий, но я достаточно мал, чтобы не привлекать к себе их внимания. Я невидим для всех. Это лучший способ наблюдать.

Это было отличное место для разведки. Вид на территорию как с высоты птичьего полета. Значительно больше, чем я мог бы сделать, живя на окраине.

Во дворе было оживленно. Охрана была усилена. На крышах, улицах и подъездах стояли наблюдатели. Некоторые из них были просто детьми. Большинство из них были вооружены. Для меня шумиха означала большое событие. Гаитяне отнеслись к этой встрече с Намади серьезно.

Того же парня, которого я видел на тротуаре ранее, снова выпустили через те же ворота. Он прошелся по территории и завернул за угол, патрулируя квартал.

В то же время охранник распахнул высокие ворота. На стоянку въехал белый лимузин "Хаммер", и ворота за ним закрылись. Я удивился, увидев Намади всего в одном автомобиле. Эван сказал так, будто у парня должна была быть свита.

С другой стороны, возможно, Намади доверял гаитянам. Даже если он и хотел убрать их с дороги, они, черт возьми, этого не знали. Он был их почетным гостем. Их шоу, их охрана.

Было уже за полдень, солнце все еще стояло высоко в небе. Дневное время не было идеальным для моих операций, но не я устанавливал расписание. Мне нужно было работать с тем, что было передо мной, и прямо сейчас я наблюдал, как Намади Обазуайе и его единственный телохранитель поднимались по ступенькам и входили в одно из зданий. Шанс был слишком велик, чтобы его упустить.

Я оставил кота наблюдать за происходящим, вернулся на передний двор дома, где прятался, и спрятался в кустах. Та небольшая тень, что еще оставалась, прижимала меня к себе, пока я не стал таким же черным, как он. Затем я стал ждать.

Из-за угла показался патрульный скаут. Он был не очень-то заметен. Старшеклассник в мешковатых шортах. Когда он прошел мимо, я подкрался к нему сзади и потянулся к пистолету, заткнутому у него за пояс. К тому времени, как он обернулся, пистолет был у меня в руке и направлен ему между глаз.

Его глаза расширились от паники.

— Не стреляй, — сказал парень.

Я склонил голову набок, пытаясь понять его островной акцент.

— Не стреляй, — повторил я с той же интонацией.

Его бровь дернулась.

— Какого хрена, нег?

Я не шелохнулся.

— Какого хрена, нет?

Я уже вошел во вкус.

Парень, смущенный и напуганный до смерти, развернулся, чтобы убежать. Я ударил его пистолетом по затылку. С одного удара вырубил. Затем я схватил его и потащил в сарай.

Глава 30

Прежде чем вы меня осудите, скажу, что я не убил мальчика. Он был жив, и я не собирался ничего менять. Возможно, то, что он потерял сознание, было лучшим, что с ним могло случиться. Так он избежал бы дальнейших неприятностей. Хотел бы я, чтобы у меня была такая же возможность.

Несмотря на все мои приготовления, у меня не было ничего, чем можно было бы его связать. Оставлять его в живых было рискованно, но я решил, что в любом случае долго в тишине не просидишь.

Я зажег свечу из пчелиного воска зажигалкой "7-11". Вытащил из маски несколько соломинок, смочил их языком и поднес к пламени, чтобы они хорошенько прокоптились. Дым был подобен тени: неуловимый, податливый и бесформенный. Я капнул воском на бетонный пол сарая и прижал к нему свечу, чтобы она стояла сама по себе. Надел соломенную маску на глаза и натянул бейсболку "Ай-Хар-Майами" козырьком вперед, опустив ее достаточно низко, чтобы прижать маску к лицу. Теперь можно было обойтись без рук.

Я отошел в самый темный угол сарая и закрыл лицо руками, заслоняя свет свечи и создавая тень. Затем я сосредоточился на лице лежащего без сознания мальчика и стал им.

Я совсем не изменился. Физически и ментально я остался самим собой. Но для любого наблюдателя я выглядел бы как скаут. Они видели бы его тело, его одежду и все остальное, что видели обычно. Мне нужно было только надеть маску.