Мертвец (ЛП), стр. 13
А Мартина, она уже не была девочкой. Я напомнил себе, что стала на десять лет старше. На десять лет изменилась. Я нерешительно приблизился, боясь, что этот новый образ запечатлеется в моем подсознании. Но мне нужно было увидеть.
Я повернул ее голову и скорчил гримасу. Это было плохо. Ее рот застыл на полуслове. Ее глаза были широко раскрыты и пусты, в буквальном смысле: у нее были удалены глазные яблоки.
Я отвернулся. Это было сделано совсем недавно, всего несколько часов назад. Визуально ее тело еще не начало разлагаться. Едва чувствовался запах. С другими трупами была другая история, но они были обычными. Сцена, знакомая только некроманту.
Тела принадлежали приспешникам Мартины. Зомби. И никакой магии торгашеской магии. Они были сильными, а значит, то, что разорвало их на части, было сильнее.
Это только подтвердило мои подозрения о том, что в основе всего этого беспорядка лежит черная магия. Я, моя семья, Мартина, все мы погибли из-за этого. И теперь моя лучшая зацепка исчезла.
Ушли, но не забыты. По крайней мере, так говорят люди. В данном случае они были правы, но у меня на этот счет свое мнение. С некромантией нужно бороться некромантией.
Проблема была в отсутствующих глазах. Кто-то удалил их не просто так: чтобы такие, как я, не могли совать нос в чужие дела. Я отшвырнул в сторону несколько частей тела и осмотрел пол. Предметы были разбросаны так, будто в Майами произошло землетрясение магнитудой пять. Я обыскал стены и углы. Я взял большую стеклянную банку с землей, в крышке которой были проделаны отверстия, встряхнул ее и изучил содержимое. Оно мне пригодится. На самом деле сарай был забит подношениями для проведения черных ритуалов. Мне бы не помешало запастись всем необходимым.
Но сначала нужно было разобраться с глазами. Мне нужно было найти несколько глазных яблок.
Я понимаю, что это звучит отвратительно. В каком-то смысле так и есть. Но имейте в виду, что магия крови сама по себе не является чем-то злым. Смерть, это нечто болезненное, но необходимое. В некоторых культурах тела умерших выставляют на всеобщее обозрение и проносят по улицам. В моем искусстве используются мертвые вещи, но это не значит, что я ищу смерть или призываю ее. Разве коронеров боятся из-за того, что они проводят вскрытия? Нет. У них есть популярное телешоу под названием "C.S.I.: Место преступления". Я тоже своего рода судмедэксперт. Просто я использую... альтернативные методы. Дверь сарая была плотно закрыта. Она поддалась и задрожала, но не открылась, что было странно, потому что я не видел ничего, что физически препятствовало бы проникновению. Неважно. Я снова пролез под дверью и прищурился, привыкая к яркому свету снаружи.
Ворона все еще была здесь, только теперь она сидела на дальнем столбе забора. На секунду я подумал, что за мной наблюдают, но птица слетела на землю и принялась рыться клювом в земле в поисках еды.
Я тоже опустился на траву, проверяя, нет ли следов крови, не выбросили ли эти драгоценные глаза. Я обыскал ближайшие кусты и дорожку, ведущую к улице. На обратном пути я поставил банку с землей и проверил мусорные баки. Они были полны, и мне не хотелось тратить на это много времени, поэтому я перевернул их.
Когда я перевернул второй бак, из-под него выскочил большой паук. Я отпрянул и взвизгнул, ударившись спиной о сетчатый забор. Паук был большой и мохнатый, как тарантул. Фу!
Да, я спокойно отношусь к мертвым телам, но все, у чего больше четырех ног, вызывает у меня отвращение.
Когда этот кошмарный сон закончился, я глубоко вдохнул и поднялся на ноги. С помощью своего ботинка из кожи аллигатора я продолжил рыться в мусоре. Безрезультатно. Тот, кто забрал глаза, скорее всего, выбросил их куда-то далеко, а не аккуратно сложил в мусорный бак. Сомневаюсь, что он вообще задумывался о том, что мусорит.
Я направился обратно к сараю, напряженно размышляя, как лучше поступить в этой ситуации, и тут заметил, что ворона снова клюет что-то у себя под ногами. Что-то свисало у нее из клюва, наполовину скрывшись в горле.
— Да ты издеваешься, — пробормотал я.
Я бросился к черной птице, ухая и размахивая руками, как сумасшедший. Она испугалась и взлетела на забор, оставив глазное яблоко в траве. Второе все еще было у нее во рту.
Я набросился на ворону. Птица взмыла в воздух, но в спешке выронила свою добычу. Я поймал склизкое глазное яблоко и вздохнул с облегчением, но ворона спикировала вниз и схватила свисающий зрительный нерв своим клювом. Крылья яростно захлопали у моего уха, но я крепко держал добычу и отмахивался от птицы.
С гневным карканьем ворона взмыла в воздух, несколько раз крутанулась в небе и улетела.
— И держись от меня подальше, — сказал я. Я подобрал второе глазное яблоко и вернулся к телу Мартины.
Мясистые глазные яблоки были в плачевном состоянии, раздавленные, поклеванные, полусъеденные, но сойдут. Главное, чтобы они были свежими, а остальное не имело значения. Я вставил их обратно в пустые глазницы Мартины. С ними она выглядела еще хуже, чем без них.
Я порылся в мусоре на полу и нашел разбитую копилку. Я достал из нее две четвертинки и положил их на изуродованные глаза Мартины. Это были не обычные четвертинки: они были выпущены до 1965 года и были тяжелыми от серебра. Если долго общаться с некромантами, то можно заметить, что они часто работают с серебром. Это проводник. Самый проводящий из всех металлов. Ученые любят объяснять это с точки зрения электричества и тепла, но анималисты никогда не забывают о духах.
Затем я оторвал полоску от подола ее блузки и засунул ее в открытую рану на шее. Белая ткань впитала кровь. Я ждал, положив руку на руку Мартины. Я пытался улыбаться, думать о хорошем, о приятных временах, но не мог. Все мои мысли были заняты расследованием. Для меня моя добрая подруга, коллега, была не более чем уликой.
Мартина, в отличие от меня, так и не избавилась от своей мании украшать себя черепами и костями. Пряжка на ее ремне была оловянной, огромный диск с пентаклем сверху, плавающий в море черного лака. В центре пятиконечной звезды возвышался большой череп с оскаленными зубами и без нижней челюсти. Это был фетиш моей подруги, и мне нужен был такой же. Я отстегнул ее ремень и надел его на себя.
Это должно было усилить мою магию, а мне было совершенно необходимо сделать все правильно.
Я натянул пропитанную кровью полоску ткани и завязала ее на голове, как повязку на глаза. Я втер немного крови в пряжку ремня и положила другую руку на подругу.
— Ну что ж, барон, поехали, — сказал я, обращаясь к покровителю вуду, с которым меня познакомила Мартина.
Видеть последние мгновения чьей-то жизни, жутковато, особенно их глазами. Все их страдания и страхи становятся частью тебя. На несколько мгновений ты становишься ими. На несколько мгновений умираешь ты. Но это был лучший способ получить ответы, которых мы оба заслуживали.
Наступила тишина. Я стиснул зубы.
— Ладно, Мартина. Я готова. Расскажи, что ты видишь.
Затем я зажал ей рот рукой, словно душила ее.
Глава 12
Я стучу молотком по деревянной миске, растирая нежный апельсиновый порошок в пыль. Я в этом деле эксперт, только я не Циско. Я Мартина, жрица вуду, глашатая мертвых.
Свет заливает комнату теплым сиянием. Висячие масляные лампы, которых раньше Циско не видел. Теперь комната выглядит как обычно, в ней царит беспорядок, но не хаос. На стенах висят высушенные шкуры животных. На полках стоят банки с маслами и мазями. Я одна за работой и вижу их приближение раньше, чем они сами это осознают.
У входа в мою хижину стоят громила и его приятель-обманщик. Их здесь быть не должно. Они не должны приходить ко мне.
Но я дома, в своем святилище. Я готова.
Я отодвигаю защиту, когда мужчина останавливается у моей двери.
— Ты можешь войти, — объявляю я, и дверь распахивается. — Но ананси внутрь не приглашают.