Народный юрист (СИ), стр. 43
Он повернулся и посмотрел прямо на Кравцова. Тот к этому времени вовсю щёлкал ручкой.
— Мы ни в коем случае никого не обвиняем, — сказал Маньков, глядя на него в упор. — Ни истца, ни специалиста, который проводил замер. Но мы допускаем, что могла быть ошибка. Неисправный прибор, неверная методика, неучтённые условия, да мало ли что. Заключение получено истцом вне рамок процесса, по его собственному заказу, и специалист, который его подписал, судом об уголовной ответственности за заведомо ложное заключение не предупреждался. Судебной экспертизой, уважаемый суд, эта бумага не является: одна сторона её заказала, она же её и принесла. И решать по такой бумаге судьбу человека, у которого вся жизнь в этом инструменте, было бы по меньшей мере преждевременно.
Он достал из портфеля два экземпляра ходатайства.
— Поэтому ответчик ходатайствует о назначении по делу судебной акустической экспертизы с выездом эксперта в квартиру истца и замером уровня шума в его жилой комнате во время игры ответчика на фортепиано. Вопросы, которые мы просим поставить перед экспертом, изложены в письменном ходатайстве, а выбор экспертного учреждения оставляем на усмотрение суда, чтобы ни у одной из сторон не было сомнений в его беспристрастности. С учётом возраста и состояния здоровья ответчика просим установить эксперту максимально короткий срок. Расходы на проведение экспертизы ответчик берёт на себя. Прошу приобщить и удовлетворить.
На словах о выезде эксперта к нему в квартиру ручка выскользнула у Кравцова из пальцев, скатилась со стола и запрыгала по полу. Он полез за ней под стол и вынырнул уже пунцовый.
Секретарь забрала у Манькова один экземпляр ходатайства, второй шеф протянул истцу. Тот его не взял, и Борисыч молча положил бумагу ему на стол, рядом с возражениями.
— Мнение истца по ходатайству? — спросила Пахомова.
Кравцова аж подбросило со стула.
— Я возражаю! Категорически возражаю! — завопил он. — Экспертиза уже есть! Её проводил специалист, там печать, там подпись, всё официально! Зачем ещё одна? Они просто затягивают дело! — Голос у него с каждой фразой забирал всё выше, и вежливый зануда с лестничной площадки опять куда-то подевался. — И вообще, я эту квартиру снимаю по договору! Это моё жильё, и пускать туда посторонних я не обязан!
— Истец, не повышайте голос, — спокойно сказала судья.
Кравцов осёкся, но садиться не стал.
— Разъясняю вам, — продолжила Пахомова, не меняя тона. — При уклонении стороны от участия в экспертизе, если по обстоятельствам дела без участия этой стороны экспертизу провести невозможно, суд вправе признать факт, для выяснения которого экспертиза была назначена, установленным или опровергнутым. Вам понятно?
Кравцов молчал секунд пять, и за эти секунды из пунцового стал бледным.
— Понятно, — сказал он наконец.
Мне тоже было понятно. Часть третья семьдесят девятой статьи, и хуже неё для истца здесь ничего не придумаешь: теперь у Кравцова оставалось два пути, либо открывать эксперту дверь, либо прощаться с иском. И договор найма ему тут был не помощник.
— Есть у истца вопросы для эксперта? Предложения по экспертному учреждению?
— Нет, — глухо ответил Кравцов и сел.
— Суд удаляется в совещательную комнату для вынесения определения.
Пахомова ушла через боковую дверь, а мы остались ждать.
Ждали минут двадцать. Галина Петровна снова взяла меня за руку и то и дело оглядывалась на дверь совещательной комнаты.
— Илюша, а она может отказать? — шёпотом спросила она.
— Может, — ответил я. — В теории. Но тут без эксперта никак. Не на слух же судье децибелы мерить.
От шутки Галина Петровна немного ожила, повернулась к Манькову и сказала:
— Олег Борисович, вы так говорили… Я чуть не разревелась прямо тут.
— Да вы и разревелись, Галина Петровна, — заметил Маньков. — И правильно сделали. Суд тоже человек.
Кравцов за своим столом сидел, сгорбившись над телефоном, и что-то печатал большими пальцами. Отправил, подождал, напечатал ещё. За все двадцать минут он ни разу не поднял на нас глаз.
— Встать, суд идёт! — прозвучало на всё помещение.
Мы встали. Пахомова вернулась с несколькими листами в руке. Оглашала она определение стоя, и мы тоже не садились.
— Суд, рассмотрев ходатайство представителя ответчика о назначении судебной экспертизы, определил: ходатайство удовлетворить. Назначить по гражданскому делу по иску Кравцова Олега Витальевича к Свиридовой Галине Петровне судебную акустическую экспертизу.
Клиентка рядом со мной опустила голову и закрыла глаза.
А судья читала ещё долго: какому экспертному учреждению поручается экспертиза, какие вопросы ставятся перед экспертом и не позднее какой даты заключение должно поступить в суд. Сказала, что плату экспертизы суд возложил на ответчика. Было в определении и предупреждение эксперту об уголовной ответственности за заведомо ложное заключение, а сторонам отдельным пунктом ещё раз разъяснялось, чем грозит уклонение от экспертизы. В итоге она объявила:
— Производство по делу приостановить до получения заключения эксперта. Определение может быть обжаловано в части приостановления производства по делу и распределения судебных расходов в течение пятнадцати дней. Судебное заседание объявляется закрытым.
Судья собрала бумаги и вышла. Боковая дверь ещё не успела за ней закрыться, а Кравцов уже сгрёб со стола свои листы вместе с нашими возражениями и ходатайством и первым вылетел из зала, даже не обернувшись. Парнишка явно сильно расстроился: он рассчитывал закрыть дело за одно утро, а вместо этого ему теперь ждать эксперта у себя дома.
Мы вышли следом, не торопясь. Галина Петровна спускалась по лестнице, держась одной рукой за перила, а другой за мой локоть. На ступеньках Маньков обернулся к нам и расплылся в широченной улыбке.
— Ну что, я вас поздравляю! — объявил он. — Первый раунд за нами. Или, как у вас, музыкантов, говорят, первое отделение мы отыграли. Мы выиграли время. А теперь посмотрим, что покажет экспертиза. И я сильно сомневаюсь, что она покажет шестьдесят три децибела.
— Всё будет нормально, — сказал я. — Не может она столько показать.
— То есть, мы можем выиграть? — осторожно спросила Галина Петровна.
— Мы должны выиграть. И мы выиграем! — ответил Маньков. — Только не сразу. Сегодня главное было — не проиграть, и мы это сделали.
— А следующий суд когда? — спросила клиентка.
— А вот этого сейчас никто не скажет, — ответил Маньков. — Производство приостановлено, и пока эксперт не сделает своё дело, дату заседания не назначат. Но срок суд должен поставить короткий, тянуть эксперту смысла не будет. На днях позвонит и вам, и Кравцову, договорится о времени. Вы нас предупредите, и мы с Ильёй в тот день тоже подъедем. Посмотрим, кого пришлют и что за контора.
— Так что следите за телефоном, — сказал я. — Как только эксперт объявится, сразу звоните нам.
— Позвоню, — пообещала Галина Петровна и вдруг спохватилась: — А экспертиза-то сколько стоит? Может, у меня и денег таких нет.
— Вы не переживайте, — сказал Маньков. — Наша фирма заплатит. А потом мы выиграем суд и всё до копейки взыщем с вашего соседа.
Щедрости шефа я не удивился. В этом был весь Маньков: в четверг он предъявлял мне за девятьсот восемьдесят рублей, которые я не взял за первую консультацию, и грозился вычесть их из моих дивидендов, а теперь поймал адвокатский азарт и был готов оплатить из кассы фирмы целую экспертизу, лишь бы добить противника. Нормальное поведение для Борисыча, я уже привык.
А клиентка тем временем снова достала платок и промокнула глаза, хотя плакать было вроде бы уже не с чего.
— Спасибо вам, мальчики, — сказала она. — Большое спасибо. Я ведь думала, сегодня мне играть запретят, и всё, конец моим урокам.
— Будут у вас уроки, — уверенно заявил Маньков. — Следите, главное, за телефоном!
Галина Петровна ещё раз пообещала следить, попрощалась с нами и не спеша пошла к остановке. Я дождался, когда она отойдёт подальше и, усмехнувшись, сказал: