Путь убийцы (ЛП), стр. 76
Он закрыл глаза, прижавшись лбом к моему лбу, и издал тихий стон:
— Эйсира. — Мое имя прозвучало как мольба. — Ты снова это делаешь.
— Что? — шепнула я.
— Я вижу твои мысли так же отчетливо, как сон, и с тобой всё будет в порядке без меня.
Я вспыхнула, но он и так уже знал, что я хочу его. Куда сильнее меня пугало то, что ощущалось, будто он уже уходит. Будто он уже всё решил. Я хотела это изменить. Если мы поцелуемся, если он любит меня, у него появится причина остаться. Какая разница, если мы переступим черту между учеником и наставником, когда само его существование здесь, в Дракхаре, было не просто нарушением правил, а смертным приговором?
Я подалась вперед, остановившись в половине вдоха от него, где и замерла в ожидании.
«Пожалуйста». Напряжение между нами закипало, готовое выплеснуться через край. Его дыхание участилось. А затем он отстранился и оторвал свой взгляд от моего:
— Помнишь, я говорил, что между нами никогда не будет никаких чувств, кроме преданности? Я говорил это всерьез.
Воздух выбило из моих легких. Жар в моих венах превратился в лед. Я думала, что видеть, как он пьет кровь, было самым тяжелым ударом, который я могла получить.
Я ошибалась.
Даже если я знала, что он чувствует ко мне что-то помимо преданности, я была слишком гордой, чтобы умолять.
Слишком раздавлена, чтобы говорить.
Я медленно поднялась, сосредоточившись на том, чтобы переставлять ногу за ногой, пока не забралась на свою кровать и не натянула одеяло. Я не дала боли вырваться наружу. Я сдержала обжигающие слезы. Несмотря на то, что за эту ночь я получила два удара под дых, я не могла позволить себе злиться на него. Он предупреждал меня еще тогда, когда я только прибыла сюда.
Я хотела бы вернуть назад последние пять минут. Вот почему я никогда не позволяла себе поцеловать Кейса. Я не хотела, чтобы мое сердце уничтожили.
Если Вандер и вожделел меня, то одна половина этого, вероятно, была жаждой моей крови, а другая — следствием моих нелепых фантазий и моей же виной за то, что я их отправляла. Всё этой ночью казалось бредовым сном, и я надеялась, что утром проснусь и обнаружу, что ничего из этого не было наяву.
Глава 24
На следующее утро я так и не смогла заснуть, и, к сожалению, произошедшее прошлой ночью не было сном. Я оделась в свою форму и проделала обычные упражнения на растяжку, пока Вандер умывался и готовился к новому дню. Я надеялась, что ночной мрак рассеется с лучами утреннего солнца, но стало только хуже.
Дверь в ванную скрипнула, открываясь. От звука его шагов все мое тело напряглось. Я наклонилась вперед к колену и уставилась в пол, чтобы не встречаться с ним взглядом. В конце концов, я всегда могла отрицать, что пыталась поцеловать его. Ведь он сам наклонился и почти поцеловал меня после того, как зашил мне руку, и мы никогда больше об этом не говорили.
Но я не могла отрицать те глупые, интимные мысли, которые то и дело случайно ему отправляла. Сегодня я могла бы посылать ему совсем другие мысли — о том, как я даю ему пинка между ног за его жестокость. Теперь, когда шок прошёл, во мне закипела злость от того, что он пытался приказывать мне и убеждать меня убить его. Я была в бешенстве из-за того, что, расправившись с Дрейвином Ноксом, он вообще всерьез раздумывал над тем, чтобы покинуть Найтхейвен и Лигу, или, что еще хуже, позволить командиру Эйсу казнить себя. А его рассказ о том, как он видел меня в лесу возле моего дома, как назвал меня красивой и признался, что часами наблюдал за мной только для того, чтобы потом отвергнуть, просто сжигал меня изнутри.
Зачем рассказывать мне эту историю? Зачем говорить, что я — причина, по которой он не сдался и не расстался с жизнью в тот день, если он все равно планировал сделать это позже?
Чем дольше я варилась в этих мыслях, тем меньше во мне оставалось разбитого сердца и тем сильнее закипала обида. В шкафу я заметила одно из тех красивых платьев, что он мне купил, и меня так и подмывало сначала поджечь его, а потом выбросить из окна башни.
Нервы были на пределе. Мне нужно было побегать. Я сделала несколько глубоких очищающих вдохов, чтобы успокоить бешеный пульс. В поле зрения появились носы черных сапог Вандера. Я стиснула зубы, прежде чем поднять подбородок:
— Да?
Он сузил глаза, услышав мой тон, прислонился к стене и скрестил руки на груди:
— Если ты все еще хочешь, мы могли бы навестить твоих родных сегодня. Если только ты не против моего присутствия рядом с ними.
В мыслях я влепила ему пощечину за такую глупую реплику. Разумеется, я хотела их видеть, и то, что он был вампиром, явно не изменило моего отношения к нему, иначе я сама пошла бы к командиру Эйсу. У меня не было ни малейшего страха, что он внезапно потеряет контроль и навредит моей семье.
Уголок его губ дернулся вверх:
— Ты только что подумала о том, чтобы дать мне пощечину?
Я вскочила на ноги и смерила его свирепым взглядом:
— Еще как. — Я развернулась на каблуках и тяжело пошагала к двери. Я спустилась по лестнице и прошла через переход наружу из Дракхара до того, как Вандер поравнялся со мной.
— Почему?
— Разве ты не отчетливо это видел? — огрызнулась я, сжимая пальцы в кулаки по бокам.
Он нахмурился:
— Как только окажемся за стеной, сможешь показывать дорогу к своему дому.
— Ха! — Я качнула головой и прибавила шагу по траве под кронами деревьев. Солнце светило вовсю, но на горизонте, похоже, собирался весенний дождь. — А ты разве не знаешь, где он? Ты же шпионил за мной там.
Его лицо изменилось, и он потянул меня за руку, заставив остановиться:
— Ты злишься из-за того, что я не рассказал тебе раньше, будто видел тебя еще до Обряда распределения? Я не понимаю.
— Что ж, я тоже ничего не понимаю. Считай, мы в расчете. — Я сорвалась с места, устремившись к стене Найтхейвена так быстро, как только могли нести меня ноги. На такой скорости ветер свистел в ушах. Я натянула капюшон и маску, а когда добралась до подножия, канат на стене уже ждал. Я взобралась по нему с такой легкостью, о которой могла только мечтать, когда впервые оказалась здесь. Едва мои ноги коснулись земли с другой стороны, я побежала дальше.
Мне нужно было домой. Мне были нужны теплые объятия отца, смех сестры, подшучивания брата, стряпня бабушки и… мамины… Я прибавила ходу.
Мои слезы капали на траву перед могилой. Я еще не заходила внутрь. Никто из моих родных не знал, что я здесь. Вандер ждал в тени сарая, сидя на тюке сена. Я прислонила к камню букет полевых цветов, что нарвала по дороге:
— Извини, что меня не было рядом, мама. Я хотела быть. Иногда мне кажется, что я чувствую тебя рядом с собой. — Я смахнула слезу со щеки. — Надеюсь, это правда. Мне бы сейчас не помешала твоя помощь. Я всегда знала, что жизнь штука тяжелая, но кажется, чем старше я становлюсь, тем всё сложнее. Ты всегда говорила мне делать правильный выбор. Но ты не говорила, как быть, когда выбор не делится на хороший и плохой. — Горло сжалось и заболело. — Можно ли сделать что-то неправильное из благих побуждений? — На надгробие села желто-красная бабочка. Она была величиной с мою ладонь и невероятно красивая. Я протянула к ней руку, и она перелетела мне на палец. Я улыбнулась. Мама обожала бабочек.