Путь убийцы (ЛП), стр. 75

Я сжала подушку еще сильнее; мышцы в животе напряглись.

— Первое время я пытался не пить кровь. Я не хотел. Сама эта мысль вызывала у меня отвращение. Но именно тогда я и оказался в тех темных тюремных камерах, разрывая тех людей. Какая-то часть меня оставалась достаточно разумной, чтобы не убивать кого попало. И тогда я пошел к своей подруге. Прошло всего несколько дней, а я уже терял контроль над собой.

— Значит, она встречалась с тобой каждые несколько дней, чтобы давать свою кровь на протяжении двух лет? Должно быть, она очень хорошая подруга. — Я снова задумалась о том, что она к нему чувствует. Это была настоящая преданность.

Он изогнул бровь:

— Она мне как семья. Иногда я всё ещё хожу в тюремные камеры, потому что чувствую, что пользуюсь её добротой. Мне не нравится использовать её ради крови. Я ненавижу то, что ей приходится причинять себе боль, пусть даже у нее есть магия для исцеления. — Он вздохнул. — Раньше она приносила мне несколько бутылок про запас, но как только тебя прикрепили ко мне, я больше не мог рисковать: ты могла их найти. Поэтому наши встречи стали частыми. Пока я получаю кровь достаточно регулярно, находиться рядом с ней — лишь небольшое неудобство. Когда ты плотно поужинал, твой любимый десерт всё ещё соблазнителен, но ты вполне можешь от него отказаться.

— После испытания с Дредом ты был другим.

Он кивнул:

— Я боялся оставить тебя одну, пока всё не уладится, поэтому прошло слишком много дней. Из-за всей той крови в комнате и моего собственного страха, что мои раны заживут слишком быстро и кто-то это заметит… я был невыносим. И мне жаль, что так вышло.

— Ты уже извинялся. И из того подарка, что ты мне принес, я кое-что сделала. — Я повернулась и открыла выдвижной ящик, чтобы достать резную кость, над которой работала. Я закончила её еще неделю назад, но всё никак не решалась отдавать. Достав резьбу, я провела подушечками пальцев по замысловатому защитному узлу, а затем по змеиной чешуе. Взявшись за тонкий кожаный шнурок, который я к ней прикрепила, я подняла её. — Я говорила тебе, что кое-что сделаю для тебя. — Я соскользнула с кровати и сделала шаг к нему.

Эта натянутая струна между нами внезапно оледенела:

— Ты уверена, что хочешь подходить ко мне близко?

Я взяла себя в руки. Это был Вандер, мой наставник. Мужчина, с которым я жила бок о бок уже долгое время. Не было причин его бояться. И чтобы доказать, что он меня не пугает, я забралась на кровать рядом с ним и протянула костяной кулон:

— Это защитный узел, который мы используем в Неверглейде. Ну а змея, очевидно, из-за твоего имени.

С легкой улыбкой он перевернул резьбу в руках и поднял её к свету лампы:

— Ты действительно талантлива, Косторез. Спасибо. Это много значит для меня, особенно то, что ты отдаешь её теперь, когда всё знаешь.

— Ты думал, я отвернусь от тебя?

Он нахмурился:

— Ты должна была.

— Ты рад, что я этого не сделала? Ничего не должно меняться. Я унесу твою тайну в могилу.

— Меня пугает то, что ты не сможешь сделать то, что обязана, чтобы выжить как ассасин, и вовсе не из-за нехватки навыков. Но если эгоистично… я испытываю облегчение от того, что ты не желаешь мне смерти.

Я положила свою ладонь поверх его руки, чтобы успокоить:

— Всё совсем иначе, и ты это знаешь. Ты не хочешь убивать меня.

Он вытолкнул из себя горький смешок:

— Нет. Совсем наоборот. — Он вложил резьбу, что я сделала для него, обратно мне в ладонь. — Не могла бы ты надеть её на меня? — Он продвинулся вперед, освобождая место, чтобы я могла зайти со спины. Я связала два конца кожи за его шеей, используя один из узлов, которым он сам меня научил. Я чувствовала его неловкость, подспудное течение его тревоги, переливавшееся в меня. Это тревожило, ведь обычно он оставался хладнокровным и собранным.

Я снова устроилась рядом с ним, и он сжал кулон между пальцев:

— Я буду носить его всегда.

— Моя мать говорила, что в этом защитном узле есть магия… от женщины, которой не безразличен мужчина, которому она его дарит.

Он улыбнулся:

— Вероятно, магии еще больше, если она вырезала его сама. — Между нами снова воцарилась тишина, пока он наконец не произнес: — Тебе не страшно быть так близко ко мне? Ты бежала от меня, ты приставляла к моему горлу меч еще и часа не прошло. О чем ты думаешь сейчас? Мне кажется, ты справляешься с этим слишком легко.

Часть меня всё еще находилась в состоянии шока. То, что он вампир, не казалось реальным. Он был всё тем же человеком, которого я узнала. Ничего не изменилось, кроме моего знания об этом.

— Сначала я была шокирована, сбита с толку и в каком-то смысле чувствовала себя преданной.

Он наклонил голову, будто говоря: «Очевидно».

— Но я понимаю, почему ты никогда мне не рассказывал. Я бы тоже никому не сказала на твоем месте.

— Ты все еще в шоке. Он пройдет, и придет осознание.

Я запустила пальцы в волосы:

— Ты хотел, чтобы я убила тебя, а я решила этого не делать. Я приняла то, кто ты есть, и это не изменило того, что ты всё еще Вандер. Я была близка с тобой с прошлого лета. Мы всё делали вместе и создали связь, которой у меня никогда ни с кем не было, даже с моей семьей. Думаю, в глубине души я знала, кто ты. Мне снился сон⁠—

— Сон, где я укусил тебя, и ты убежала.

Я захлопала глазами, застигнутая врасплох:

— Это тот, который ты прожил вместе со мной?

Он кивнул.

Я судорожно перевела дыхание. Было жутко осознавать, что он разделяет со мной такую связь. Особенно когда я думала о чувственности того сна перед тем, как он укусил меня в нем.

— И я заметила, что ты всегда холодный. Даже когда погода теплая, твои прикосновения прохладны. Единственный раз, когда ты казался теплым, был тогда, когда мы лежали вместе.

— Вампиры в каком-то смысле хладнокровны, но мне не нужно внешнее тепло, чтобы жить. Я не чувствую холода. Я согреваюсь на солнце, и близость к тебе согревала меня. Думаю, мое тело подстраивалось под твое.

— Ты можешь совершать теневой переход?

Он глубоко вздохнул:

— Могу.

От этого по моему позвоночнику пробежали мурашки. Я видела, как это делает только женщина-вампир в пещере, и это выглядело жутко.

— Можешь мне показать? — Вспыхнула идея. — Я могла бы научиться сражаться против теневого перехода, если мы будем тренироваться⁠—

— Может быть, когда-нибудь я покажу тебе, но не сегодня. Думаю, с тебя на сегодня достаточно и без этого.

Я снова взяла его за руку и сжала её:

— Ты ведь не собираешься уходить после того, как убьешь Дрейвина? Или, что еще хуже, идти к командиру Эйсу или Локку… правда?

— Я еще не решил.

У меня отвисла челюсть:

— Ты не можешь. Ты должен остаться со мной.

Он поднял подбородок, и наши лица оказались в считанных дюймах друг от друга:

— Рано или поздно меня раскроют. Каждый день я думаю, что этот день может стать последним, и я не могу потащить тебя за собой на дно. Настанет время, когда мне придется уйти или умереть. И когда это произойдет, если я не буду в ЛОА, если я не буду принят своим народом, то ради чего мне жить?

Мою грудь сжало:

— Нет. Ты пробыл здесь так долго, и никто ничего не узнал.

— Ты узнала. Бист узнал. Что-то произойдет, и моей фальши придет конец.

Слезы навернулись у меня на глазах:

— Тогда останься ради меня. Живи ради меня. И ради твоей тёти Мьюриэл. У тебя есть люди, которым ты небезразличен, вампир ты или нет. Ты не можешь пойти к Командирам, чтобы покончить с жизнью. Даже если они узнают — беги.

Костяшки его пальцев коснулись моей щеки, смахнув капельку слезы:

— Я никуда не уйду, пока не буду уверен, что с тобой всё будет в порядке без меня.

«Со мной никогда не будет всё в порядке без тебя, никогда», — хотелось мне закричать. Желание прижаться к нему охватило меня. Я хотела ощутить его губы на себе, где угодно, везде. Мое сердце забилось неравномерно.