Вечные Пески. Том 11 (СИ), стр. 36

Ферт, отдышавшись, сел и начал нашёптывать песок, превращая его в Порошок Солнца. Саший прошёл по полю, поджигая трупы, оставшиеся от гухулов. Огонь занимался быстро, и вскоре над равниной поднялись десятки дымных столбов.

Я смотрел на это, и во мне не было ни радости, ни гордости. Только усталость. Мы выжили. Простояли ночь. Значит, проживём ещё один день. А впереди ждала следующая ночь, и я знал, что она вряд ли будет такой же. Вероятно, в разы сложнее. Орда всё ещё подтягивалась с востока.

Мой долг был остановить её здесь. У безымянной гряды холмов.

Мы все устали. А выбора не было.

Обещание надо выполнять. До тех пор, пока это будет в моих силах.

Глава 262

Осознание сделанного пришло, уже когда я проснулся. На удивление, я вновь был свеж и бодр. А вот отражение в отполированном наруче доказывало обратное. Судя по кругам под глазами, красным прожилкам сосудов на белках, да и общей бледности, я должен был в ближайшее время сдохнуть. Ферт оказался прав.

Мы перенапряглись настолько, что краше на погребальный костёр отправляют. Как только ещё жизнь внутри держалась…

— На жизненной силе ваши жизни держатся! — прозвучал в моей голове детский голосок.

— Я думал, ты больше не появишься. Не после того, что в прошлый раз натворила, — усмехнулся я.

— Мне стыдиться нечего! — сердито отрезала Вечное Дитя. — Это даже не я вам устроила… Просто Мироздание взяло плату за моё воплощение. Думаешь, богов принято было уважать, почитать и умасливать, чтобы они помогали? Не-е-е-ет, это всё делалось, чтобы они не расстраивались, не приходили лично разбираться с проблемами и не устраивали бесконечные катастрофы!..

— Видимо, нынешние боги оказались добрее к людям, — хмыкнул я.

— Согласна… Полный непрофессионализм! — отозвалась Вечное Дитя. — Смертных надо держать в страхе и ужасе, а нынешние боги слишком добрые.

— Но ты-то не такая? — хмыкнул я, не удержавшись от мрачного сарказма.

Очень уж свежи были воспоминания о моровом поветрии в Междуречье. И о тайных уколах совести, которые я, вопреки логике, нет-нет да испытывал.

— Да не, я такая же… — шмыгнула носом, судя по звуку, девочка. — Сама доброта, можно сказать! В первый раз за несколько тысяч лет явилась.

— Верю-верю… Ладно, давай к делу. Чем мне грозит такое переутомление? — спросил я. — И, главное, чем оно грозит моим двум товарищам?

— Да почти ничем. Нет, если довести до того, что внутренние органы начнут отказывать, и жить только на ИйСе, тогда всё, конец. Но вы кушайте хорошо, отсыпайтесь, и тела сами поправятся. А всю эту бойню с ордой заканчивай в ближайшие дни. Если увлечёшься, тогда да, умрёшь. Я, конечно, тебя верну, Защитник… Или не верну… Посмотрим на твоё поведение, в общем!

— Ну-ну… — сказал я вместо прощания.

И почувствовал, что вновь один-одинёшенек в своей голове. Если не считать внутреннего голоса, конечно. А потом на меня навалилось осознание того, что случилось прошлой ночью. Три шептуна противостояли орде с помощью шёпота и выстояли… Такого не делал, наверно, никто со времён древних. В нынешние времена подобное считалось невозможным. И да, моё умение собирать жизненную силу — это, конечно, нечто. Но ведь такие же возможности были у древних. У тех, кого нынешние боги вели за собой к Рудным горам.

Если раньше у меня в голове не всё сходилось, то сейчас рассказ Дарана заиграл новыми красками. Я теперь примерно понимал, как остатки выживших смогли сопротивляться Дикому Шёпоту, который в те времена не был ещё ослаблен. Если даже я, недоделок шептуна, умудрился такое сотворить, то что же могли древние? Страшно представить.

И, что самое неприятное, уходившие на запад воины и командиры объединённого войска не могли не понимать масштабов того, что я собирался предпринять. Нельзя сдержать орду кроме как прямым столкновением. А значит, о том, что я совершил, они расскажут на другом берегу, в Междуречье. И, сдаётся мне, вскоре на мою голову откроют охоту все аристократы нашего мира.

Мои силы были слишком страшной угрозой. А деяния затмевали, пожалуй, всё описанное в исторических свитках. Ставя себя на место элит, я понимал, что и сам бы решил избавиться от настолько опасного типа. В конце концов, я ведь тоже могу сойти с ума, хватануть старческое слабоумие, ну или просто невзначай вспылить. Любая власть старается настолько опасное оружие, каким я сейчас являлся, целиком и полностью контролировать. Ну а если контролировать нельзя, значит, надо уничтожить.

А я с этим в корне был не согласен. Я неплохой, в общем-то, человек. Да и в целом, хотел бы ещё пожить.

К слову, к тем же мыслям пришёл и Ферт.

— Ишер, нас всех теперь убьют! — вместо приветствия сказал он, когда проснулся и выбрался из шатра.

— Брось… — отмахнулся я.

— Совсем-совсем убьют, Ишер! — настойчиво повторил Ферт, глядя мне в глаза.

— Не сразу, — отозвался я.

— А я бы сразу убил! — пожевав губами, вдумчиво возразил шептун. — Зачем откладывать на завтра тех, кого лучше убить сегодня?

— Э… — я замолчал.

Я хотел сказать, что Эрегихон обещал меня не убивать. Однако понял, что для Ферта эта фраза прозвучит странно. Для него Эрегихон — всего лишь один из представителей старших семей. А убить меня, что логично, захотят практически все семьи. Но я-то знал, что Эрегихон вскоре станет царём, и тогда баланс сил изменится.

— Кое-что случится, и нас не станут убивать… — ответил я, наконец. — Только не спрашивай, что именно.

— Поверю тебе на слово. Но ты лучше будь готов! — посоветовал Ферт. — И к новым попыткам убийства, и к смерти.

— К ней я каждый день готов. Уже лет пятнадцать, — признался я.

Ферт окинул меня нечитаемым взглядом, в котором смешалось всё, от сочувствия старшего к младшему, до осуждения подобного образа жизни. А затем, наконец, сменил неприятную для обоих тему.

— Сегодня вновь стоять и держаться? — спросил он.

— И сегодня, и завтра, и послезавтра, — подтвердил я планы. — Столько, сколько сможем.

И мы держались. Держались пять ночей. И нет, это были не однообразные ночи. Каждый раз орда преподносила что-нибудь новенькое. И каждую ночь меняла тактику. Пусть не целиком, но меняла.

Во вторую ночь на нас обрушилось такое количество ахалгов, что даже меня умудрились покусать. Это была настоящая туча врагов, которая падала с небес, и остановить её было едва ли возможно. Дошло до того, что Ферту пришлось уменьшить щит над песчаными воинами, усилив щиты над нами и переханами. Надо же было на ком-то ехать, когда выживем и соберёмся уходить.

Это был тяжёлый бой, но мы справились. Кстати, и я, и Ферт, и Саший из каждого боя выходили сильнее. Мы не измеряли итог в песчаных воинах, но я видел, что наши силы растут. После второй ночи я на собственном полном запасе мог поднять почти две сотни «нашёптышей». Раз такой рост был у меня, то, вероятно, подобный же наблюдался у Ферта и Сашия.

На третью ночь мы оказались в самой большой опасности за прошедшее время. Орда прислала двух высших и десяток бурусов, и все они единым кулаком пошли на прорыв. Последней высший лёг у самой вершины холма, не дойдя до нас десяток своих шагов. Брешь в кольце пришлось устранять вплоть до последнего натиска.

На четвёртую ночь орда выставила лишь организованных дуаров и саблеруких исаев. Зато много, очень много и тех, и других. И мы снова выдержали. Хотя к рассвету я чуть не потерял голос: так активно шептал, восполняя чудовищные потери среди песчаных воинов. Тем не менее, утром я, через «не могу», собрал жизненную силу со всей округи и поднял пятидесятитысячное войско «нашёптышей», которое простояло до следующей ночи.

И, откровенно говоря, я долго раздумывал, а не уйти ли нам теперь подобру-поздорову. Очень уж тяжело было удерживать холм. Но самое страшное ожидало нас на пятую ночь. Орда навалилась так, что всё, происходившее раньше, показалось детскими играми.

По нам ударили со всех сторон одновременно. Отчего я сразу вынужден был растянуть кольцо «нашёптышей». Обычно-то они встречали врагов там, где те появились раньше, а только потом я замыкал оборону. В этот раз навалились сразу отовсюду. И количество моих воинов для подобной тактики было слишком мало. Я, конечно, шептал, выбиваясь из сил, и поднимал новых и новых защитников холма. Однако если бы не помощь Ферта и Сашия, точно бы не сдюжил.