Вечные Пески. Том 11 (СИ), стр. 33

Эрегихон построил войска кругом, заняв позицию на холмах. Атаковали нас со всех сторон, практически одновременно. До меня, сидящего за рядами бойцов, донеслись крики, звуки ударов, отрывистые команды и звон оружия.

Я сидел на земле, скрестив ноги, и шептал. Горло горело, будто я наглотался песка, в висках стучало, но взять передышку нельзя было. Мне требовалось очень много «нашёптышей». Чтобы выдержать не только эту ночь, но и пару последующих.

Мои воины, корявые, кривобокие, поднимались из земли один за другим. Их становилось больше и больше. Неровные шеренги сбивались в сотни, разворачивались и уходили к границам лагеря, где образовывали кольцо. Медленно, шаг за шагом, нашёптанные воины вытесняли людей из передних рядов вглубь, за свои спины.

Демоны рьяно рвались сквозь их ряды к живой плоти и крови. Люди выглядели для них куда более привлекательной целью. Но, столкнувшись с «нашёптышами», твари вынуждены были для начала сражаться с ними.

Жизненная сила, собранная с убитых, текла в меня рекой. Я вкладывал её в воинов, не считая. Чтобы победить орду, мне предстояло самому стать ордой. Я, будто живой насос, перекачивал энергию из одного состояния в другое. И тем же самым занимался мой враг.

Между тем, призванная ордой буря стихала. На смену ей опускалась ночная темнота. А бесконечный бой и не думал затихать. Скорее, наоборот. Я знал, что с темнотой обязательно придёт новая волна. И не ошибся.

Едва небо почернело, на лагерь обрушились полчища ахалгов. Шелест крыльев заполнил пространство, на пару мгновений выместив даже звуки боя. Я поднял голову и увидев, как с чёрного неба, из-за редких облаков, сыплются крылатые тени. Они падали на лагерь, на шатры, на людей.

И я ничем не мог помочь ни своим, ни союзникам из Междуречья. Нельзя было отвлекаться от наземных демонов. Орда продолжала наступать. Чтобы песчаные воины держали её на подступах, я должен был шептать быстрее и быстрее. От летающих демонов войскам предстояло отбиваться самостоятельно.

И они отбивались. Я слышал крики и звон стали. Видел, как мечутся факелы, и как в свете этих факелов падают люди. Бойцы рубили летунов мечами и топорами, стреляли из луков, закрывались щитами. А я не мог им помочь. Я шептал, и песчаные воины, всё прибывая, окружали лагерь плотным кольцом. Орда давила нещадно, и если бы я отвлёкся, она бы порвала строй, как лоскут старой ткани.

Полночи длилась эта беспощадная бойня. Ахалги атаковали без остановки. Казалось, этим тварям ни конца, ни края не будет. Люди отбивались, теряли товарищей, но не сдавались. Навстречу врагу поднимались защиты шептунов и летели стрелы. Люди прикрывали друг друга, рубили, топтали и рвали врагов руками. А вокруг лагеря мои «нашёптыши» удерживали демонов ценой собственных нашёптанных жизней.

Тише стало лишь во вторую половину ночи. Ахалги, наконец, закончились. Людей внутри лагеря оставили в покое. Многие даже, пользуясь передышкой, решили вздремнуть. Им всем предстоял долгий изнурительный марш.

А вот наземные демоны натиск не сбавляли. Прорваться они по-прежнему не могли. Но я чувствовал, что твари копят силы для решающего удара.

Благо, кольцо «нашёптышей» вокруг лагеря стало достаточно плотным. Я создал их, кажется, несколько десятков тысяч, и они стояли стеной, не давая орде прорваться. Правда, я сам больше не сидел на земле. Я лежал: для того, чтобы сидеть, сил не осталось. Но я шептал, шептал… И снова шептал. Почти беззвучно, одними губами. Я смотрел в чёрное небо, ощущал, как сила течёт через меня, и как мои воины поднимаются.

Если раньше я задавался вопросом, являюсь ли ещё человеком, то сейчас знал ответ. Нет, человеком я уже не был. Не может быть целым войском один человек. И, кажется, это начали подозревать и люди вокруг. Во всяком случае, моим бойцам пришлось дважды отваживать тех, кто хотел приблизиться.

Последний натиск начался перед рассветом. Орда ударила со всех сторон одновременно. Демоны лезли на песчаных воинов, рвали их, давили массой. Я видел, как тают мои «нашёптыши», как кольцо вокруг лагеря истончается. А ещё мне снова мешали собирать жизненную силу.

Там, где раньше хватало на троих песчаных воинов, сейчас я мог создать в лучшем случае двух. И хоть я и вливал в шёпот всё, что мог собрать, хоть шептал так быстро, как никогда раньше, но «нашёптышей» становилось меньше с каждой чашей. Я потерял половину. Половину всех, кого создал за долгую ночь.

И это было слишком много. Следующую ночь я рассчитывал встретить с большим количеством защитников. У меня осталось лишь восемнадцать тысяч воинов. А нужно было тысяч сорок. Только тогда я мог получать нужное количество жизненной силы из убитых демонов, чтобы всю ночь увеличивать количество «нашёптышей».

Как всегда, натиск выдохся с первыми лучами солнца. Едва на востоке начало сереть, демоны стали разбегаться. А я всё шептал, собирая остатки жизненной силы и превращая её в новых бойцов.

Люди Эрегихона начали сниматься с лагеря, едва достаточно посветлело. Они уходили по тракту на юг, как я и просил регоя. Бесконечные телеги обоза, триосмии вымотанных воинов. Мои люди дожидались, пока не закончится этот исход. И лишь тогда стали собирать лагерь.

Я провожал их красными от недосыпа глазами. Жизненная сила вокруг холмов закончилась. Пока её было много, я смог поднять ещё несколько тысяч воинов. И теперь ждал, когда последние из моих людей уйдут.

Мне оставили шесть переханов, запасы пищи, воды и корма для скотины. И один маленький шатёр, чтобы было, где спрятаться от полуденного зноя. Перед уходом ко мне подошла Меоли, порывисто обняла и сразу отступила.

— Не смей умирать… — прошептала она, заглядывая снизу вверх мне в глаза. — Я буду ждать тебя на том берегу. Буду ждать, сколько бы ни прошло.

— Я не умру… — повторил я уже в который раз, глядя в её темноволосую макушку, когда Меоли опустила голову.

Правда, и сам до конца не был в этом уверен. С другой стороны, если и было в этом мире существо, способное остановить орду, то разве что я. Просто надо было закрыть глаза и шагнуть за грань возможного. Взять и совершить что-то настолько невероятное, что это деяние должно было остаться в веках.

Всего-то…

Когда последние повозки скрылись за поворотом, я Саший и Ферт остались втроём. Тысячи и тысячи песчаных воинов замерли плотным кольцом вокруг холма. Они ждали приказа. Пока они так стояли, то забирали у меня лишь крохи сил. Правда, этих сил во мне оставалось совсем немного.

Я сел на землю, вытянул ноги. Саший подошёл, протянул флягу с водой. Я сделал глоток, затем ещё один. Вода была тёплой, и горло немного отпустило.

— Ты как? — тихо спросил молодой шептун.

— Жить буду, — ответил я хрипло. — Надо поесть и выспаться. Иначе сил не хватит.

Ферт принёс еду: лепёшки, вяленое мясо, немного сыра. Мы ели молча, сидя на земле. Солнце начинало жарить, воздух становился горячим. Пыль, которую буря нанесла за ночь, лежала вокруг тонким оранжевым слоем.

— Иди поспи… — сказал Ферт, обеспокоенно на меня поглядывая. — Саший будет тебя лечить, пока ты спишь. Так последствия перенапряжения быстрее пройдут.

Я хотел возразить, что не перенапрягся, но… Дикий Шёпот едва слышался на краю сознания. А значит, прав был Ферт, а не я.

— Ты почувствовал? Как будто мне снова что-то мешало? — спросил я пожилого шептуна. — Под утро.

— Да, я услышал и голос в Диком Шёпоте, и воздействие почувствовал… — кивнул Ферт, и его взгляд наполнился глубокой задумчивостью. — И я тебе так скажу, Ишер: это не орда.

— Не орда? — уточнил я.

— Да… Это был шептун, Ишер. Другой шептун-человек, — подтвердил Ферт.

— Но кому понадобилось демонам помогать? — ужаснулся Саший.

— Тому, кто сделал всё, чтобы орда появилась, — ответил я. — Тёмному шептуну.

— Да что ему люди-то сделали, чтобы всех нас изводить? — всплеснул рукавами парень.

— Что-то наверняка сделали, — ответил я. — Хотя… Есть такие люди, у которых в их бедах всегда виноваты другие. В общем, не удивляйся.