Вечные Пески. Том 11 (СИ), стр. 29

— Держись! — крикнул я ему. — Я кое-что попробую… Просто держитесь!

И, не объясняя больше ничего, закрыл глаза. Вдохнул пыль, почувствовал, как она скрипит на зубах… А потом начал шептать.

Мне нужен был вихрь. Большой вихрь, очень большой вихрь. Однако вырасти до нужных размеров он должен был сам. А я собирался лишь дать ему начальный толчок. Как это сделать? Как заставить воздух вокруг раскрутиться так, чтобы пыль не могла прорваться внутрь, за пределы вихря?

Мир не терпит пустоты. Это знали в моей прошлой жизни. Если просто разгонять в стороны воздух, то начнёт образовываться пустота. Её сразу же заполнит воздух из вихря, или из-за его пределов, просочившись через шёпот.

Сколько бы я ни зачерпнул, сколько бы ни вложил силы в шёпот — это всё равно, что копать руками яму в песке. Не то чтобы совсем бесполезно, но времени и сил потратишь столько, что успеешь забыть, зачем вообще копать начал.

Нет, таким я не собирался заниматься. Я не планировал идти буре наперекор. Я решил её обмануть. Почему на вершинах Рудных гор всегда лежит снег и лёд? Да потому что чем выше, тем холоднее. Это и в моей нынешней жизни многие знают.

А ещё в этой жизни знают, что раскалённый воздух поднимается вверх. И когда такое происходит, в воздухе могут появляться прекрасные миражи того, что ожидает тебя за горизонтом. Но вот чего в этой моей жизни не знают — так это что холодный воздух плотнее тёплого, а потому опускается вниз.

Вокруг меня был тёплый воздух. А далеко за оранжевой пеленой, там, где летают только пушистые облака, под голубым небом, воздух был ледяным и чистым. Высота песчаной бури вряд ли превышала пару сиханов. Однако там, на этой высоте, воздух ещё был. И чем выше, тем холоднее.

Что надо было сделать, чтобы он стал опускаться? Всего лишь поднять тёплый воздух с поверхности на эту высоту. А даже если бы в поднятом воздухе оставалась пыль, её бы просто смело бесконечными запасами воздуха в вышине.

И я закрутил вихрь прямо в строю. Сначала медленно, осторожно. Поднялся ветер. Я шептал, чтобы этот вихрь становился шире и шире. Чтобы он расходился в стороны, чтобы тянулся выше и выше. Я всасывал из пространства вокруг всё больше жизненной силы. И всё сильнее закручивал вихрь, поднимая его ввысь.

Горло начало саднить, в теле ощущалось напряжение. Слишком много сил я сейчас пропускал через себя. Слишком много приходилось шептать, помогая себе голосом. Я чувствовал, как потоки воздуха прорываются дальше и дальше. Как над участком песчаной бури вздымается пылевая труба, устремляясь на невиданную высоту.

И, тем не менее, я ещё не добился нужного эффекта. Да, воздух поднимался высоко, но за это время успевал охладиться. Нужно было поднимать его быстрее. Ещё быстрее. Я буквально надрывал себе голосовые связки, заставляя вихрь раскручиваться и вытягиваться вверх.

Уже не по спирали, а почти вертикально, я гнал тёплый воздух от поверхности земли на невиданную в нашем мире высоту. Я так старался, что даже дышать в какой-то момент стало тяжело. И высота, в этот самый момент, отозвалась на мой отчаянный зов.

Мне даже показалось, что я сам почувствовал этот внезапный холод, скользнувший по мне. Впрочем, возможно, это лишь показалось. Но, главное, я уже ощущал, чувствовал каждой волосинкой на коже, что план удался.

Там, в небесной вышине, ледяной воздух сдвинулся и устремился вниз. Шаткое равновесие между холодом и теплом нарушилось. Чем больше опускалось ледяного воздуха с высоты, равной горным вершинам, тем сильнее вытеснялся от поверхности нагретый воздух, попадая в созданные мной ветряные потоки.

И этот огромный вихрь стал набирать силу сам. Теперь уже без моего участия. Ветер подхватывал воздух у земли и тащил его вверх. А сверху лились потоки холода, растекаясь по земле.

И пыль начала отступать.

Ей больше не было места вокруг. Буря, приняв внутрь себя новый вихрь, теперь обтекала его вокруг. Пыль неслась в вышину, а на смену ей приходили чистые потоки воздуха. Они опускались на наш отряд и растекались во все стороны. Чаша-другая, и прямо над нашими головами возникло голубое небо, а оттуда, с высоты, хлынул солнечный свет.

Да, мой отряд уже практически стоял на месте. Зато отбиваться от демонов стало легко и просто. Нет, они ещё не умирали мгновенно. Зато слабели и замедлялись. Солнечный свет, пробившись сквозь пыль, нестерпимо жёг наших врагов. И мои люди всё легче расправлялись с ними. А потом стены пылевой бури разошлись, и демоны отпрянули. Бесконечная масса тёмных фигур нырнула в спасительный пылевой полумрак.

Насколько мне было тяжело поднять этот странный вихрь, настолько же легко было его теперь поддерживать. Это будто крутить огромное колесо. Пока раскручиваешь — тяжело, но когда оно разогналось, скорость достаточно поддерживать лёгкими толчками. Однако я не собирался на этом останавливаться.

Я шептал дальше, и вихрь продолжал расширяться. Стены из пыли и песка расходились в стороны, а чистое пространство захватывало всё больше площади. И пусть вокруг становилось холодно, будто ночью в песках, но сверху яростно светило солнце, а демоны отступали дальше и дальше.

Наконец, границы вихря достигли лагеря, к которому я стремился. Не добрались мы до них всего четыре сотни скачков. Там, сбившись в плотный круговой строю, несколько тысяч человек с удивлением оглядывались, не понимая, что за чудо их спасло. Перед ними лежали растерзанные товарищей, чёрный песок и останки гухулов. А уцелевшие демоны спешно отходили прочь, спасаясь от солнечного света.

Я скосил взгляд назад. В полутора сиханах, за спинами моего отряда, границы вихря достигли предыдущего лагеря. И бой стал стихать и там. Люди удивлённо озирались, не понимая, что вдруг произошло. А вихрь, между тем, рос, ширился, обретал невиданный размах… И даже мои ко всему привычные люди вздрагивали от холода.

— Надо уйти от центра! — догадался крикнуть я. — Отъезжаем! Ведите моего перехана!

Сам я управлять переханом не мог. Все силы, всё внимание уходили в созданный мной шёпот. Пришлось бросить даже поддержание своей защиты. Я был занят только одним, вернее, двумя делами. Собирал жизненные силы и всё сильнее раскручивал вихрь.

Наш отряд, застывший в самом центре нисходящей воронки, быстро двинулся прочь. А границы пылевой бури, между тем, расходились дальше и дальше. И вот уже вдали показались другие лагеря объединённого войска Междуречья.

Где-то полтора десятка крупных скоплений вдоль торгового тракта. Буря накрыла местность утром, когда воины лишь собирались выступить. В итоге, каждый лагерь вынужден был отбиваться своими силами. И те, кто первыми попал под удар, естественно, пострадали сильнее.

Но всё же я успел. Пусть в самом дальнем лагере и выжило с пару сотен воинов, но их жизни не накормили орду, а сами они теперь могли отойти к основным силам. И пусть я дал войскам лишь временную передышку, пока не наступит ночь, но это была пусть маленькая, зато победа.

Глава 259

Вихрь я продолжал раскручивать, сколько мог. Собирал жизненную силу, бросал её в вихрь, и так раз за разом. Бесконечный цикл. Я собирался его повторять до тех пор, пока жизненная сила не кончится. Вот только когда отступила пыль, а вместе с ней и демоны, приток жизненной силы стал сокращаться. Нет смертей — нет энергии.

Тем не менее, жизненной силы пока хватало. А когда я закончу разгонять вихрь, он и сам какое-то время будет кружиться по инерции, так что моя помощь не понадобится. Однако в данный момент шёпот отнимал все мои силы и внимание.

От одного из лагерей, видневшихся впереди, отделился отряд всадников на юглах. Ящерицы шли широким шагом, поднимая пыль и неся к нам своих тяжеловооружённых наездников-регоев. С такого расстояния я не мог видеть, кто их возглавляет, но был прямо-таки уверен, что Эрегихон.

Подъехав, он осадил югла и оглядел наши первые ряды. Его взгляд скользнул по измождённым бойцам, по запылённым доспехам, по переханам, которые едва держались на ногах, по песчаным воинам, которые ещё стояли на флангах, ожидая приказа. А затем он явно стал искать меня и Меоли, в чём ему мои бойцы и помогли. Девушка, правда, была в самом центре строя — там, где было безопаснее всего. Я отдельно распорядился об этом ещё до начала битвы.