Вечные Пески. Том 11 (СИ), стр. 26

— Он пишет, что не верит, что удержит город. Просит, чтобы ты, когда доберёшься до Эрегихона, передал: пусть возвращается как можно быстрее. Если основные силы не подойдут в ближайшие дни, Житное падёт вместе с собравшимся внутри войском.

— Смотри-ка. Не совсем пропащий-то человек, — усмехнулся я. — Лучше бы с нами ушёл, правда…

— Ты ведь понимаешь, что у него приказ?

— Да, понимаю. Однако давай начистоту. Ты веришь, что его твой дядя бы на смерть послал? — спросил я.

— Нет. Теренитис — его близкий соратник! — девушка покачала головой. — Не стал бы дядя его так подставлять…

— Вот и мне так кажется, — кивнул я. — А он почему-то уверен, что лучше там умереть и всех людей положить, но приказ выполнить. Он бы хоть гонца отправил к основным силам. Но нет… На нас понадеялся.

Меоли ничего не ответила. Молча убрала свиток в поясную сумку. Её лицо было задумчивым. Я тоже не хотел много говорить. Впереди лежал долгий путь на север, к Царскому Сбору Восточному.

— А ты правда хочешь сделать другой мир там… На новом месте? — тихо спросила она.

— Я много чего хочу… Всё упирается в людей. Для нового мира и люди должны быть новыми. А где их взять? — я снова усмехнулся. — Но я могу построить край, в котором не совершу хотя бы часть ошибок, которые совершили в остальных краях. И, наверно, стоит попытаться, да?

— Не знаю… Но если у тебя получится, рано или поздно твой край столкнётся с остальным Краем Людей в войне. Не могут ведь разные образы жизни вместе долго сосуществовать… — девушка задумалась. — И ты, получается, станешь первопричиной этого столкновения.

— А если ничего не делать, рано или поздно всё равно случится столкновение, — заметил я. — И тогда новый образ жизни будет устанавливаться кем-то другим, через страх и кровь. И уже по всему Краю Людей целиком. Каким тогда станет этот и так побитый демонами мир?

— Я… Не знаю, — закусив губу, призналась Меоли.

— И я не знаю… Однако не стал бы, пожалуй, от него ждать ничего, — ответил я и замолчал, а потом добавил: — Люди — такие существа… За что ни берутся, всё умудряются рано или поздно испортить.

— Знаешь, выбирать тебе! — вдруг подняла на меня взгляд девушка, и теплота в её глазах захлестнула, будто волной. — Отец ведь решил именно тебе передать сокровенное знание о новом крае. Да, он принимал решение, основываясь на моих рассказах, и на тех новостях, что доходили до Междуречья… И там ты изображался совсем не таким, какой ты есть…

— Даже в твоих рассказах? — удивился я, не сдержав ответной тёплой улыбки.

— Даже в них, — очень серьёзно кивнула Меоли. — Мне тогда было семнадцать. Я была под впечатлением от сурового наёмника-молчуна. А настоящего тебя я узнаю только сейчас.

— Разочарована? — уточнил я.

— И да, и нет… Ты не такой суровый, каким казался тогда, — Меоли тронула пятками перехана, собираясь сбежать от ответа, но всё же добавила напоследок: — Но таким ты мне даже больше нравишься…

И ускакала вперёд, подняв такую кучу пыли, что мне в рот набилась.

Тракт, по которому мы шли, был широким, но давно не чищенным. Вокруг простиралась равнина, почти степь. Лесополосы, вдоль дороги и между полей, стояли редкими островками. Поля с пожухлой травой уходили к горизонту. Ирригационные каналы тянулись вдоль тракта. Вода в них была мутной, застоявшейся. Мы останавливались рядом, чтобы напоить животных и умыться. Но даже вода не приносила желанного облегчения.

Жара и безветрие царили вокруг. Казалось, сама природа умолкла, страдая от подобной погоды. Весна — время неопределённости. Погода меняется, всё обновляется, всё готово начать новый рывок. Хотя безветрие в Вечных Песках — всегда плохой признак. Ветру есть где разгуляться среди бесконечных равнин. И если ветра нет, значит, что-то идёт совсем не так.

Впрочем, думать об этом было лень. Слишком жарко и душно.

Следы прохода крупной армии были повсюду. Старые кострища. Утоптанные площадки для лагерей. Груды мусора: битая керамика, обрывки верёвок, сломанные тележные колёса. Эрегихон действительно проходил здесь вместе со своей огромной армией. Значит, направление было выбрано правильно.

Три дня мы шли в этой духоте. Жара стояла невыносимая, ветра не было. Лишь на рассвете и на закате дул лёгкий, едва уловимый ветерок. Он приносил запах пыли и сухой травы, но не прохладу. Люди выматывались, тяжело дышали. Ко всему привычные переханы, и те сбавляли шаг. Чтобы совсем уж не терять темп, я старался делать привалы короткими.

На одном из таких привалов, когда солнце перевалило зенит, я вдруг услышал в Диком Шёпоте странные нотки. Едва различимый голос вплетался в обычный гул. Тихий, но настойчивый. Будто считающий, что имеет здесь власть. Я замер, прислушался. Звук то появлялся, то пропадал, будто кто-то вдалеке читал наговор.

— Слышишь? — спросил я Ферта, сидевшего поодаль.

Старый шептун встрепенулся, будто большая птица, и, склонив голову к плечу, надолго замер.

— Шёпот? — хмурясь, уточнил он.

— Да. Что-то меняется, — кивнул я. — И погода ещё эта безветренная…

Ферт вновь замер, всего на пару ударов сердца. Но, открыв глаза, лишь покачал головой:

— Пока не разберу… Но что-то знакомое…

— Что именно? — насторожился я.

— Не помню! — честно признался он. — Но уже слышал когда-то… Только вот когда?..

На этом разговор и закончился. Я не стал давить: если старик не помнит, значит, не помнит. Но тревога всё равно грызла где-то изнутри.

На четвёртое утро тревога одолела не только меня, но и животных. Переханы упрямились, нервно всхрапывали. Гнуры, обычно флегматичные, начали часто и горестно реветь. А около полудня впереди на горизонте появилась тёмная полоса. Сначала я подумал, что это тучи, но слишком уж быстро она росла, затягивая небо.

Вскоре стало ясно: надвигается песчаная буря.

— Кажется, я вспомнил, когда слышал эту ноту в Диком Шёпоте! — мрачно признался Ферт, подъехав ко мне.

— В Илосе, верно? Когда орда решила повоевать не только ночью, но и днём, — не менее мрачно усмехнулся я.

— Да… Очень жаль, не вспомнил сразу!.. — тяжело вздохнул шептун.

По-хорошему, надо было вставать лагерем и пережидать ненастье. Вот только все признаки указывали, что буря родилась не по естественным причинам. Её вызвала орда. А значит, где-то там, под покровом пыли и песка, демоны атаковали основные силы объединённого войска.

И я принял решение двигаться дальше в бурю. Опасно? Да. Люди могли заплутать в сплошной мгле песка и пыли, потеряться, угодить в лапы демонов. И всё равно надо было идти вперёд. Чтобы не дать орде насытиться силами семидесяти тысяч человек. Чтобы не позволить ей стать ещё сильнее и сожрать моё маленькое войско подчистую.

Сто… Девяносто девять… Четыре… Три… Два… Один… Стена пыли обрушилась на нас, заставив зажмуриться и пригнуться. Ветер выл, песок хлестал по лицам, попадал в глаза, скрипел на зубах, игнорируя поднятые маски и опущенные капюшоны. Раз мы не встали и не нашли укрытие, теперь надо было двигаться вперёд, хотя бы для того, чтобы не начало засыпать песком. И мы ехали и ехали по дороге, едва различая её под волнами песка, катившимися у земли.

Можно сказать, что мы шли вслепую. Видимость упала скачков до пятидесяти. Вокруг никаких ориентиров. Буря то усиливалась, то ненадолго стихала, и в эти моменты я осматривался. Бесполезное занятие. Вокруг не было ничего. Кроме серо-жёлтой пелены и багрового полумрака.

Спустя гонг из пыли вынырнули первые фигуры. Песчаные люди и гухулы. Демонов было несколько сотен. Я заорал приказ, прижав маску ко рту, и отряд мгновенно перестроился. Мы ударили навстречу, не давая тварям нас окружить. Бой был коротким и злым. Песок и пыль мешали, но мы справились. Когда последний гухул рухнул, я приказал сжечь тела, чтобы не поднялись снова.

Пока бойцы заканчивали с мертвецами, я стоял и прислушивался. И вдруг, сквозь шум ветра, до меня донёсся звук битвы. Далеко, но отчётливо: звон стали, глухие звуки ударов, крики. Это могло значить только одно. Где-то впереди сражались люди. Возможно, Эрегихон и его армия.