Вечные Пески. Том 11 (СИ), стр. 25

— Да, я наёмник, — подтвердил я, уставившись ему в глаза, и этот гордый дурень хоть немного, но потупился под моим жёстким взглядом. — И да, мне не всё равно, сколько моих людей поляжет в бесполезном бою. И да, я ценю каждого своего человека. И не отношусь к своим пехотинцам, как к скотине. Более того, я даже к скотине отношусь лучше, чем ты, Гаравантис, к своим подчинённым. Ты там, на юге, почти двадцать тысяч человек положил. Зачем? Чтобы добраться до Житного раньше нас, ещё и притащить на хвосте орду?

— Воевода… — заговорил, поморщившись, Теренитис. — Да замолчите вы оба!.. Вас не…

— Да, я воевода. Но я ещё и шептун, — мой голос лязгнул металлом, когда я повернулся к нему. — Поэтому не надо затыкать мне рот, регой. И не надо думать, что я не хочу демонов убивать. Я убивал их в Кечуне. Я убивал их в Илосе. Я убивал их в ханствах и на Сером Угорье. Я сражался с ними в Приозёрье и Западном Приречье. Я и мои люди убили их больше, чем всё ваше хвалёное объединённое войско. Но я убиваю демонов так, чтобы орда не выставила ещё больше демонов. А кое-кто кладёт почти двадцать тысяч воинов, за счёт которых встанет ещё сотня тысяч низших.

— Ты переходишь границы, наёмник!.. — прошипел Гаравантис, сузив глаза, будто песчаный змей.

— А ты кормишь орду, — ответил я, повернувшись к нему. — Кормишь её жизнями людей. Делаешь её сильнее. И ты мне будешь рассказывать о границах, иух напыщенный?

— Что ты о себе?.. — яростно прорычал Гаравантис, поднимаясь в полный рост.

— Что слышал! — прервал я его, даже не повышая голоса, просто буравя взглядом. — Волосы седые, а в голове как было одно самомнение и чванство, как у сопливого юноши, так и осталось.

К этому моменту мы оба вскочили со своих мест, нависнув над столом, и уставились друг на друга.

— Ты ответишь за свои слова!.. — предупредил Гаравантис, и жилка на его виске опасно запульсировала.

— Ты сначала доживи до времени, когда меня к ответу сможешь призвать! — ответил я, выразительно кивнув на эту самую жилку. — Оборонять он Житное собрался… Ты просто желаешь выполнить приказ чужими руками, заплатив за него жизнями людей!

— Ничего подобного!.. — проревел Гаравантис, будто гнур во время гона.

— Если обосрался, сам за это и отвечай! — широко улыбнулся я. — Нечего тебе, регой, ездить на чужих плечах. А у меня приказ либо идти на соединение с основными силами, либо уходить за реку. И этот приказ я собираюсь выполнить.

— А у меня приказ держать Житное… — хмуро бросил со своего места Теренитис.

— Ну хотя бы не держи всю стену, у тебя для этого сил не хватит… — буркнул я, двинувшись на выход. — Мой отряд уходит в сторону основных сил. А вы поступайте, как знаете. Если вас здесь всех перебьют, будет не так жалко, чем если перебьют семьдесят тысяч человек на востоке.

Меоли и Ситранис, замолчавшие, ещё когда я вновь заговорил, тоже встали и двинулись за мной.

— Совет Семей узнает, что ты бросил людей перед лицом демонов! — прорычал Гаравантис мне в спину.

— Как бросил и ты, регой! — отозвался я от двери, после чего открыл её и буркнул себе под нос: — Как и ты…

Увы, но я практически точно знал: Совет Семей не будет разбирать этот вопрос. Покидая Житное, я обрекал всех, кто оставался его защищать, на смерть. Это было неизбежно, как приход зимы, как закат солнца, как ночной холод в пустыне. Остатки сил, с моими людьми или без них, не смогли бы защитить Житное. Городок просто не был рассчитан на подобные ночные штурмы.

Однако даже если регой каким-то чудом выживет и пожалуется в Совет Семей… Ну что же, аристократам придётся иметь дело с Советом Шептунов. А это не одинокий наёмник, и даже не Гильдия Наёмников. Это сила, с которой всем приходится считаться.

И нет, я ни капли не жалел о том, что высказал в лицо Гаравантису. Надоели. Надоело чванство. Надоел снобизм. Надоела уверенность аристократии, что им можно всё, и ничего им за это не будет.

Мне надоели трусость, интриги, подковёрная грызня всех со всеми. Я просто хотел убивать демонов, а не петлять между враждующими родами и их попытками тянуть одеяло на себя.

Мне на за что было любить Эрегихона. Он пытался меня убить, встревал в дела, но… Эрегихон хотя бы пытался что-то делать и просчитывать. В то время как большинство представителей старших семей лишь надували щёки и делали важный вид. Но при этом ничего из себя не представляли.

На их фоне Эрегихон вызывал неподдельное уважение. Хоть, конечно, и был придурком.

— Неправильно, что такие, как Гаравантис, что-то решают, — заметил я, шагая с Меоли и Ситранисом по пустым коридорам городской управы. — Я бы ему и телеги с зерном не доверил.

— Он, кстати, не самый глупый командир! — заметила на ходу Меоли.

— Самый глупый ходил с нами на север? — с сарказмом уточнил я.

— И он тоже наверняка не был самым глупым! — усмехнулся Ситранис.

— Ишер, люди таковы… — примирительно заметила Меоли.

— Это не люди таковы, — отрезал я. — Это мир нынче так устроен, что на вершине сидит подобная плесень. Она ведь только и может, что на других паразитировать, пока всё подчистую, вместе с ней самой, не сгниёт. И такой мир, знаете ли, мне не нравится.

— Другого-то нет! — мрачно усмехнулся Ситранис.

— Его можно сделать. Ничего не рушить, а сделать. Другой мир. Рядом со старым. Понимаешь? — ответил я, резко остановившись и посмотрев на друга. — А сейчас нам просто надо увести своих подальше от Житного.

— Люди устали, брат! — напомнил регой, будто это могло что-то изменить.

— Я знаю. Отойдём подальше, разобьём лагерь и укроемся чёрным песком, — кивнул я. — Если Гаравантис и Теренитис настолько хотят убиться в Житном, то пусть. Не буду им не мешать. А нам следует предупредить основные силы, что очень скоро им ударят в тыл. Не южная часть орды, так северная.

На удивление, мешать нам собираться и уходить никто не стал. Мы покинули Житный в полдень. Правда, улюлюканье и презрительные слова прощания ещё долго звучали в ушах.

Те, кто оставался, высыпали на стены и к воротам, чтобы посмотреть, как уходят те, кто решил, по их мнению, спасаться. В их криках было всё: презрение, зависть, страх. Кто-то плевал нам вслед, кто-то молчал, но смотрел так, что по спине бежали мурашки. Я не оборачивался. Зачем? Я сделал выбор, и он был правильным.

Глава 257

Погода стояла душная, как перед грозой. Ветра не было вовсе. Пыль, поднятая копытами, висела в воздухе, не оседая. Уже через три гонга мы были серыми от неё. Дышать становилось тяжело. Даже переханы вяло переставляли ноги. Я то и дело вытирал лицо, но без толку.

Стоило ли бросать гарнизон и южное войско в Житном? Я ведь понимал, что эти люди почти наверняка погибнут. Прекрасно понимал. И мучился от того, что не мог помочь. Головой я осознавал, что сделал правильно. Жаль, что и чувства, и совесть твердили о другом.

Нельзя отдавать людей на растерзание демонам. Нельзя. Всё. Точка. Правило такое. Однако если бы я остался, погибло бы ещё больше людей. Где-то там, ближе к Царскому Сбору Восточному. И этого тоже нельзя было допускать. Увы, Законы Песка и Воды говорили, как поступать в ситуации, где, по сути, нет выбора. Однако практически не касались тех ситуаций, где выбор был.

И выбор приходилось делать самому, основываясь на убеждениях о том, что правильно, а что — нет. Впрочем, в Законе Песка имелись указания на то, что делать в похожих ситуациях. Нужно было заплатить кровью малого за жизнь большого. И моё решение полностью укладывалось в эту рекомендацию. А вот совесть говорила, что можно было поступить лучше.

Правда, не объясняла, как это — лучше?

Меоли поравнялась со мной вскоре после выезда из Житного. В руках у неё был сложенный свиток с печатью объединённого войска.

— От Теренитиса, — тихо сказала она. — Просил передать, когда выйдем за ворота.

— Читай, — предложил я.

Развернув послание, девушка пробежала глазами.