Вечные Пески. Том 11 (СИ), стр. 24

— Мы будем готовы! — отрезал Теренитис, который отвечал за удержание Житного. — Стены крепкие, да и защитников теперь достаточно.

— Достаточно для чего? — подала звенящий холодом голос Меоли. — Чтобы удержать город на одну ночь? На две? А потом что?

— А потом прибудет помощь… — Гаравантис устало опустился на стул. — Основные силы разобьют орду и вернутся к Житному.

Хотелось в голос расхохотаться, но я сдержался. Ладно врать рядовым бойцам войска, но городить такую чушь командирам…

— А разобьют ли? — я решил, что молчать дальше смысла нет. — А если разобьют, то когда? И сколько мы продержимся без припасов, в осаде?

Гаравантис брезгливо поморщился. Будто мои слова, или даже мой голос, были чем-то неприличным.

— Воевода, тебя сюда позвали как союзника, а не как советчика по стратегии! — он выделил последнее слово так, словно говорил с ребёнком. — У нас есть приказ. Прикрыть основные силы от дополнительных войск орды. Вот этот приказ и выполняй.

Я промолчал, потому как понял: любая моя фраза усложняет дело. Всерьёз меня старый регой не воспринимает, а считаться с моими словами — ниже его достоинства. Как говорили в моей прошлой жизни, «назло маме отморожу уши». Вот и он поступал так же.

— У нас был другой приказ! — сверкнула чёрными глазами Меоли. — Я лично его слышала от Эрегихона! Задержать силы орды хотя бы на несколько дней, в лучшем случае, на четверть. А потом отходить либо к реке, либо к основным силам. Воевода Ишер выбрал отход к основным силам.

— Будто вы первую часть приказа выполнили! — буркнул Гаравантис.

— Мы-то её выполнили! — подал голос Ситранис, и в его интонации отчётливо прозвучала хлёсткая, как удар, издёвка. — Семь дней удерживали пограничную крепость между Пригорьем и Приречьем. Убили одного высшего. Да, до четверти не дотянули, но всё прошедшее время мешали орде продвигаться на юг.

Гаравантис скривился, но промолчал, оказавшись в невыгодном положении. Сам он, судя по тому, что южная часть орды штурмовала Житное этой ночью, свою задачу провалил.

Да и людей Гаравантис потерял больше. Судя по тому, что узнали наши у других бойцов, скопившихся в городе, от войска у него осталось немного. Из двадцати тысяч пехоты и двух тысяч регоях на юглах — две тысячи пехотинцев и полторы тысячи всадников.

Ужасающие потери. И самой страшной, объективно, были не призванные в войско пехотинцы, а пять сотен регоев. Судя по тому, что я видел ночью, даже полторы тысячи наездников на юглах в тяжёлой броне способны сдерживать тысячи демонов полночи, оставаясь почти без поддержки.

В общем, Гаравантис опозорился по полной и теперь, видимо, жаждал реванша. Очень желательно, за чужой счёт.

— Людей у нас достаточно! — встрял в этот спор Теренитис, отвечавший за Житное, и старый рубец на его лбу побагровел. — Отряд воеводы, мои семь тысяч человек, ещё две тысячи Гаравантиса и полторы тысячи всадников на юглах. Отбились сегодня, отобьёмся и завтра.

— Только припасов у нас почти нет! — припечатала его взглядом Меоли. — Нам изначально выделили обоз для быстрой вылазки. Даже те семь дней, которые мы потратили, и то пришлось восполнять сборами на брошенных землях.

— А ты, уважаемая Меолеана, предлагаешь уйти? — Теренитис скривился не хуже, чем до того Гаравантис. — Бросить город? У меня приказ держать Житное. И это мне Эрегихон сказал лично. И я не буду нарушать его приказы.

— А у нас приказ идти на соединение с основными силами! — сдвинула брови Меоли.

Я склонился к уху Ситраниса и прошептал свои соображения. Насчёт того, что случится, если мы останемся.

— Между прочим!.. — сразу же подхватил мою мысль Ситранис. — Основные силы не знают, что вскоре к центральным силам орды с севера и юга подойдёт подкрепление. А оно подойдёт, даже если мы в Житном будем сидеть. И ударит в тыл основным силам. Сколько людей погибнет?

Теренитис нахмурился и, оперевшись локтями на стол, сцепил руки в замок. Подхватывать стяг возражений пришлось второму регою-командующему.

— Мы не можем оставить Житный! — Гаравантис стукнул ладонью по столу. — Это ключевой пункт. Сдадим его, и как будут возвращаться основные силы?

— Да уж, в любом случае, основным силам легче будет вернуться, чем нам держать Житное! — возразил Ситранис. — Вчера враг не ворвался на стену только благодаря шёпоту воеводы Ишера. Если бы не его «нашёптанные воины», мы бы уже глухами по улицам бродили.

— Вот не надо все заслуги приписывать обычному наёмнику! — упрямо заиграл желваками Гаравантис. — И без его мерзких созданий вполне справились бы!

— И снова планируете? — я прищурился и всё же подал голос. — С какими силами? Чтобы удержать стены Житного, сюда надо загнать тысяч двадцать человек. Не меньше.

— С вами у нас есть эти двадцать тысяч! — устало вздохнул Теренитис, скрестив руки на броне.

— Надо задержать южные силы орды! — рявкнул Гаравантис. — Пропустить их к основным силам — предательство!

— Вот как… — Ситранис усмехнулся, и по его лбу пробежала тень. — Значит, если мы уйдём, вы обвините нас в предательстве?

— И даже обвинять не придётся! Всё очевидно! — буркнул седой регой.

В комнате повисла тишина. Я переглянулся с Меоли, затем с Ситранисом. Ситуация складывалась паршивая. Гаравантис был не просто упрям — он был напуган. Стареющий регой знал, что провалил задачу Эрегихона, ещё и потерял большую часть войска. А теперь отчаянно искал способ оправдаться. Остаться и удержать Житное, видимо, значило в его глазах хоть как-то выполнить приказ.

Теренитис был попроще. Он верил в приказ, как в Закон Песка: раз сказано, надо делать. И обстоятельства при этом не имели значения. И да, именно он был ключевой фигурой: его слово решало, останутся люди или уйдут.

Три человека — с нашей стороны. Три человека, включая тысячников-молчунов — со стороны Гаравантиса. И Теренитис, который обладал решающим голосом. Пока он был на стороне Гаравантиса, но я видел, как он хмурится и как в его глазах мелькает сомнение, когда мы говорим о потерях.

— Теренитис, — Меоли подняла на него взгляд, и голос её стал мягче. — Ты же сам видел, что было ночью. Если бы не воевода и его люди, мы бы сейчас не сидели здесь. Демоны не остановятся. Они будут наступать. И каждая новая ночь будет хуже предыдущей. Зачем губить людей ради приказа, который устарел?

Теренитис ещё помолчал, глядя на карту. А затем медленно произнёс:

— Я думаю, вы все правы… — он поднял глаза на Гаравантиса. — Вопрос в том, чего будет больше: пользы или вреда.

— Польза от удержания города очевидна! — тут же вставил Гаравантис. — Мы связываем орду, не даём ей пройти. Основные силы, когда подойдут, ударят ей в тыл, и тогда мы выйдем.

— А северную орду учесть забыли? — спросил я.

— Вы же сказали, что убили там высшего! — возмутился Гаравантис.

— Их там было три! — бросил Ситранис. — А убили мы только одного. Затем пришлось отступать.

— И как мы нашими силами здесь будем держаться? — поддержала его Меоли. — Даже если останемся, первый же высший придумает, как стены проломить. Они ведь не дураки.

— Значит мы умрём, сражаясь!.. — рявкнул Гаравантис, и в его голосе засквозило отчаяние.

— Зачем? — тихо спросила Меоли. — Чтобы дядя не подумал, что ты не справился?

Гаравантис покраснел и скрипнул зубами. Тысячники, сидевшие рядом, опустили глаза. Теренитис переводил полный сомнения взгляд то на этих троих, то на нас. И я буквально кожей чувствовал, как чаша весов начинает колебаться.

— Хватит… — проговорил он, наконец. — Я приму решение к вечеру. А пока все свободны.

Однако мы не двинулись с места. И Гаравантис с тысячниками — тоже. Никто не хотел уходить, не зная, чем закончится дело. Ситранис подался вперёд, готовый сказать что-то ещё, но я остановил его коротким жестом.

— Напомню вновь. У меня чёткий приказ идти на соединение с основными силами, — покачал я головой. — И если нет решения, то я просто выполню приказ.

— Наёмник!.. — скривился Гаравантис так, будто увидел помойного иуха.