Вечные Пески. Том 11 (СИ), стр. 18

К вечеру первого дня я приказал встать лагерем в небольшой низине, окружённой холмами. Место было не идеальным, но лучше искать не стали: уже практически стемнело. Шатров не ставили. Просто спешились, разожгли костры и выставили караулы. Усталость валила с ног, но нужно было напоить и накормить животных. Да и в себя еды закинуть, чтобы были силы продолжать путь.

Переханов и гнуров привязали к коновязям, задали корм. Сами ели из общего котла: похлёбку из сушёного мяса и кореньев, густую, горячую. Вкус казался божественным после изматывающего дневного перехода.

Я обошёл лагерь, проверил посты, поговорил с командирами. Затем ушёл туда, где Ферт уже начинал поднимать купол, и этот процесс тоже отследил. И только затем, под защитой, позволил себе уснуть у одного из костров, подложив под голову щит и укрывшись плащом.

Ночь прошла тревожно, но без нападений. Под утро, когда небо стало сереть, меня разбудил Ферт.

— Ишер! — тихо позвал он. — Демоны проходили мимо.

Я сел, протёр глаза и уточнил:

— Когда?

— Ещё в середине ночи. Двигались на юго-восток, как и мы! — беспокойно хмурясь, ответил шептун.

Я кивнул, похлопал его по плечу и приказал дозорным будить людей.

В итоге, второй день в дороге начался рано, ещё затемно. В предрассветных сумерках наскоро позавтракали остатками вчерашней похлёбки и двинулись дальше. Дорога по-прежнему вела на юго-восток, и местность постепенно менялась. Холмы становились выше, скальные выходы попадались чаще. Поля сменялись лесопосадками, но деревья росли редко, и между ними просвечивала рыжая земля.

Деревенек стало меньше, зато появились крупные пастбища, огороженные плетнями. Трава на них успела вымахать по пояс, и ветер гнал по ней волны. Иногда вдалеке мелькали мелкие группы одичавших гнуров и переханов. Они шарахались от нас и убегали, поднимая пыль. Видимо, даже демонам оказалось не по зубам их догнать.

Во вторую ночь я держал купол сам. На ночлег встали уже в полной темноте, на голом склоне холма, поросшего редким кустарником. Костры разожгли, приготовили ужин, бойцы улеглись спать, а я отошёл к краю лагеря, сел на землю, скрестил ноги и зашептал. Выложенный дежурными вокруг лагеря чёрный песок поднялся, закружился, образуя купол. Я растянул его, насколько хватало сил, накрывая всех спящих людей и животных.

Ночь тянулась медленно, как густой сироп. Я сидел на земле, прислушиваясь и вглядываясь в темноту. Вокруг стояла тишина, лишь ветер шелестел сухой травой, да потрескивали угли в кострах. Где-то далеко крикнула ночная птица. И снова тишина.

Лишь под утро, когда небо на востоке начало бледнеть, я заметил движение. Вначале смутные тени на границе видимости, вслед за этим — отчётливые силуэты. Демоны. Они шли на юго-восток, как и в прошлую ночь. Вот только догнали мой отряд уже к самому исходу ночи. В основном, мелкие группы гухулов, которые вырвались вперёд от основных сил.

Я смотрел им вслед и понимал: мы отрываемся. Если в следующую ночь демонов почти не будет, значит, орда отстала. И тогда можно будет немного сбавить темп, дать людям и животным отдых. Впрочем… Следующий лагерь надо было ставить, в любом случае, основательно. Иначе люди и животные начнут с ног и копыт валиться от усталости.

Когда солнце взошло, я отпустил купол, уложив чёрный песок аккуратными кучками, и, поднявшись, размял затёкшие ноги. Люди уже просыпались, разбирали костры и седлали переханов. Я оглядел лагерь, затем повернулся на юг. Впереди ждал ещё один долгий день пути.

Я подозвал к себе командиров и сообщил им новости, которые следовало донести до подчинённых.

— Передайте людям: вероятно, следующий привал будет подольше. Если демонов ночью не будет, дам поспать с утра. А потом, на следующую ночь, устроим полноценный привал. В том числе, и шатры разобьём. Донесите это до каждого бойца.

Весть разнеслась по колонне быстрее, чем я ожидал. Бойцы оживились, начали переговариваться, улыбаться. Надежда на скорый отдых воодушевляла. Всегда легче терпеть невзгоды, когда знаешь, когда они закончатся. Люди и так ехали вперёд упорно, почти не жалуясь. Хотя, честно скажу, дорога становилась всё тяжелее. Каменистые подъёмы сменялись спусками, и копыта переханов регулярно скользили по осыпям.

Местность не менялась. Всё те же холмы, между которыми лепились поля, лесопосадки и пастбища, поросшие сочной травой, на которую косились наши переханы и гнуры. Бедные животные не понимали, почему мы каждый раз проходим мимо такой вкусной еды.

Зато чем дальше мы уходили на юго-восток, тем шире становились дороги. Если в первый день перед нами была едва заметная колея, то теперь — настоящий тракт, способный пропустить несколько телег в ряд. И это был верный признак того, что впереди стоит большой город. Если верить картам, в том числе изъятым у покойного командующего, мы приближались к Ордану.

Деревеньки попадались всё реже, а вот крупные посёлки — чаще и чаще. Многие из них тянулись вдоль тракта, окружённые садами и огородами. Дома были сложены из красноватого кирпича, крыши покрыты соломой и древесной корой. Изредка попадалась и настоящая черепица.

Вопреки логике, я ожидал заметить признаки жизни в этих брошенных домишках. Хоть какие-нибудь. Однако же нет. Ни дыма, ни людей, ни скота.

К вечеру мы встали лагерем на широком поле у дороги. В эту ночь купол ставил Мирим. Бойцы разжигали костры, поили животных и разбирали поклажу. Из найденных по округе колодцев пришлось вычерпать всю воду, зато мы пополнили запасы. Ужин был плотным и сытным. И спалось мне после такой кормёжки просто отлично. Даже на земле.

Ночь прошла тихо. Под утро меня разбудил посыльный от Мирима.

— Воевода, шептун передаёт: демонов не было. Ни одной твари за всю ночь!..

Я сел, потёр лицо. Если засыпал я счастливым, то проснулся разбитым. И это было странно. Всё-таки мне ещё и тридцати не исполнилось, отчего такие чудесные ощущения? Нет, я понимал, что рано или поздно здоровье начнёт сдавать. Однако почему так рано?

— Значит, мы оторвались… — пробормотал я и задумался. — Передай дежурным: подъём попозже, после рассвета, и завтрак нужен посытнее. Пусть люди выспятся, насколько это возможно.

В этот день бойцы просыпались медленно, потягивались, с наслаждением вдыхали утренний воздух. Да и завтрак действительно оказался на высоте: каша с мясом, горячие лепёшки и даже по кружке разбавленного вина. Бойцы ели, не торопясь, на их лицах светилось что-то, похожее на удовлетворение.

— Сегодня сделаем дневной привал, — объявил я командирам. — Полноценный отдых, на гонг-полтора. Пусть люди спокойно пообедают. Ну и животных надо напоить, покормить.

И вот мы впервые за четыре дня остановились днём. Войско разбилось на несколько лагерей вдоль дороги, чтобы не создавать большую толпу. Люди спешились, стреножили переханов, устроились в тени редких деревьев. Обед был не слишком плотным, но после трёхдневного марша поесть днём было, в любом случае, приятно. Да и отдых людям на пользу пошёл. Мы уже не выглядели, как войско глухов, и чуть больше походили на людей. Ещё бы помыться…

Во второй половине дня снова двинулись в путь. Причём уже не так быстро, как раньше: я позволил колонне растянуться. Пусть каждый перехан сам выбирает удобную скорость. Дорога вела на юго-восток, и с каждым гонгом местность выглядела всё более обжитой. Точнее, когда-то давно обжитой, но не сейчас. Посёлки попадались чаще, да и были в прошлом явно крупнее, зажиточнее. Дома с черепичными крышами, каменные заборы, колодцы с навесами. И во всём этом благолепии — заброшенно и пусто. Ни единой живой души.

Ночной привал устроили ещё засветло. Место подыскали хорошее, рядом с одним из крупных посёлков, где имелся пруд, по-прежнему хранивший воду. Я решил, что после вчерашней передышки можно и нужно разбить лагерь по-настоящему.

Люди ставили шатры, разжигали костры и натягивали верёвки для одежды. Первые группы уже отправились к пруду заниматься стиркой. Туда же подводили скотину, чтобы животные напились.