Линия иной судьбы 4 (СИ), стр. 22

— Нина, на стол тебе положила, — кивнула баба Лиза на документ.

— Вчера извещение принесли, — подала мама листок. — С железной дороги. Пишут, что на твоё имя из Москвы прибыл крупногабаритный багаж.

— Завтра получу, — пообещал я.

Вечер прошёл в домашних разговорах под чаёк. Иван рассказывал эмоционально и красочно, как мы посетили Мавзолей, как фотографировались с настоящими актёрами кино, показывал уже отпечатанные фотографии. Никого из актёров, кроме Бориса, ни мама, ни бабушка не узнали и особо не впечатлились. Зато меня похвалили за фотографии. Но лично я видел в них немало недостатков и намеревался впредь их избегать, пользуясь фотоэкспонометром.

Василий, придя с работы, внимательно осмотрел автомобиль, сел за руль, покрутил его. Задумался, потом уточнил у меня сколько по времени и по деньгам стоит учиться вождению. Кажется, он и сам загорелся идеей приобрести машину. Фотоаппарат Ваське понравился настолько, что он тут же захотел попробовать снимать. Еле уговорил отложить это действие до выходного.

На следующее утро моя «Победа» снова была в деле. Как и планировалось, мы с Иваном спозаранку отправились на товарную станцию вокзала. Груз получил быстро, но потом долго искал свободный грузовик для доставки всего домой.

Столичные упаковщики не обманули: буфет, шкаф и трёхстворчатый трельяж прибыли в целости и сохранности. Надёжная упаковка, кстати, отлично спасала нас от любопытных глаз. Соседка Дарья Кузьминична, подглядывавшая через забор, так и не поняла, что именно мы привезли и ради чего так корячимся вместе с водителем грузовика, которого я нанял помочь с разгрузкой.

Самым тяжёлым оказался холодильник. Тащить его на кухню я не стал и пристроил в кладовке, в той самой, которая в будущем должна была стать ванной комнатой.

Моё появление на собственном автомобиле вызвало на улице настоящий переполох. Соседи ещё накануне разузнали от Дарьи Кузьминичны все новости, и пока ворота из-за заехавшего во двор грузовика оставались открытыми, так и норовили сунуть свой нос и что-то рассмотреть. Злило меня это сильно. Ну какое кому дело, что мы купили?

Когда последний шкаф занесли в дом, а грузовик уехал, я застал маму у окна. Пока бабушка изучала возможности холодильника, мама с тревогой выглядывала на улицу из-за занавески.

— Валичка, сынок… Ну зачем ты столько всего накупил? — спросила она. — Соседи у заборов стоят, шепчутся. Не поверят ведь люди, что ты всё это честно заработал. Напишет кто-нибудь в ОБХСС…

О подобной реакции соседей я как-то не подумал. Точнее, предполагал, что машина вызовет ажиотаж, но не учёл всего остального. Разглядеть содержимое грузовика народ не смог, зато габариты и вес багажа оценили сполна.

Ходить по дворам и каждому объяснять, что деньги легальные, смысла не было — всё равно мало кто поверит, ведь мне действительно исполнилось всего двадцать лет. Зато у меня на руках уже имелись два официальных авторских свидетельства, а третье как раз ушло на утверждение в Москву. И эту козырную карту нужно было срочно использовать для спасения репутации.

Медведь позвал меня в баню, но я отговорился делами. Распаковав печатную машинку и дав маме время вдоволь поохать вокруг неё, я сел писать статью в газету. После из пачки привезённых из Москвы фотографий я выбрал подходящую, где был запечатлён крупным планом на фоне кремлёвских башен.

С готовой статьёй я поехал прямиком в редакцию газеты«Советская Кубань». К моему удивлению, совершенно спокойно прошёл внутрь. Правда, потом я не сразу нашёл, к кому обратиться.Похоже, большая часть корреспондентов была в отпусках или на выездах. Наконец меня направили к ответственному секретарю.

Мужчина листал свежую вёрстку, хмурился, курил и на меня отвлекаться не стал.

— Здравствуйте, товарищ, — привлек я к себе внимание. — У меня для вас горячий материал в номер. По теме освоения Целины и вклада молодых кубанских учёных в план преобразования природы.

Ответственный секретарь бегло глянул на текст. Затем перечитал один абзац, другой, а после уставился на мою фотографию, сравнивая её с «оригиналом». В глазах мужчины блеснул огонёк.

— Товарищ Жериков, а документы у вас с собой? — поинтересовался он. — Паспорт, авторские свидетельства?

— Конечно, — подтвердил я доставая запрашиваемое.

Секретарь тщательно сверил фамилию, имя, дату рождения, потом ещё раз перечитал названия изобретений. Его отношение ко мне заметно изменилось.

Материал полностью соответствовал политике партии. А главное, что всё это было правдой и имело документальное подтверждение.

— Отлично… Просто отлично, товарищ Жериков! — причитал мужчина, перечитывая текст. — Молодой изобретатель, комсомолец, наша кубанская гордость! Мы это в самый центр полосы пустим, под заголовком «Наука на службе Целины». Как статью подпишем? Вашим именем?

— Ни в коем случае, — отказался я. — На авторство текста я не претендую. Я человек науки, скромный. Пусть подписывается ваш штатный корреспондент. Мне главное — чтобы люди знали: Кубань Целину не подведёт.

Секретарь редакции посмотрел на меня с глубочайшим уважением. Подарить журналисту готовый материал для выполнения плана, да ещё и отдать ему все лавры авторства — это было верхом великодушия.

— Договорились, Валентин! — он крепко пожал мне руку. — Послезавтра пустим в набор.

Я вышел из редакции с чувством выполненного долга. Информационная кампания была успешно запущена. Через два дня почтальон разнесёт «Советскую Кубань» по нашей улице, соседи увидят моё фото на фоне Кремля, прочитают про авторские свидетельства, про гидрогель для Целины, и все вопросы отпадут сами собой. Вместо зависти появится гордость за то, что такой человек живёт по соседству, а моя «Победа» в их глазах станет законной наградой за честный труд.

Далее я отправился ставить на учёт свою машину и проторчал там два часа. Казалось бы, что там сложного выдать номера? Но в ГАИ всё делалось крайне медленно. Бумажные транзитные номера у меня забрали. Затем мне пришлось полчаса ждать лейтенанта на смотровой площадке, после ползать на коленях вокруг «Победы» и тереть ветошью лонжерон, чтобы он мог лично сличить номер шасси со справкой-счётом.

Никаких компьютеров в ГАИ, разумеется, не было — всё писалось от руки. Я собрал все своё терпение, ожидая, пока закончится заполнение нужных бланков. Наконец, мучения закончились и мне выдали новенькие номера на автомобиль.

Уже дома я похвастался Ивану тем, что встал на учёт в ГАИ, мы сходили посмотреть на номера, обсудили ГАИ, владельцев машин в Краснодаре и прочие автомобильные темы. И как-то так получилось, что про свой поход в редакцию я забыл рассказать.

Иван засел писать то, что я ему рассказал про марочное вино, обложился справочниками, забросал меня вопросами. Васька ожидаемо тоже заинтересовался тем, как из простого молодого вина сделать марочное. Я кратко ему пояснил, но велел не лезть в эту тему. Винодел у нас один — Медведь. Начинающий и задающий много вопросов, но с перспективами на будущее. Не то чтобы я сам был специалистом по винам, однако советы по оформлению текста дать мог. К тому же у меня появилась печатная машинка, и теперь всё написанное Иваном можно было оформить солидно.

Собственно, писать пока особо было нечего — требовались практика и опыты. Зафиксировав основное и расчертив таблицу, Медведь взял топор и отправился добывать дуб, что вызвало у меня некоторые опасения за душевное здоровье людей, которые встретят его вечером на улице.

Вроде обошлось без эксцессов. Через час Иван приволок во двор дубовый пенёк и снова пристал ко мне с вопросами, какая часть дерева лучше. А мне откуда знать-то?

— Нужно и так и эдак попробовать, — решил он.

— В сарае есть прошлогодние дрова, там попадался дуб. Попробуй и их. У тебя дерево сырое, а то — высушенное, — дал я всё же совет.

Медведь кивнул, вышел из комнаты и где-то по пути к сараю встретил бабушку с газетой.

Ну, вы поняли. С той самой.