День Советского Сурка 2 (СИ), стр. 14

— У м-м-м-меня, нн-н-н-нет т-т-т-т-таких д-д-д-д-денег.

Я знаю, что застёжки не закыты на замок, потому легонько коленом толкаю дипломат в его руках.

Один… два…

Бутылки лопаются, разнося по коридору приятный запах коньяка, хотя некоторые в это время утверждают, что коньяк пахнет клопами.

Так как я никогда не нюхал клопов, не могу спорить с этим утверждением, как и не могу утверждать обратное.

— Э-э-э-э-это н—н-н-н-не…

— Не ваше. Я так и знал. Что будем делать, Василий Георгиевич? Вызываю группу? А можем сами до отделения доехать.

Я мгновенно знаю теперь про снабженца, один раз реально пришлось везти его в отделение милиции.

— Д-дадада-вайте, д-д-д-д-д-до-до-до…

— Договоримся? — смотрю в его глаза, в которых появляется надежда на избавление.

Он радостно кивает. Я протягиваю руку в сторону его номера и жестом предлагаю вернуться обратно в номер.

Он собирается пятиться назад, но я останавливаю и помогаю запихать рассыпавшиеся бумаги и деньги обратно в портфель.

Когда мы заходим в номер, он кладёт чемодан на кровать.

— З-зазазабирайте сколько ннннуну-жно, — Якеменко продолжает заикаться.

— Спасибо, — отвечаю я, — откройте, пожалуйста.

Он раскрывает чемодан.

— Достаньте деньги.

Он послушно протягивает их мне. Я принимаю.

— Уважаемый Игорь Георгиевич, без обид?

Он кивает.

— Вы добровольно отдаёте мне деньги?

Он снова несколько раз кивает.

— Прекрасно. Я вот что должен вам сказать. По оперативным данным, за вами следит не только милиция, но и некто Григорий по прозвищу «казачок». Знаете такого?

Он мотает головой.

— Мы так и думали. Он опасный рецидивист, зарезать ему человека ничего не стоит. Я по собственному опыту знаю. Обычно трупы он прячет где-нибудь в канализационных коллекторах. Так вот, он вас «пасёт» с целью ограбления.

Снабженец выпячивает глаза.

— С ним в паре в преступном сговоре работает женщина-блондинка. Марина С. Она сейчас сидит в вестибюле в ресторане на первом этаже. Я не могу настаивать, но делаю вам предложение от лица правоохранительных органов. Вы живцом не хотите поработать? Так сказать, приманкой? Когда казачок начнёт вас грабить, мы его, так сказать, возьмём, то есть задержим.

Снабженец начинает крутить головой в разные стороны. Сразу и не поймёшь, что он хочет — сбежать и сохранить деньги одновременно.

— Так да или нет?

Страх побеждает.

— Нет!

Он всё ещё еле дышит от страха.

— Так я и думал. Ну что же, нет так нет.

Я извлекаю из пачки сторублёвую купюру.

— Вам нужны деньги на проезд?

Он прикладывает руку к груди, потом машет ею, мол, не надо.

— Тогда всего вам доброго, будьте осторожны и постарайтесь не попасться на удочку «казачку».

Через пятнадцать минут я, как и в прошлые дни, вижу, как Якеменко в срочном порядке выписывается из гостиницы и чуть ли не бегом спешит с багажом в руках в сторону метро.

А это означает, что Гришаня не может допросить его и узнать, что у него украли нетрудовую наличность.

Конечно, я немного чувствую себя Остапом Бендером, но всё равно угрызений совести не испытываю.

На следующий же день после схватки с Гришей я понял, что деньги достанутся мне или ему.

Помимо решения своих бытовых вопросов, я ещё в каком-то смысле выполняю социальные функции.

Помогаю с заработком Алле, Серёге, снимаю стресс у Наташи.

После того как я отдал кармический долг танцевальному коллективу ансамбля «Горец» в виде роскошных букетов всем солисткам, я всё равно каждый день езжу за цветами.

Наташа как-то намекнула, что хорошо бы вместо шарфика и цветов обычные импортные нейлоновые колготки.

Узнав подходящие размеры, я выкупаю каждый день все расцветки и толщины, какие есть у спекулянтки Нади, для Наташи и её сестры.

Кроме этого, я регулярно покупаю им «фирму» в виде футболок, джинсов и итальянских сапог на молнии и на среднем каблуке, которые всё ещё считаются последним писком моды.

Такого счастья в женских глазах от покупок я, пожалуй, раньше не видел. И от этого я сам счастлив.

Так что я считаю, что деньги идут куда надо и приносят пользу.

Николай и Марина сидят и разгадывают кроссворд, готов отвлечь их внимание в случае возникновения непредвиденной ситуации.

Других причин общаться с ними у меня больше нет.

Я наблюдаю за ними исподтишка. Марина не замечает, что их «пассажир» уже покинул гостиницу.

Прекрасно.

Дежурная объявляет об открытии ровно тогда, когда Якеменко скрывается за углом со своим багажом.

— Завтрак начался, — говорит она громко. — Заходите, товарищи.

Протягиваю свою карту гостя, расплываюсь в улыбке, когда вижу Наташу.

Мы снова с ней не знакомы. После беседы с поваром и возмущений Николая она подходит к моему столику.

— Вы знаете, у вас очень красивые глаза, мне кажется, что я вас где-то видел. Вы занимались хореографией, вы танцовщица.

Она смотрит на меня пару секунд, чуть прищурившись.

— Да, я раньше занималась танцами, но это было давно, и вы вряд ли будете меня помнить. На завтрак у нас яйцо с красной икрой, бутерброд. Чай или кофе?

— Вы не представляете, что может сотворить женская красота с мужчиной и его памятью.

— Это точно, красота вместо того, чтобы спасти мир, может таких бед натворить. Чай или кофе?

— Ммм, дайте подумать. А что вы делаете сегодня вечером?

— Вам не кажется, что такие вопросы девушкам не задают?

Она улыбается.

— Понял, меняю вопрос. Наташа, вы не составите мне вечером компанию? Мы можем прокатиться по вечерней Москве?

— Прокатиться?

— Да, я подам к вашим ногам самый лучший экипаж, который только смогу сыскать.

— Я подумаю.

— У меня маленькая просьба: мне тоже не нравятся граждане за соседним столиком, но можно вас попросить не реагировать на их колкости?

— Вы их знаете?

— Нет, но я умею предсказывать некоторые события и поведение людей. Не спрашивайте меня, как я узнал, но того мужика зовут Николай…

Дальше я подробно рассказываю ей, как себя будет вести второй секретарь и Марина, что они закажут, чем может закончиться вся история.

Наташа, как обычно, относится к моим россказням как к шутке, но, подойдя к ним, она то и дело оборачивается ко мне, раскрывая рот от удивления.

Я выдыхаю с облегчением.

Сегодня она не будет скандалить, я уже знаю это по её реакции.

Научившись управлять её настроением, я проделываю с ней этот фокус уже несколько дней подряд.

Моя система пока ни разу не дала сбоя. Меня беспокоило предложение покататься на машине.

Но похоже, что петля нашла равновесное положение и никак не отреагировала на то, к чему я готовлюсь в последние дни.

А именно к покупке «Мерседес-Бенц» 450 SEL. Мне очень хочется, чтобы Наташа почувствовала себя исключительной женщиной.

Может, это всё и глупости, но я решил, что пока петля позволяет её баловать, я буду стараться это делать.

Завершив завтрак, я подхожу к ней, незаметно для Марины сую в передний карман сто рублей.

Наташа, заметив это, хмурится:

— Молодой человек, я не продаюсь.

Я удерживаю её руку в кармане.

— Я не покупаю вас, у меня просто нет денег мельче. Но, если честно, одна ваша улыбка стоит дороже. Вы освобождаетесь к восьми?

Она растерянно кивает.

— Я вечером отдам вам сдачу.

— Как пожелаете, но в этом нет необходимости. Сдачи не надо. Так я могу заехать за вами?

Она снова кивает, на этот раз с улыбкой. Ей явно неловко.

— Я буду ждать вас в безпятнадцати восемь у служебного входа.

Направляюсь на выход, на этот раз Марина провожает меня внимательным взглядом, и это немного напрягает меня.

Мои отношения с качками тоже претерпели некоторые изменения.

Я хорошо запомнил, что мне сказал Шатов в день, когда исчез бомж-художник и я получил удар шилом в сердце.

Мы ехали в метро, и он ужаснулся: