Харам, стр. 6

Кислова чуть подалась вперед и неподвижно уставилась в глаза старухе. Едкая улыбка медленно поползла вниз. Сначала казалось, что ответ старухи заставил ее задуматься о произошедшем, и, проникшись ситуацией, нотариус испытала неловкость за собственное любопытство. Потом Андрей заподозрил неожиданный приступ меланхолии. Но уголки губ минуя нейтральное горизонтальное положение продолжили движение вниз. Старуха продолжала говорить, а Кислова — молча слушать. Молча и как будто все более отстраненно. Это был какой-то провал в сознании. Так принимают известие о смерти кого-то из близких или грядущей собственной.

Кислова не вызывала в Андрее больших симпатий. Не так давно юристы уничтожили его бизнес, а сейчас работали над семьей, но когда началось необъяснимое и непонятное, ему всерьез стало за нее страшно.

Рот выгнулся подковой и приоткрылся. На смену беззащитному выражению лица пришло по-животному глупое. Глаза остекленели и как будто даже немного высохли на солнце. Старуха продолжала говорить, а Андрею стало казаться, что никакой истории нет, и что старуха в пятый раз повторяет одно и то же.

Так продолжалось чуть больше минуты — огромное время по меркам необъяснимого. Сеанс гипноза, заклятие или боевое НЛП? Черт его знает. Все вдруг закончилась, когда Кислова выронила ручку, которую все это время держала в руке, и та, прокатившись по столу, упала на пол.

— Что? — Кислова вдруг вздрогнула и проснулась.

Старуха замолчала. Кислова пробежала взглядом по всем присутствующим, чуть задержавшись на старухе. Быстрым движением ощупала серьги и цепочки, потом посмотрела на кольца. Морщины на лбу слегка разгладились.

— Я думаю, документы уже готовы.

Она резко поднялась из-за стола и быстрым шагом вышла из кабинета.

За спиной съезжались и разъезжались стеклянные двери торгового центра. Мимо проходили люди. Шумели машины. Музыканты на противоположной стороне улицы закончили представления и складывали инструмент. Кроличья шерсть неприятно липла к потной ладони.

Да, хрен его знает, что там произошло на самом деле. Может старуха вообще ни при чем. Может тетка просто глубоко задумалась, а может какой-нибудь микроинсульт. Может…

Да, может. Светофор на перекрестке моргал красным, как маячок пожарной сигнализации. Сказали мне… и свернул я. Торговый центр располагался на углу или если по-другому — на развилке, но ночного смятения не было. Больше думать не о чем. Билет оплачен. Услуга оказана. Паромщик забрал с глазниц, причитающиеся монеты, и теперь можно осмотреться вокруг. На самом деле здесь не так и плохо.

Что за хрень?

Все очень просто. Хроническая бессонница плюс нервное напряжение плюс алкогольное воздержание (частичное). Без своевременного обнуления мозги протухают. Что и требовалось доказать.

Андрей сунул ключи в карман и спустился вниз по ступенькам.

Первым делом Андрей сфотографировал гору, у подножья которой стоял дом, подобрав самый живописный ракурс, потом отправил фото Сашке и занес пиво. В «Ленте», куда он заехал за стиральным порошком и моющим средством, шла акция на «Охоту» в стекле. До завтрашнего дня, на который был запланирован окончательный разрыв с Зеленым змеем, оставалось десять часов.

В холодильнике на дверце тошнотворным комплиментом стояли две баночки детского пюре из чернослива с ржавыми крышками. Полок не было. Содержимое охранял приклеенный снаружи к дверце магнитик «Синий глаз», что было очень кстати — злая мысль прикончить пиво, а потом разгрузить машину уже бродила в дебрях сознания.

Потыкав на кнопки под крышкой, Андрей запустил кондиционер, и, выдохнув пылью, тот задул вполне себе прилично — арктический ураган по сравнению со сквозняком, который выдавал климат-контроль в «Авенсисе». Телевизор с переменным успехом показывал пять каналов. Два из них на твердую четверку. Чем-то следовало застелить диван, выглядел он исключительно мерзко, а еще лучше было бы вместе с утопленной тумбочкой и детским креслом отправить его в мертвецкую Синей Бороды. Андрей достал из кармана кольцо с кроличьим хвостиком и обнаружил, что по сравнению со вчерашним днем ключей стало на один меньше.

Несколько маек, джинсов и свитеров легко разместились на двух средних полках шкафа. Рубашка в клетку, вымазанная кетчупом на заправке под Ростовом, была разжалована в тряпки. Андрей смахнул пыль с мебели и запланировал вечером протереть пол (с поправкой на содержимое холодильника — крайне трудновыполнимое намерение). На верхней полке обнаружились еще два источника травяного запаха. Она не рассказала ничего о себе, но оставила мне свои сны. Неплохое начало какого-нибудь любовного романа. Все букетики Андрей сложил в высвободившийся из-под теплых вещей пакет, который с этого момента можно было считать мусорным.

Помимо всего прочего Андрей привез с собой костюм-тройку от Гуччи, скороварку и фарфоровый чайный сервиз на восемь персон. Нагреб в сердцах, после того как получил на Главпочтамте сразу три исковых заявления: от Ленки — на раздел имущества, от Северина — по солидарной ответственности, и из банка — по непогашенному кредиту.

На случай отсутствия интернета он взял с собой несколько книг: «Методические рекомендации по возделыванию озимой пшеницы в условиях Юга России», учебник по механизации для ВУЗов (обе книги купил на «Озоне» в апреле), «Деревню» Бунина (больше стеб над самим собой, чем желание приобщиться к классике) и «Демон Алкоголь» — практическое пособие по борьбе с пьянством за авторством Стенли Маквея, которое здорово помогало, но никогда на все сто. Книги, вместе с хозяйскими «Инфекционными болезнями», он поставил на полку, потеснив стопку общих тетрадей с конспектами по химии, физиологии человека и анатомии, написанных тонким женским почерком. Тетради довольно странно сочетались с папкой «НДФЛ за второй квартал», которая торчала из сумки Зуриды.

Под душем Андрей не задержался. Помимо того, что бойлер не успел толком нагреться, вода плохо смывала мыло и имела выраженный тухлый запах, как у самой злой минералки в Нарзанной Галерее.

Недержание крана на кухне было устранено одним поворотом ключа, найденного в сарае. Инструмента, аккуратно разложенного по ящикам и полкам, в сарае было много. С унитазом ничего не вышло — нужна была новая прокладка. Прежде чем забрать пиво и отправиться во двор, Андрей прижал «синим глазом» к дверце листок из Сашкиной тетради, доверив амулету помимо охраны провианта еще и контроль за выполнением планов.

Лавки во дворе не было. Андрей отыскал в траве пластиковый детский стул, который приметил вчера, и поставил его в тень растущего у дома тутовника. Вполне удобно, если рассматривать в качестве альтернативы землю.

— Добрый день, дамы и господа, — Андрей протянул открытую бутылку в сторону дома, как если бы хотел чокнуться с собеседником.

Никто не ответил. В глаза вражески светило солнце. Андрей отхлебнул четверть бутылки и с удовольствием почувствовал, как прохладная жидкость стекает в желудок.

— Имею честь объявить проект «Фермер» запущенным.

Пальцами он показал ножницы, которыми перерезал воображаемую красную ленточку.

— Мы долго шли. Сквозь дебри объявлений, бессонные ночи и безжалостные утра. Сквозь сомнения и отчаяние. Конечно, ферма выглядит не совсем так, как некоторые из нас его себе представляли, но уверяю вас, мы на правильном пути. На пути к светлому и сытому будущему.

Андрей откашлялся, выдержал паузу и отхлебнул из бутылки.

— Спасибо за аплодисменты. Есть желающие выступить?

Он обвел взглядом пространство перед собой, как будто вокруг было полно людей. Вышло глупо и несмешно. Крона тутовника слегка качалась на ветру и едва слышно царапала ветками по крыше в абсолютной тишине. Глушь. Дикая, безлюдная глушь.

— Нет желающих выступить? Тогда я добавлю от себя еще пару слов. Пусть простят нас кредиторы. Видит бог, я не собирался никого кидать. И будь проклят маслозавод, и пусть Куницын жарится в аду на том самом масле, которое он у нас украл. И еще. Можешь поздравить меня, Саша, я сделал первый шаг. Спасибо, что был со мной. На этом у меня все. Спасибо за внимание.