Харам, стр. 24

— Супа наливать? — спросила Зурида вместо приветствия и бледно улыбнулась.

Казбек кивнул. Она осторожно потянулась к посудомойке за тарелкой, но не смогла достать. Как будто руки стали короче или сама она стала ниже. Казбек вспомнил передачу про африканских дикарей. Женщины вытягивали кольцами шеи, а мужчины умели высушивать головы поверженных врагов до размеров детской погремушки. Казбек взял тарелку и протянул ее жене.

Как же она похудела. Аллах всемогущий, прошу тебя, только не рак.

— Когда в Ставрополь поедем? — спросил он.

Раньше ей нравилось, когда он подолгу смотрел на нее, но теперь многое изменилось и в ней, и в его взгляде. Она поджала губы, с трудом вырвала у него из рук тарелку и отвернулась.

— Нечего нам там делать. И я не забыла, можешь не напоминать. Вот увидишь, скоро все само пройдет. Я уже чувствую себя намного лучше.

Настолько лучше, что поставила тарелку на плиту, чтобы не держать ее, и набираешь суп по половинке половника.

— Мне правда лучше, — сказала она, как если бы он произнес свои мысли вслух.

— Точно?

— Точно.

Казбек замолчал. Если дальше уговаривать, про поездку в Ставрополь можно забыть. Зурида всегда двигалась по пути наибольшего сопротивления. Когда ее отец сказал, что свадьбы не будет, Казбек лишь ухмыльнулся. Тогда ему еще не приходило в голову, что рано или поздно на месте будущего тестя окажется он сам.

— В обед я позвоню дяде Юсупу. Так, просто поинтересуюсь.

Дядя Юсуп работал заместителем министра торговли в краевой администрации в Ставрополе. Он помогал Казбеку устроиться в институт, не должен был отказать и теперь. Казбек зарежет барана и возьмет все деньги, включая те, которые Зурида копит на покупку мебели. Нельзя больше ходить наобум. Нужен хороший, квалифицированный врач.

— А я съезжу в город, — сказала Зурида.

— Что?

— В обед я съезжу в город, куплю маме таблеток. У нее закончились. И не переживай, я себя прекрасно чувствую.

Зурида поставила перед ним тарелку с парящим супом и положила справа натертую до блеска ложку. Поездка в город предполагала, что ребенок снова останется с ним, что кукуруза снова останется необработанной, при том, что уже позавчера культиватор рамой касался макушек.

— Пожалуйста, не злись, — попросила Зурида. — Клянусь тебе, через три часа я буду дома, ты как раз успеешь пообедать и немного вздремнуть. Я попрошу Тимурика, чтобы он слушался папу.

Казбек посмотрел в ее блестящие, впавшие глаза. Кукуруза, овцы, ультиматумы — все это пыль. Только бы не рак. Со всем остальным они справятся.

Сообщение от мамы пришло в час ночи. ««Три тополя» в Кисловодске. Шашлычник». Зурида забила название в поисковую строку Гугла. Головастик месторасположения указал хвостом на перекресток недалеко от входа в Нарзанную Галерею, время в пути — один час двадцать восемь минут. Сна не было до утра. Может быть, она и не была самой любимой дочкой, но все равно была любимой.

Кафе «Три тополя» располагалось в тихом тенистом закоулке. Приземистое одноэтажное здание, обложенное желтым кирпичом с огромными окнами и просторной летней площадкой в форме полукруга. Зурида остановилась на стоянке, огороженной заборчиком из булыжника, и вышла из машины. Матерчатая бело-зеленая крыша над площадкой напоминала купол цирка, не хватало только длинного раздвоенного, как язык змеи, флажка на самой макушке и наряженного зазывалы с воздушными шарами у входа. Покупайте билеты! Скоро начинается представление! Воздушные гимнасты, дрессированные львы, фокусники! А еще у нас всегда очень весело! Покупайте билеты!

Жаркий ветер покрыл столы и стулья толстым слоем пыли. Прежде чем сесть, Зурида протерла стол и стул влажными салфетками, упаковку которых всегда носила в сумочке после того, как родился Тимурик. На прожженной сигаретами клеенке лежало потертое меню в кожаной обложке. Меньше всего на свете сейчас ей хотелось есть.

— Добрый день.

У столика появилась официантка в белой, но уже потерявшей к середине дня свежесть рубашке и длинной серой юбке.

— Что-нибудь выбрали?

— Да. Конечно. Будьте добры, одну колу.

— Хорошо. Что-нибудь еще?

— Да. То есть, нет. То есть… — Зурида запуталась и закрыла на секунду глаза, чтобы собраться. — В общем, мне сказали, что у вас в кафе работает мой бывший сосед. Ахмед. Его зовут Ахмед. Вы не могли бы его позвать? По очень важному делу.

— Ахмед? — девушка посмотрела на нее, словно вдруг проснулась. — Шашлычник?

Зурида кивнула.

— Хорошо. Конечно, позову.

До того, как стать шашлычником Ахмед Дзагоев много лет возил с двоюродным братом Умаром зерно в Новороссийский порт. Зурида хорошо помнила серый КАМАЗ с длинным кузовом и высоченными бортами, который часто ломал ветки на соседской груше. Потом братья поссорились. Отец говорил, что Умар сжульничал, когда делил деньги, а бабушка слышала, что где-то под Воронежем Ахмед притворился больным и провалялся на кровати в придорожной гостинице три недели в пик сезона. Как бы то ни было, но за полгода до того, как Ахмед навсегда покинул аул, братья вернулись домой порознь, без денег и без машины.

Ахмед отпустил бороду, полысел и поправился. На плечах его висел белый дырявый халат (видимо требование санэпидемстанции), а на ногах были надеты домашние тапки. При случайной встрече она бы его не узнала, разве что по глазам — смеющимся и жадным.

— А вот и первая курочка. Салам алей кум, дорогая.

— Я, Зурида, может быть, помните, в ауле мы жили в конце улицы. — Ей показалось, что он ее с кем-то перепутал.

— Конечно, помню. Двое из ларца, одинаковых с лица, только в юбках. Девочки с короткими косичками и длинными ножками. У тебя был красный ранец или синий?

— Красный.

— Точно. Как я не догадался? Умный человек бы сюда не пришел. Ну да ладно. Пошутил. Дай я угадаю. Ты пришла для того… Для того… — он вытаращил глаза, закатил их под лоб и спустя несколько секунд снова вернул их в прежнее положение, — для того, чтобы узнать, как встретиться с Урхом Ядге. Правильно?

— Да.

Он рассмеялся и затряс головой.

Вам будет весело! Номер с дрессированными животными был в прошлом месяце. Теперь клоуны.

По пути сюда она долго думала, как вызвать малознакомого человека на откровенный разговор и как заговорить с ним о проклятиях. Тебе сколько лет? Двадцать два, а все в сказки веришь?! Но все вышло само собой, и сейчас она бы предпочла неловкий разговор этому фарсу на грани сюрреализма.

— Ну, знаешь, скажу тебе по секрету, я не занимаюсь благотворительностью.

А вы не забыли купить билет?

Зурида открыла сумочку, достала из нее четыре пятитысячных купюры (деньги, которые она скопила на покупку детской мебели) и положила их на стол перед собой. Ахмед скривил губы и снова закрутил выпученными глазами.

Следующий номер, как вы догадались, пантомима.

— Маловато, — сказал он, закончив гримасничать. — Добавь столько же и мы поговорим.

Из жадности этот человек когда-то ослепил на оба глаза двоюродного брата и бросил его под машину. Зурида высыпала из сумки на стол все и собрала обратно косметичку, губную помаду и влажные салфетки. Вдвое больше не выходило.

— Ладно, курочка. Пусть будет сколько есть. — Он сгреб купюры с монетами и сунул в карман халата. — А у самой, наверное, на карточке с полмиллиона, да? Думаешь, обманула дядю Ахмеда? Знаю я вас. Ладно. Тем более, соседка. Пойдем, а то мясо сгорит.

В этом году никакой новой кроватки, столика и стула у Тимура не будет. Ахмед развернулся и коротко махнул Зуриде, указывая следовать за ним. Пройдя сквозь тесную кухоньку, они оказались на заднем дворе — небольшой, огороженной сеткой-рабицей асфальтированной площадке, поросшей бурьяном. У дальнего края, подальше от входа, стоял дымящий мангал с закопченной кастрюлей на нем и шампуром с двумя кусками мяса. В тени под козырьком стояли пластиковый столик и четыре стула, на одном из них сидела уже знакомая Зуриде официантка с сигаретой в руках.