Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ), стр. 57
Четвертый фантом погиб, успев оттолкнуть девчонку. Не от града обломков — Предатель оказался совсем рядом и разъял призрака, недовольно дернув уголком рта, когда понял, что потратил удар Аспекта на жалкую пустышку. На Морри, съежившуюся на камнях и оглушенных кель-стражей в клубах пыли небесный Восходящий не обратил никакого внимания, просто пройдя мимо. Они уже не имели значения — потому что Живой Рубеж наконец пал.
Но на помощь ему пришел Мертвый.
С хрустом пробив поверхность, неподалеку поднялась Костяная Змея. На черепе исполинской химеры стоял Эйр-Талас — тот, кто построил этот Замок, в старых кел-доспехах и старой плоти, и в его руке горело призрачное копье. Из устья тоннеля, открытого Змеей, выплеснулся поток серебряных мертвецов, костяных химер и реаниматов, а следом за ними, давно оставив кольцо горящих печатей, шли мертвые легионы. Тысячи звездных костей, под предводительством предков — и шли они не к Кургану.
— Пора, дитя! — сказал голос за спиной.
Итта Основательница — уже не призрак, золотая Восходящая в старых костях и древних доспехах, стояла среди клубов вздымающегося праха и указывала Мертвому Рубежу цель. Волна призраков, летающих химер и некротических Заклинаний на мгновение скрыла Предателя сплошным водоворотом, прикрывая то, что осталось от Живого Рубежа.
— Теперь время нашей битвы! — крикнула Итта, — Уводи род, дитя!
Она снова расхохоталась — страшным смехом той, что сегодня наконец-то умрет окончательно — и ринулась в горнило сражения.
— Ты слышала? — Пламени Подобный руками одного из своих уцелевших фантомов вновь подхватил Морри и понес ее — подальше от Предателя, к одному из входов во внутренние ярусы, где скрывались женщины и дети рода Талас, — Открывай Портал и уводи туда всех!
— Ты… обещал… — выдохнула Морри, когда он поставил ее на ноги.
— На той стороне скажешь, — ответил осколок Единого, — Что вас послал Пламени Подобный…
Морри смотрела на него один удар сердца — так, будто хотела запомнить не имя, а лицо, а затем кивнула и открыла Скрижаль. Одновременно вокруг ее головы вспыхнул призрачный венец — юная хранительница мысленно призывала уцелевших кель-стражей, приказывая им отступить, и почти сразу же из клубов праха и пепла стали появляться фигуры. Затем где-то в глубине вспыхнул серебряный портал в Эстэ, но Пламени Подобный уже не видел, скорее чувствовал это — сам он предпоследним фантомом был вместе с защитниками Мертвого Рубежа, а настоящим телом — со всей доступной скоростью летел к Кургану.
В руинах Замка творилось нечто невообразимое. Итта и Эйр-Талас знали Предателя и его слабости, и атаковали верно — волнами, каждая из которых накатывала прежде, чем предыдущая успевала сгореть. Предки платили страшную цену, отдавая свои последние жизни. Они не страшились и не останавливались — наоборот, узники Вечности хотели умереть — и небесный Восходящий не ожидал подобного напора.
Выжившие кель’Талас — а их оставалось еще немало — бежали в подземелья, волоча раненых и оглушенных. А легионы Мертвого Рубежа — все, что накопил род за сотни циклов, стройными рядами вливались в хаос битвы, которой больше никто не управлял. В какой-то момент осколок Забытого понял, что в Замке их уже куда больше, чем живых…
А затем от Кургана пришел звук.
Невыносимо низкий, как гул исполинской струны. Алые печати на склонах Кургана погасли, а сам Аран-Талас встревоженно вздрогнул. По мысль-полю Малого Древа прокатилась волна, ибо Игг ощутил — под его корнями наконец отворилась гробница.
Морвейн сделала то, зачем шла.
Услышало и небо.
Предатель понял то же, что и Пламени Подобный, в тот же миг, а может и раньше: саркофаг вскрыт, Янтандер на свободе, время кончается, кругом мертвые, а Моргейн способна в любой момент открыть Пути. До сих пор он выбирал средства — а теперь небу пришлось явить свою истинную мощь.
Сфера Кривых Зеркал сложилась, выворачиваясь Сферой Истинного Пламени — но не той, что он зажигал ранее. В эту Сферу Предатель щедро наливал свою Звездную Кровь и огненное цунами взвилось выше уцелевших башен Замка. Испепеляющая волна прокатилась по руинам сплошной стеной, переливающейся от раскаленно-белого до густо-синего, и металл под ней тек, камень стекленел, а остатки зданий взрывались изнутри. Призраки и реаниматы мгновенно превратились в прозрачные факелы, раскаленные скелеты химер лопались и рассыпались, и все, через что прошла эта волна, сгорело, перестало быть. Ее гребень на излете достал и сжег последнего фантома, и оставалось надеяться только, что Морри успела вывести сквозь Портал достаточно выживших, и огонь не пошел за ними в подземелья…
Черный камень.
Крылатая Форма несла осколка Забытого к Кургану на всей возможной скорости. Совершенно недостаточной — осколок Единого ощутил недобрый взгляд неба, взмывшего над ало-пульсирующими останками того, что совсем недавно было Замком. До черной громады Кургана с рубиновым факелом Аран-Талас оставалось десять ударов сердца.
Девять.
Восемь.
Единственная надежда — опередить врага, подхватить Морвейн, уйти…
Семь.
Владычица Путей, где ты, когда Тысяче так нужны твои дороги⁈
Шесть…
Предатель ударил.
Злая, пронзительная небесная мощь настигла, ослепляя, оглушая, подхватывая необоримым потоком. Тень Сферы Кривых Зеркал немного смягчила удар, но не отвела его — и спасло Одного-из-Тысячи лишь то, что Предатель бил не в него.
В Курган.
Уже сгорая, теряя падающее тело, Пламени Подобный видел сквозь раскаленно-белое, как Курган медленно расходится надвое, подобно разрубленному плоду. Аран-Талас безмолвно кричал — его ствол еще стоял, а потом тоже начал крениться, разделяться на две половины, и фонтан алого света ударил из косого среза. Рубиновый кинжал Малого Древа неправдоподобно медленно рушился в зыбком, ломающемся мареве, но то, что осталось от осколка Забытого, достигло земли раньше.
Удара он уже не ощутил, хотя горящая твердь приняла и сплющила, впечатала в себя его тело, оставив снаружи лицо и одну руку. Золотой Восходящий умер бы еще в полете, но он был Истинным, и соткал себе тело прежде, чем небо прошло над ним.
Свет померк, стал тускло-красным — сюда доставали лучи Великого Древа, но яркое сияние его отпрыска угасло. Курган Янтандера превратился в раскрытую рану. Исполинский шрам, располовавший рукотворную гору, все еще дышал огнем, и среди его языков, рубиновых углей Аран-Талас и дымящихся камней Пламени Подобный различил блеск иллиумового саркофага. А возле него лежала маленькая, неестественно сломанная фигурка, и лишь по цвету опаленного хэлио, (Талас носят темно-синее с серебром), Один-из-Тысячи узнал Восходящую.
Морвейн.
Предатель медленно опускался в воронку, обдавая жаром гневной силы, как пылающий костер. Небесный Восходящий вообще не смотрел на Пламени Подобного — только на саркофаг, и ту, что рядом.
Анор!
Небесная Руна — то, на что он копил, не тратил Звездную Кровь, прянула вверх. Единственное оружие, что могло поразить небо, и за нее стоило платить всем, что еще оставалось в Скрижали. Цветок опаляющего огня ударил в Сферу Кривых Зеркал, и она вспыхнула, дуги и плоскости искаженного пространства лопнули, пламя дохнуло Предателю в лицо.
И опалило его.
Спустя мгновение Анор погас — словно кто-то притушил исполинскими пальцами огонек свечи. Сила Предателя на мгновение сжалась и развернулась, за подаренный миг Пламени Подобный уже оказался рядом, бил драконьим клинком туда, где только что горело пламя. Встречный удар оказался настолько жестким, что его вновь впечатало в острые камни, опять умертвив несчастное тело.
В следующий миг золотые змеи пронзили и опутали его, беспощадно потащили по колючему склону. Живые Нити — острые, как металлические струны, и способные мгновенно разорвать Восходящего на тысячу кровавых кусочков.
— Довольно! — донесся голос Предателя, и в нем уже клокотала сдерживаемая ярость. Небесный Восходящий выглядел целым и невредимым, но тон Восходящего и тлеющие края хэлио сказали больше слов — последний удар все-таки достиг цели. Он опустился на дно воронки и приказал: