Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ), стр. 51

— Ты… ты ранил его! Во имя Семи Древ! Священный Аран-Саар! — между ними полыхнула раскрытая Скрижаль. — Это… это… — Илиана не находила слов. — Это Древо моего рода! Он светил нам с рождения… Ты прожег его, как Червь! Как ты посмел⁈

— Ваше Древо живо. Его рана зарастет.

— Но ты бы убил его, если бы понадобилось… — прошептала Илиана, и это был не вопрос. — Сперва род, потом печати, теперь Древо… Чем еще заплатит Саар, демон⁈

— Отворяй, — ответил Один из Тысячи. — И узнаешь.

По оплавленным стенам прохода ползли сине-алые прожилки — Аран-Саар ощупывал рану. Хранительница остановилась у иллиумовой скорлупы, глядя на отпечаток кел-ладони со странным выражением: обреченная решимость той, что не хочет идти дальше, но уже не может остановиться.

— Никто из Саар не видел, что там, — сказала она. — Сказано лишь: последняя дверь — кровь от крови. Храни кровь строже, чем Ключ, ибо Ключ можно выковать заново…

Заветы не лгали: здесь дозволением служила кровь — чистая, не смешанная — потому кель-рода и блюли ее, как породу редких сторожевых тварей. Они хранили Ключи и сами были ключом — те, кто все это устроил, должно быть, ухмылялись в своих золотых дворцах.

Пламени Подобный молчал. Все, что следовало сказать, было сказано в чреве Костяной Змеи и под взором Наблюдателя, а повторять — значит просить. Потому он просто стоял и ждал, пока хранительница исполнит то, в чем поклялась своему роду.

Твердь дрогнула. Далекий удар дошел сквозь толщу Кургана, и Древо снова мысленно застонало — но по-другому, горестно и гневно, как воин, который не может помочь гибнущему собрату. Там, наверху, небо убивало небо, и никто не знал, кто выйдет из этой схватки победителем и куда повернет после.

Илиана тоже вздрогнула — и ее ладонь легла в отпечаток. Мгновение ничего не происходило, а затем по тусклому металлу пробежали светящиеся нити, очертив арку, и иллиум беззвучно раскрылся, обнажая вход. Изнутри дохнуло пылью и старым воздухом, которым не дышали сотни циклов, ибо последний раз сюда входили, чтобы затворить Владычицу Путей.

Багровый отблеск игг-света вошел вместе с ними, дотянулся до середины круглого зала и иссяк. Дальше стояла темнота, и в ней мерцала одна-единственная искра. Спустя мгновение осколок Забытого зажег свое пламя, и стало ясно: саркофаг Моргейн — двойник его собственного узилища. В подобные, наверное, заключили всех Братьев. Пустая иллиумовая оковка, в центре — вертикальная плита. Черная, в человеческий рост, из морлоида. Алтарь из кристалла демонов — к таким слуги Небесного Трона приковывали демонов Тысячи.

Моргейн.

От нее не осталось почти ничего.

Вероятно, еще во время мучений, которым сестру подвергли тюремщики, — страшные следы на костях говорили слишком многое тому, кто видел достаточно мертвецов. Скорее всего, ее убивали многократно и очень по-разному, пока это развлечение не наскучило. Части скелета давно должны были рассыпаться, если бы их не удерживали гвозди, которыми стали осколки ее клинка. Покуражившись над небесной пленницей, лишенной Крови, Рун и Атрибутов, победители сломали ее драконье оружие, некогда наводившее страх на Вечность, — и его обломками прибили тело Восходящей к алтарю. Надежнее Живых Цепей — насмешливое напоминание тем, кто бросает вызов Небесному Трону.

Четыре проходили сквозь запястья и щиколотки, пятый — через таз, шестой пронзал грудину. Седьмой, самый длинный, — торчал из расколотой глазницы. Рукоять, гарда и с ладонь тусклого металла.

— Во имя Семи Древ… — выдохнула Илиана. Она узнала форму эфеса и волнистую кромку клинка — то, что вышито на ее хэлио и выгравировано на наплечнике, сигна рода Кель’Саар. Сломанный меч Ведьмы Путей. Знак был отрисован четко — и, должно быть, те, кто жаловал сигну, немало повеселились, глядя, как кель-стражи с гордостью носят ее.

Пламени Подобный тоже смотрел на рукоять. Он помнил тонкие пальцы на этой оплетке, мед развевающихся волос и тонкое лицо Моргейн — говорят, самое прекрасное в Тысяче.

Сейчас его больше не было.

Но в глубине разрушенной глазницы мерцала звезда.

Крохотная сияющая капля Звездной Крови, последнее и единственное, что удерживало дух Одной из Тысячи. Она вспыхивала и гасла, медленно-медленно, будто все еще бьющееся сердце.

Больше всего он боялся, что не увидит эту каплю — саркофаг окажется обманкой или хитроумной ловушкой Небесного Трона.

Но Владычица Путей была здесь.

— Смотри, хранительница, — сказал Пламени Подобный. — Вот что вы стерегли.

— Ей оставили каплю Крови, — прошептала Илиана. — Зачем?

— Ваши заветы не говорят об этом?

— Нет, демон…

— Истинные не умирают, даже когда плоть мертва. Последняя капля Крови удерживает дух, а саму каплю держат алтарь и оковы.

Это было не совсем так, потому что алтарь скорее не давал Крови покинуть прикованную к нему мертвую плоть, но осколок Единого хотел избежать долгих объяснений. Воспоминания, как его дух метался в таком же узилище, были еще свежи, бесконечное заключение могло свести с ума, однако в Ордене Истинных учили, как сохранить разум в подобных случаях. Большую часть времени он провел в беспамятстве, пока за его каплей не пришел юный землянин.

А за Моргейн пришли они.

— Зеленое… гаснет, — встревоженно произнесла Илиана, на мгновение прикрыв глаза — вероятно, она наблюдала через свой Аспект за ходом сражения. — Делай то, для чего пришел, демон!

Битва шла скоротечнее, чем он думал. Пламени Подобный вырвал первый гвоздь — Ловчей Пастью, ибо драконье оружие не потерпит чужих рук. Тонкий и острый осколок лезвия вышел со стеклянным звоном, и упавшая кисть, лишенная пальцев, с хрустом разбилась у подножия алтаря. Второй, третий, четвертый — он аккуратно складывал обломки клинка, а освобожденные кости тут же распадались, ибо их срок давно вышел. Это тело нельзя было восстановить — разве что Руной Желания, но тогда Восходящая вновь получила бы мусорный ранг.

Крестец. Грудина.

Наконец остался последний гвоздь, с рукоятью, что удерживал череп с мерцающей звездой. Тот, кто его вбивал, целился — и, должно быть, при этом смотрел Моргейн прямо в глаза. Перед тем, как вырвать его, Пламени Подобный взглянул на застывшую Илиану и сказал:

— Теперь слушай, хранительница… Я могу унести ее дух в себе или в этом сосуде, — он продемонстрировал драконью клетку, отданную Кейнором, — но чтобы вновь открылись Пути, Моргейн нужно дать тело.

— Тело? — переспросила Илиана. — Какого рода тело?

— Живое или свежее мертвое, — он не отводил от нее глаз. — Лучше всего — золотого ранга.

Еще один удар заставил Курган задрожать — эхо угасающей битвы. Илиана медленно подняла руки, закрыв ими лицо, — она наконец все поняла: зачем он вел ее сюда, приносил Клятву и почему делал в ней важные оговорки.

— Ты знал, — произнесла она глухо. — С самого начала знал.

— Да, — согласился Пламени Подобный. — Ты сама выбрала.

Он и в самом деле знал. Прочитал ее еще там — в башне тинга и чреве Костяной Змеи — и понял, чем заплатит род Саар за спасение. Имелись и запасные варианты — сосудом для сестры могла стать Морвейн либо ее дух можно было просто забрать и позже подыскать ей подходящее тело. Но Пути нужны были здесь и сейчас — причем роду-предателю быстрее, чем ему.

— Ты поклялся не причинить роду Саар никакого вреда! — выкрикнула она яростно. — Ты поклялся, демон!

— Я и не собираюсь, хранительница, — ответил осколок Забытого. — И я не отказываюсь от Клятвы. Моргейн откроет Пути — как только мы найдем ей подходящее тело.

В этот момент Курган еще раз тряхнуло. Не так, как прежде, они едва удержались на ногах. Аран-Саар закричал… нет, это был не Аран-Саар, а другое Малое Древо, чей мысленный зов оборвался на нестерпимой ноте — и исчез. Следом Наблюдатель развернул перед ними сразу несколько приказов.

— Аран-Майр мертв, — потрясенно прошептала Илиана. — Его… больше нет. Его убили! Зеленое тоже погасло… Буря… буря отступает… Во имя Семи Древ… небо… он…