Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ), стр. 50

Зеленое за склонами Кургана еще горело.

Илиана взглянула на него, и осколок Единого увидел на лице хранительницы новые, глубокие морщины. Она и так была немолода, но тени, похоже, забрали у нее еще несколько циклов. Да и сам Один из Тысячи ощущал себя кубком, из которого изрядно отхлебнули — несмотря на золотой ранг и новый физический предел.

— Мы… пришли, — выдохнула Илиана, входя в узкую косую щель меж двух корней Игга. Пламени Подобный протиснулся за ней следом. Территория теней кончилась, игг-древесина чуть мерцала, даря ровный кровавый свет. Когда-то здесь был тоннель, но малый Игг почти поглотил его — корни продавили стены и своды, проросли сквозь проход несокрушимыми наплывами. Приходилось протискиваться боком, перелезать, почти ползти там, где корни смыкались над головой. Ход шел вниз, закручиваясь по спирали, и с каждым витком становился все запущеннее и уже — пока со всех сторон не остались только узловатые багровые корни.

А затем корни расступились — и они увидели то, что хранит Курган.

Глава 18

Когда-то каверна была залом — свод еще угадывался там, где корни не продавили его. Теперь пустоту заполняла темно-багровая, играющая алыми искрами игг-древесина — гигантский корень Аран-Саар прошел гробницу наскозь, а несколько братьев поменьше обвили его, сросшись в единый узловатый монолит.

Сплошная стена. Лишь в самой глубине, где переплетения сошлись неплотно, виднелось нечто инородное — округлый край того, что кел называли «иллиумовой оковкой». В такие прятали кристалл-сферы Доменов, опасные Предметы, Существ и пленников задолго до Раскола. В такой же была заключена его собственная душа, пока ювейн-землянин не унес ее в своем теле…

Создатели Курганов закончили то, что только начали соплеменники Сигурда, — они сделали Малое Древо щитом и неотъемлемой частью того, что хотели скрыть. Иллиумовый саркофаг Моргейн находился внутри Древа — как наконечник стрелы, оставшийся в теле и заросший в живой кости.

Умные враги.

— Ключ открывает дверь, — сказала Илиана, тщетно пытаясь найти щель между корнями. — Но здесь больше нет двери!

Пламени Подобный положил руки на корни.

Игг-древесина была живой, теплой. Хотя рубиновые Древа часто называли самыми глухими из всех, Аран-Саар неожиданно отозвался — как и разумные, он мыслил и ощущал, хоть и совсем не так, как люди, — чудесное создание Творящей, которое злая воля посадила сторожить чужую могилу. На мгновение осколок Единого сам стал частью его корней, уходящих вниз, вверх, в стороны, сквозь насыпи, камень и чужие кости, почувствовал медленный глубинный жар и ток Звездной Крови, а еще — дрожь тверди и мысленный крик на соседнем Кургане, где рубинового сородича рубила чужая битва. Малое Древо не боялось — Иггам неведом страх, но Пламени Подобный понял — его корни не разожмутся. Возможно, ученики Творящей или те, кто умел говорить с Травами, смогли бы убедить его, но сам осколок Единого не владел подобным искусством.

Только сила.

Он вызвал Холодное Солнце, и ощутивший его ауру корень под рукой мгновенно стал тверже. Игг-Древа способны пережить то, что убивает все живое, его плоть (а рубиновых Иггов в особенности) невероятно устойчива к огню, холоду, ядам, повреждениям и способна быстро восстанавливать утраченное. А еще за ними присматривал Наблюдатель, который мгновенно предупредил, что ущерб Игг-Древу — злодеяние, угрожающее Единству…

Древо не было врагом, но оно стояло на дороге.

— Отойди, — приказал он Илиане, одновременно открывая Скрижаль и выбрасывая из нее несколько Рун. — К дальней стене.

— Что ты… собираешься делать, демон? — хранительница с подозрением наблюдала за его приготовлениями.

Призрак Небесного Огня. Дар мертвого Брата помог ему уничтожить хозяйку червивого Логова под Эстэ, пройти сквозь защиту кораблей Гармонии и одолеть нескольких золотых Восходящих. Слияние Небесного Огня и Аннигиляции — тот клинок, которому безразлично, что перед ним — человек, камень или Игг…

Но серебра могло не хватить.

Повышение. Дорогое и коварное, ибо могло превратить очень сильное серебро в посредственное золото, но сейчас риск того стоил. К тому же Один из Тысячи не собирался действовать наугад: Слава и полученные с врагов Монеты ушли в сокровищницу Наблюдателя в обмен на еще одно золотое Повышение и редкое серебряное Свойство — Извлечение. Оно позволяло вновь разбирать Руну, извлекая из ее звезд ценные усиления, к каковым, несомненно, относилась Аннигиляция. Рисковать ею не стоило — Повышение не переносило все усиления Руны на золотой ранг.

Операция была простой для тех, кто владеет Рунным Искусством: извлечь Аннигиляцию и тут же поднять ее до золотого ранга, превратив в Небытие, а затем — вторым Повышением сделать сам Призрак золотым.

Воплощение Небесного Огня

Незримый улыбнулся — у Призрака была золотая версия, на краткий миг стирающая грань между телом Восходящего и Небесным Пламенем. И его первой звездой стало Небытие, наделяющее разрушительной аурой, второй — Усиление, повысившее общую мощь, а третьей — Изменение, продлившее срок действия.

Хорошее золото.

— Пламени Подобный! — в голосе Илианы слышалась тревога. Она не понимала, что происходит, и осколок Единого сказал ей только:

— Я сделаю дверь.

Прежде чем она успела возразить, осколок Единого использовал Остановленное Время. Это было нужно не только для того, чтобы хранительница не мешала, — корни рубинового Игга стоило заморозить, пока он делает в них проход. Тогда Древо не успеет понять и отреагировать на происходящее, а потом…

Потом ему придется заплатить.

Пламени Подобный обратил свое тело Воплощением Небесного Огня.

Вперед! В Атласе снова вспыхнуло грозное предупреждение Наблюдателя, но он не стал даже читать его.

Слава приходила и уходила.

Моргейн ждала слишком долго.

Тела не стало, он превратился в прозрачную фигуру из небесного пламени в черной кайме Небытия. Воистину Пламени Подобный — и поверх, как плащ на доспех, осколок Единого набросил Холодное Солнце. Три огня в одном вошли в древесную плоть малого Игга — плотную, багрово-черную, — и она бесследно исчезала на его пути. Небытие не жгло и не резало, оно оставляло гладкий, будто оплавленный срез — за тем, кто шел сквозь Древо пламенной стрелой, принявшей облик раскинувшего руки человека.

Всего шесть мгновений, но их хватило, чтобы коснуться холодной грани Саркофага и расчистить полукруг возле него. Не будь Остановленного Времени, Древо ощущало бы боль, сопротивлялось, затягивало рану, но благодаря Руне вторжение вышло неощутимым — заморозка сыграла роль снадобья, что лишает плоть чувствительности.

В корнях Аран-Саар возник черный ход. Такой, будто кто-то взял и вырезал из Древа часть его плоти, покрыв отрезанное слоем черноты. Кара Наблюдателя за нападение на Древо оказалась тяжкой — он мгновенно потерял всю оставшуюся Славу, но, к счастью, не стал целью смертельных повелений. Урон Древу был однократным и не угрожающим его жизни — такое строгий альфа-разум мог спустить, но повторного злодеяния он бы уже не потерпел…

Когда плоть вернулась, Пламени Подобный нашел на тусклой иллиумовой стене отпечаток кел-ладони — как и ожидалось, на его прикосновение двери гробницы не откликнулись. Однако Вечность не могла просто закрыть саркофаги и выбросить ключи — должен быть тот, кто при необходимости откроет дверь, чтобы забрать, использовать или уничтожить плененную душу. Вскрыть иллиумовый колокол можно было по-разному, но проще и быстрее всего — привести сюда живую хранительницу кель-рода.

Он снял Остановленное Время. Мир вернулся, по стенам тоннеля расплылись багровые разводы, а Аран-Саар будто задрожал всем своим огромным телом — вместе с Курганом. Сверху посыпались камни, корни со скрежетом вздрогнули, мысленный стон ударил с такой силой, что перед внутренним взором Пламени Подобного на мгновение вспыхнуло багровое зарево. Илиана качнулась, будто удар пришелся по ней самой. Увидела прожженные корни, устье прохода, дымящегося осколка Забытого в нем и блеск иллиумовой оковки за его спиной.