Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ), стр. 42

Вечность более не может контролировать Круг Янтандер и обеспечить сохранность гробниц. Руки, тянущиеся в Единство, частично обрублены — по большей части, из-за свар самих Хранителей Небесного Трона. Гармония потерпела поражение, маска Полководца уничтожена. Псы Вечности пали — игроки, сидящие по ту сторону сферы, теряли одну фигуру за другой. И они только что ввели в игру новую — Пламени Подобный уже знал, как она называется.

— Значит, ты не страж, а палач.

— Палач исполняет чужую волю, — ответил Предатель, — А я — свою.

Осколок Единого уже понял главное. Он пришел не за головой Пламени Подобного и Садовницы — вернее, за ними тоже, но лишь во вторую очередь. Основная цель — те Братья, что спят под Курганами, Предатель пришел покончить с их беззащитными душами, чтобы Тысяча не смогла усилиться. В этом имелся смысл — заточенные действительно могли стать куда большими угрозами, ведь некогда они и были несущими столпами Тысячи. И, памятуя о способностях Предателя и его даре, для подобной цели он подходил идеально.

— Значит, ты нож у горла спящих Братьев, — Пламени Подобный шевельнул опущенным вниз лезвием драконьего клинка, — Что скажешь еще?

— Прощай, Дарующий, — тихо сказал Предатель, — Мне жаль, что пришел именно ты.

Пальцы разжались, камешек полетел вниз.

Пламени Подобный ударил раньше, чем тот коснулся земли.

Руны сорвались разом — не связкой, лавиной. Небесный Клинок, Огненная Стена, Расплав, Живые Цепи, за ними Холодное Солнце развернулось сразу несколькими белыми лезвиями. И главные надежды — Эхо Скрижали, тайная Руна, отслеживающая и копирующая вражеские глифы, и Игг-Феникс, Руна последнего шанса. Пространство между ними вспыхнуло небесным огнем, а сам осколок Единого уже летел, смещался по широкой дуге, прочь, к гребню руин, ибо весь этот шторм не был атакой.

Победить небо в открытом бою невозможно. Даже сильными рунами, даже если ими владеет Восходящий, уже дважды коснувшийся неба… Но пропасть слишком велика, и сейчас существовала одна цель — купить себе несколько мгновений и превратить их в расстояние.

Бегство.

Небо не позволило.

Глупо было бы думать, что золотые Руны причинят ему какой-то вред. Брат неуловимо сдвинулся ровно настолько, чтобы Небесный Клинок прошел мимо, а Расплав вообще проигнорировал. Единственной серьезной угрозой были Живые Цепи, но их Предатель уничтожил встречным ударом. В его руке родился Аспект — призрачный меч о двух лезвиях, растущих из одной рукояти — необычная форма и странное действие.

Пламени Подобный помнил его имя.

Разделитель.

Одно неуловимое движение — и Живые Цепи разлетелись множеством звеньев.

Второе — и атакующие лезвия Холодного Солнца распались бессильными клочьями.

Третьего осколок Единого не увидел, потому что Разделитель коснулся его самого.

Боли не было, и смерти в ее привычном понимании — тоже.

Но мир померк, потускнел, распался на множество осколков — потому что его тело не просто перестало быть целым, оно просто перестало быть. Плоть, кровь, Источник и каналы эо, и все нити, которыми душа держится за сущее — все разошлось, разъялось, отделилось друг от друга.

Разорван.

Как некогда путь у Черных Врат.

Таков был Аспект и дар Забытого, дарованный Предателю. И он был смертелен даже для Истинного, даже для осколка Единого, ибо они бессмертны, но не неуязвимы, и когда перестает существовать плоть, душа отправляется за Грань…

Вспышка золотого света.

Игг-Феникс, развернув крылья над тем, что уже не было Пламени Подобным, сделал то, для чего он когда-то выбрал эту Руну. Она умерла за него, заново соткав тело из света, исцеляющего сияния и разделенных частей. Осколок Единого вновь вдохнул горячий воздух — он был жив, но второго Феникса и второго шанса — больше не будет.

Дарованные мгновения жизни позволили ударить небесной Руной Анор — не в силуэт Предателя, ибо удар отчаяния он бы отразил. В щит, которым небесный Восходящий окутал место их схватки, дабы не дать осколку Единого уйти и одновременно — не пустить к нему на помощь мертвое войско.

А оно уже было рядом, вокруг.

Пламя Анор сожгло небесный барьер — его единственная Руна, способная на такое. И открыло путь союзникам, кем бы они ни были. Море костей хлынуло со всех сторон, а из тучи серого праха дохнул Костяной Титан.

Мертвое Дыхание.

Серо-зеленый поток некротической энергии прошел над ними оглушающим шквалом. Руины сметало этой волной, в ней лопалась даже окалина: Предателю пришлось окутаться небесным щитом и ответить. Впервые за бой он схватил Разделитель обеими руками — и Титан начал распадаться. Его, как и Пламени Подобного несколькими мгновениями назад, разрывали на составляющие — ребра отделялись от хребта, жилы некродермиса расплетались, и золотой колосс, собранный из тысяч звездных скелетов, оседал лавиной костей, которые больше ничего не связывало. Это было страшно и красиво — и длилось почти пять мгновений.

За них произошло очень многое.

Азимандия выполнила приказ безупречно. Ее Существа мелькнули с трех сторон в рядах атакующих мертвецов — Циклоп, Варвар в обличье свирепого варга, стремительная Танцовщица. Сверху обрушила огненный дождь Провидица, распахнувшая свой золотой фолиант. Где-то за ними маячил силуэт Азимандии, предусмотрительно державшейся подальше. Ее мысленный голос ломался от страха:

— Мой господин, это небо! Что мы можем против неба⁈ Он сломает всех нас!

Именно так. Их гибель должна была купить драгоценные мгновения. В следующий миг золотой Туман — тот, что скрывал Эстэ от небесных охотников, начал расползаться по руинам Медных Башен — небольшое неудобство, но оно мешало взору Предателя, перемешивая звездные ореолы Восходящих с аурами многочисленных реаниматов.

— Держитесь! — прорычал в ответ Пламени Подобный, летя сквозь волны костяного прибоя, низко, быстро, от укрытия к укрытию. Мертвецы, костяные гончие, големы и некротические химеры шли навстречу неиссякаемой волной, смыкаясь за его спиной — живой щит, который дарил полвздоха форы. Осколок Единого не оборачивался — Эхо Скрижали не могло скопировать даже тени небесных глифов, но честно ловило все, что творил Предатель.

— Исполняю… Оу, он, он… Мой господин, не оставляй меня!!!

Удар сердца — и нет Циклопа. Варвар — разорван касанием Разделителя. Танцовщица умерла, не успев коснуться даже тени врага.

Второй — полыхнула яркая зарница, и разбитая Руна Провидицы вернулась в Скрижаль.

Третий — через руины пролегла пылающая дорога, шипящим катком сминающая мертвецов. Азимандия завизжала от ужаса — а следом и ее Руна упала в свое гнездо, тусклая и треснувшая.

У всего в Восхождении есть цена. Сегодня платил он.

Сюда! Мой господин — сюда!

Зов Морвейн пришел вместе с мыслеобразом. Косой черный провал между рухнувшими зданиями, из которого все еще лезли реаниматы. Пламени Подобный резко изменил курс, свернул, перемахнул руины и на самой кромке тьмы, уже проваливаясь в холод подземелья, на мгновение обернулся.

Сквозь клочья тумана и облака серого праха было видно, что Предатель выжигает дочиста. Пламя катилось океанской волной, сметая все: руины, поднятых мертвецов и скрывающий золотой туман. А над ним поднималась синяя искорка небесного Восходящего — легко и одновременно неторопливо.

Предатель никогда не спешил.

И он не смотрел вниз, не искал живого беглеца в тысячах мертвых аур.

Зачем? Брат никуда не денется.

Он поднимался к башне тинга.

Подземелья. Мимо колонн, ниш, обвалившихся залов и корней Арандара, пронзающих их насквозь. Мертвый Город, лежащий под Медными Башнями, уже не был мертвым — его коридоры шевелились, скрежетали и стонали. Тысячи звуков сливались в один перекатывающийся гул, перемежаемый пронзительным смехом Скрипторума где-то в глубинах. Пламени Подобный летел против течения реки мертвецов и некротических химер, которые уже начали сплетаться в проходах, стягиваемые черными жилами некродермиса. Владыка Некролита создавал щит против огня, идущего за осколком Единого, и это означало, что Морвейн все-таки добралась до цели.