Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ), стр. 35

— Я задал вопрос, — глава рода Амарис пристально, очень пристально изучал Морвейн немигающим взглядом.

— Хранитель рода Амарис, я слышала тебя, — холодно ответила Морвейн. — Но не услышала, в чем твой вопрос.

— Тогда я разделю его на части. Гнилая Садовница. Мятеж окраинных племен. Корабли Черного Крыла на рубежах. И воскресшая Восходящая с кувшином мертвецов, свергнувшая хранительницу и затворившая Замок. Все это — в первые дни Прорыва. Кто-нибудь из Первых Ключей верит в четыре случайности разом?

Это был сильный удар, но Морвейн приняла его достойно:

— Тинг собран мной по слову веш-таар не для того, чтобы считать случайности, а чтобы выслушать тех, кто знает ответ. Они со мной.

Ее рука замерла на горловине Воющего Кувшина, готовая сорвать печать.

— Прежде чем слушать мертвых, тинг хочет послушать живую, — хранитель Амарис не изменился в лице, но теперь он смотрел на Кувшин в руках Морвейн, и Пламени Подобный снова прочел его взгляд.

Узнавание. Он знал, что такое этот Кувшин, и что он содержит. И он прочел, мгновенно и безошибочно, каким образом Заклинательница вытащила души предков из Вечности, ибо знал куда больше, чем дозволено остальным. Осколок Единого ощутил, как Незримый вручает ему черный камень подозрения — где хранитель рода Амарис, никогда не покидавший Круг Янтандера, мог видеть золотой Предмет, принесенный из Вечности?

— Морвейн кель’Талас. Три древодня назад это имя помнили только могильные камни, — спокойно, размеренно продолжил Амарис, — а теперь ты носишь Первый Ключ Талас и созываешь рода словом веш-таар?

— Веш-таар не спрашивает разрешения.

— Веш-таар произносит хранительница. Где хранительница Эльвейн?

— Мертва.

— Кто ее убил?

— Ее предки, — Морвейн тоже не отводила взгляд.

— А где ее стигмат?

— Тот гвоздь, что был ее, — Морвейн холодно улыбнулась, — Принадлежит роду Талас и остался в Замке.

— Значит, — сказал Амарис, — хранительница одного из шести Курганов убита твоими некротическими созданиями, а ее гвоздь не передан Храму, где мы можем допросить ее дух. Верно?

— Моя дочь Эльвейн была осуждена предками рода, — ответила Морвейн, — Я скорблю о ней, но ее Восхождение завершено. Род Кель’Талас признал меня хранительницей и вручил Первый Ключ.

— Тинг слышал, — произнес Амарис удовлетворенно, — Теперь следующее. Ты называешь себя Морвейн кель’Талас, погибшей сто циклов назад. Зраки признали имя. Замок признал кровь. Род отдал Ключ… Пусть так. Но из Вечности не возвращаются. Это знает каждый, кто чтит древние заветы. Таков закон, единый для всех. Мертвые могут говорить через Чертоги Встреч. Иногда являются отражения посланников Храма. В час великой нужды открываются Врата и нисходит небесное воинство. Но Восходящий, принятый Вечностью, не выходит обратно в Единство по собственной воле.

— Мне тоже так говорили, — ответила Морвейн.

— Если бы существовал такой путь, — продолжал он, — за тысячи циклов его нашли бы. Дом Норн, хранящий золотые врата в Вечность, стережет все нити, протянутые вовне… Потому я спрашиваю, Морвейн кель’Талас, как ты вернулась в Единство? Чья воля выпустила тебя?

Вопрос был правильный — потому что хранитель знал недоступное остальным. Пламени Подобный смотрел на него сквозь зрачки Морвейн — на то, как он стоял, как глядел, как говорил. Что говорили его лицо, пальцы и тело — порой они выдавали больше, чем хотел сказать человек. Этот золотой Восходящий носил идеальную маску, но сквозь нее мелкими, почти незаметными бликами просвечивало нечто, хорошо знакомое только тем, кто знал Вечность.

Ее презренное сияние.

В ответ Морвейн медленно подняла левую руку. Ткань темно-синего хэлио скользнула к локтю, открывая тонкое белое запястье.

Чистую, нетронутую кожу — в том месте, где каждый Восходящий носит серебряную шляпку гвоздя.

Пожалуй, эта демонстрация впечатлила остальных хранителей сильнее слов Амариса. Илиана с изумленным возгласом подалась вперед. Кайр вскинул пальцы, словно хотел протереть глаза. Варрен впервые перестал вежливо улыбаться. Но — и это, пожалуй, было самым важным, хранитель Амарис вообще не удивился.

— В Вечности души Восходящих создают себе новые тела, — сказала Морвейн, — Там не нужны гвозди, ибо все подчинено другим законам. Мое тело — оттуда, оно было создано заново и пересекло золотые врата в виде Руны. Руны-Существа — я стала им добровольно, и вышла из Вечности в чужой Скрижали.

— И в чьей же? — спросил хранитель Амарис, а три Зрака Истины вновь открылись, скрестив на Заклинательнице свои взгляды, — Кто был твоим хозяином, столь дерзко нарушившим заветы Небесного Трона?

Все прочие вопросы были лестницей к этому. Внимание тинга сосредоточилось в одной точке, на женщине в темно-синем хэлио, и золотые стражи Амарис над террасой застыли, будто ожидая команды.

— Мне нечего скрывать от тинга, — спокойно ответила Морвейн, — Мою Руну вынес из Вечности человек из Народа Земли.

— Народа… Земли? — переспросил Кайр кель’Роан, и рядом с ним высветился призрачный Аспект, похожий на открытую книгу — Говорящий Архив, отражение сущности мудрецов и хранителей знаний, — Я… не знаю такого Народа.

— Они пришли в Единство совсем недавно, — на губах Морвейн вновь заиграла улыбка, — Пришельцы с небесного ковчега, без изъяна низших в крови, и потому способные ходить дорогами древних. В их мире нет ни Скрижалей, ни Рун, ни Звездной Крови, и потому мудрые Предметы и Существа ничего не знают о них…

— А… предки? — спросила Илиана то, что явно волновало ее больше всего, — Как они оказались в твоем Кувшине?

— Наши предки сами отдали мне свои души, чтобы вернуться в Единство и говорить с вами, — отрезала Морвейн, а затем повторила, с еще большей настойчивостью, — Готовы ли вы выслушать их, хранители?

Тишина, а затем — сразу несколько голосов. Пламени Подобный слушал с холодным удовлетворением: правда была страннее любой лжи, и потому — убедительней. И главное, три раскрытых Зрака смотрели на нее, и не видели лжи.

— Великие Древа…

— Она говорит правду!

— Зраки считают, что она говорит правду.

— Это одно и то же.

— Нет, во имя Семи Древ! Это лишь значит, что она считает это правдой…

— Давайте выслушаем духов…

Господин… — в мыслях Вешки пульсировал страх, — Он поднимает слишком многих. Не только названных… Из нижних ярусов слышен… скрежет. Он… нас не слушает… Подкова говорит — надо уходить с колеи!

— Допустим, — сказал хранитель Амарис, — Допустим на мгновение, что неизвестный Восходящий чужого Народа нашел путь, которого не существовало тысячи циклов. Допустим даже, что именно таким путем ты пришла в Единство. Но за твоим плечом в обличье стража на тинг пришел чужак из неизвестного Народа… Кто он, хранительница? Твой слуга… или твой хозяин? Отвечай, Морвейн кель’Талас!

Он явно знал что-то большее. И держал его, как острый клинок, наполовину извлеченный из ножен — выжидая миг для более удобного удара.

— Вы снова задаете неверные вопросы, — ответила Морвейн, — Важно не то, кто стоит за моим плечом. Важно не то, как я вышла из Вечности, и как вынесла оттуда наших предков, ибо это лишь дорога. Важно, зачем я пришла и зачем принесла с собой их души. Ваши предки, хранители кель-родов, принесли вам золотую весть из Вечности. Потому произнесены слова веш-таар и затем я стою здесь! Хватит пустых слов. Во имя Семи Древ и всех Единых, выслушайте своих предков!

Заклинательница абсолютно верно решила, что пора открывать Кувшин, ибо хранитель Амарис шел по верным камням. Нельзя было позволить завладеть инициативой — иначе его могли заставить пройти сквозь Пламя, а кинг Народа Молний рядом с хранительницей Курганов — слишком тяжелый камень на весы подозрения. Этот Амарис… он чересчур много знал и видел, чтобы быть обычным Восходящим — и Око Незримого шептало, что он вовсе не тот, за кого себя выдает.

Золотой Кувшин не завыл, он издал странный долгий вздох, и в зале тинга, около черного диска с картой, возле застывших хранителей стали появляться призраки. На этот раз Морвейн выпускала иных — тех, что не видели Замка Талас, предков других кель-родов, молодых и старых, мужчин и женщин, в странных доспехах и длинных асари. И лица, и сигны, и первые слова ими сказанные — были иными, а осанны — предназначены своим обманутым потомкам.