Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ), стр. 34

Илиана в упор смотрела на Морвейн, и та коротко кивнула, подтверждая, что понимает, о ком идет речь.

— Цветение за два древодня охватило окрестности Замка и весь Курган. Начало порождать странных созданий… Сейчас тысяча Восходящих Саар и Варрен держат его границы ядовитыми дождями и огненными бурями, и оно перестало расти. Роан готовят Руны, о которых говорится в древних заветах…

— Стихии Смерти и Огня, — сказал Кайр кель’Роан, — Заветы знают, как воевать с Садовницей. Ее сперва нужно остановить, не давая пищи для роста — Пепельный Дождь и Черная Соль, затем выжигать улучшенными золотыми слияниями — Мертвый Токсин либо Небесный Огонь вкупе с Великой Бурей. Так уже уничтожали Цветения в иных Кругах.

— У нас почти не было подобных Рун, и мы заказали их у представителей Компании, — заговорил хранитель Варрен, — Это стоило больше половины сокровищниц Варрен и Саар, и нужно еще больше…

Пламени Подобный, услышав эти слова, сдержал улыбку. Хитрейший, как обычно, продавал оружие всем сторонам войны, и как обычно, брал по двойной цене. Подлейший из Хранителей никогда не упускал случая нажиться на чужих бедах — единственный, кто всегда выигрывал при любом исходе.

— Восходящие рода Кель’Талас не пришли на помощь, — сказала Илиана, не повышая голос, но и не смягчая его, — Замок Талас затворен твоим словом, Морвейн. Наши дозорные и гонцы видят алый огонь вашего Ока. Потом принесли слово веш-таар, и теперь мы желаем знать — когда Талас встанут рядом с нами?

— Во имя Семи Древ, сегодня предки скажут и об этом, — пальцы Морвейн медленно гладили вязь золотого Кувшина, — Когда прибудут те, кого мы все ждем…

— Это еще не все, хранители, — теперь Варрен тронул туманный диск карты и тот отодвинулся, показав край Круга. Там горела россыпь огней, а у дальних рубежей тревожно мерцало несколько точек, помеченных странной сигной, похожей на завиток ветра.

— Черные мясоеды поднялись в дальних селениях. Туманники уходят из долин, и наши Руны видят, как они откапывают старое оружие… А на границах наши дозоры видели чужие летающие корабли. Несколько. Их опознали как Руны-Корабли демонопоклонников. Тех, что ходили под крылом Буревестника…

— Серебряные корабли — лишь разведка, — бросил Роан, — Заветам известна тактика Черного Крыла. Где-то во тьме скрывается их Доминион.

Видим старые усыпальницы. Много, — вновь доложила Вешка. — Призывать Скрипторума?

Призывайте, — приказал осколок Единого, глядя на крылатые силуэты, стремительно приближающиеся к башне. Похоже, кель-род Амарис тоже прибыл на тинг — последним, как надлежит самому старшему и уважаемому роду.

— Все это можно удержать, — тем временем говорил Кайр Кель’Роан, — Низшие не устоят против Восходящих, наши дозоры разгонят их за три древодня. Буревестники — опасны, но без своего демона они лишь жалкая кучка Восходящих. В заветах записано, что они уже приходили. И мы знаем, что их Руны-Корабли ничего не могут против Замков и рубежей Курганов. Так что это — лишь попытки отвлечения наших сил… Главная опасность сейчас — Садовница.

— Она — небо! — раздраженно произнесла Илиана, — Живой Рубеж Майр пал за один древодень, и мы не знаем, стоит ли еще Мертвый! Если она прорвет третий и взломает гробницу, Буревестники получат своего демона! Не этого ли они ждут во тьме⁈

— Что говорят заветы о случаях, когда в Круг приходит Один из Тысячи? — спросил Варрен.

— В древних заветах записано, — отвечал Кайр кель’Роан тоном, каким читают давно выученное, — «Если демон Тысячи вступит в Круг, удержите его цепями, живыми от живых, мертвыми от мертвых, тенями от теней, и скорее шлите весть за золотые врата».

— Заветы писали для золота, — сказала Илиана, — А пришло небо, и наши рубежи…

— Заветы писали те, кто знал Тысячу, — Кайр помедлил, словно раздумывая. — Там есть и другие слова… Их читают только Первым Ключам, и не всем родам одинаково… Сказано: «если же сила пришедшего превозможет цепи и стража падет, то остается последний затвор Круга…»

Старик оборвал сам себя.

— Какой затвор, Роан? — спросила Илиана.

— Не мне о нем говорить, — сухо ответил хранитель Роан, — Мой род хранит четвертый Курган. О последнем затворе спрашивайте старшую кровь…

Род Кель’Амарис наконец прибыл.

Три звезды Восходящих, Руны-Птицы и Призрачные Крылья. Пламени Подобный сразу заметил, что их Существа были золотыми — совершенные кел-механизмы, отливающие синевой истинной стали и сияющие золотыми щелями глаз. Только богатый и сильный род мог позволить себе множество подобных Рун, и их Восходящие были под стать — три золота и целая россыпь сильного серебра. Темно-серые хэлио, серебряная звезда в кулаке на сигне, гладкие безликие маски и сияние многочисленных рунных Предметов. Но дело было даже не в этом, а в том, как они держались — Амарис помнили, как выглядела власть Народа Кел и очень старательно подражали павшему прошлому.

Жалкие сторожевые гармы.

Но терраса притихла, стражи всех родов будто подобрались при их появлении. Кто-то отступил в сторону, кто-то склонил голову, кто-то коснулся стигмата. Амарис же подчеркнуто не обращали на других стражей внимания — так, будто тех вовсе не существовало: ни Саар, ни Роан, ни Варрен, ни Талас.

Хранитель Амарис сошел первым.

Зрелое и сильное золото. Узкое лицо без возраста — гладкая кожа, резкие скулы, убранные назад серые волосы. Кровь и порода, тысяча циклов чистой крови, сложенные в неподвижную маску. Ее не было нужды снимать, потому что она и была его лицом.

Он двинулся вперед, пересекая террасу; холодные, неподвижные глаза на мгновение обежали чужих стражей, безошибочно найдя тех, что носили серебряные уста рода Талас. Хранитель рода Амарис не нуждался в Зраке Истины — его Навыки были золотыми, и внутри Пламени Подобного шевельнулось неприятное предчувствие, ибо этот Восходящий мог узреть многое, недоступное прочим.

Хранитель смотрел на него на один удар сердца дольше, чем на остальных.

Испытывать страх осколок Единого разучился раньше, чем насыпали Курган этого рода. Но он помнил подобные взгляды, и вдруг ощутил, что стоит на краю пропасти, потому что слишком зоркий глаз нашел в куче монет ту, что отличается по чеканке. Хранитель Амарис не мог знать, кто перед ним — но он понял, что перед ним кто-то иной, или увидел подозрительные нити в эфирном узоре, или… а за его спиной парили золотые Стражи на Призрачных Крыльях, и начинать здесь бой означало сорвать весь замысел.

На мгновение мир остановился, повис на тонкой ниточке, готовой вот-вот разорваться.

Хранитель Амарис отметил его.

Запомнил.

И прошел мимо.

Серое хэлио мелькнуло в проеме, Пламя пропустило старшую кровь, и терраса тут же ожила: кель-стражи задвигались, кто-то присвистнул, разглядывая золотых Птиц. Осколок Единого уже смотрел глазами Морвейн с другой стороны Пламени…

— Похоже, что самое время посылать в Храм вести! — произнесла Илиана, — По Кругу бьют с трех сторон разом. Это не случайность, а замысел. Тысяча?

— Тысяча.

Тишина повисла в зале совета.

— С четырех сторон, — сказал хранитель Амарис, сходя со знака Переноса — он появился пару мгновений назад и слышал последние фразы.

— Что?

— По Курганам бьют с четырех сторон, — повторил Амарис, и взглянул в сторону Морвейн, — Не правда ли, Морвейн кель’Талас?

Глава 13

Тишина вновь воцарилась в зале.

Пламени Подобный слышал ее через чужие уши — короткий миг безмолвия перед бурей. Его тело стояло на террасе, глаза считали Восходящих рода Амарис, парящих над балконами — старшая кровь привела на тинг больше серебра, чем все остальные, вместе взятые, но сам осколок Единого был по ту сторону Пламени — в зрачках Морвейн, в ровном стуке ее сердца. Третья мысленная нить уходила вниз, под корни Арандара, где Вешка шептала:

Поднимает. Много… Кости встают сами… Идут. Идут наверх… Он… он… шепчет, мой господин!