Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ), стр. 33

Его интересовали только две вещи: расположение башни тинга и Храма Вечности. Вернее — три, еще имел значение Седьмой Курган, но его скрывал сам исполинский комель Великого Древа, раз даже посвященные кель-родов не знали точного места.

Истинное зрение выдало точку сбора — одну из башен, где сияло множество рунных аур. Восходящие, Предметы, Руны-Существа — сотни, ибо каждый кель-род прибыл с вооруженной свитой. Чуть позже он увидел поднятые сигны и Птиц, а затем — и Храм Вечности, спрятанный меж двух огромных корней чуть ближе к Древу. Чужой, как золотой зуб в черном рту, и от него к башне тинга вела длинная ступенчатая дорога. Это было плохо — Храм оказался ближе, чем он желал. И хорошо — по той же причине.

Пока кортеж Талас снижался, два серебряных Существа, призванных Пламени Подобным, двигались совсем другим путем. Мысленные узы, связывающие осколка Единого с Вешкой и Подковой, были крепки — и он знал, что невидимые караванщики уже там, ищут один из многочисленных входов в подземелье. Миссия недаром была поручена именно им — дети Феллос хорошо умели прятаться, а Вешка в совершенстве владела искусством поиска. Нейтральная территория старого города — не Замок, тем более в дни сбора, когда много Восходящих пересекают руины…

Спуститесь до третьего яруса и найдете усыпальницы со знаками кель-родов. Оттуда проложите пути, ведущие к башне тинга, а затем призовете то, что я вам дарую…

Подкова нес в Скрижали золотое семя — Руну Скрипторума Некролита, которую Морвейн на время доверила караванщикам. Этот дар вначале ужаснул, ибо они поняли жуткий замысел, но Пламени Подобный и не обещал, что колея будет легкой. Главная опасность заключалась в том, что Скрипторум мог набрать огромную силу среди древних костей, ибо ни Вешка, ни Подкова не могли контролировать владыку Некролита. Да, накануне Морвейн говорила с ним и Скрипторум услышал, однако в делах с такими созданиями не полагаются лишь на слова. Утешало то, что он был Существом, которому отведено всего час жизни за призыв, а значит — непоправимое не успеет свершиться.

Сам же осколок Единого уже получил свою Кровь — дорого, как и обещал проклятый слуга Хитрейшего. Он как будто знал, сколько Монет есть в Скрижали Одного из Тысячи — и попросил ровно столько, чтобы у Пламени Подобного не осталось почти ничего. Часть любимой игры Хранителя — хозяин Контракции в очередной раз намекал, кто здесь игрок, а кто фигура…

Но зато в тайной Скрижали фигуры теперь пылала небесная Руна.

Стража тинга кружила в воздухе перед башней — их сперва взяли в клещи, а затем встретили на выступе, где садились Руны-Птицы. По одному дозору от рода — изломанный клинок Саар, костяной венец Роан, две скрещенных стрелы Варрен. Судя по знакам, почти все кель-рода были уже здесь…

Раскрылись серебряные Зраки Истины — один, второй, третий. Скользнули по имени, золотому Титулу, Первому Ключу и погасли, не найдя лжи. Морвейн кель’Талас, погибшая сотню циклов назад, действительно стояла перед ними во плоти, и кель-стражи молча расступились в сторону, давая ей дорогу.

Внутри первой их встретила золотая Восходящая. Седые волосы, заплетенные в тугую корону, властное, изрезанное годами лицо, и серые глаза Аммос — как два живых бриллианта. На темно-красном хэлио сиял Первый Ключ хранительницы Кургана и сигна дома Саар.

— Морвейн кель’Талас, — произнесла она.

— Илиана кель’Саар, — ответила Морвейн.

— Я слышала о тебе. Мои дозорные донесли, что проводили тебя в Замок Талас и… — уголки сухих губ дрогнули, — говорили с моим мертвым мужем. Он… с тобой?

— Он со мной, — в руках Морвейн материализовался Воющий Кувшин, — Он будет говорить вместе с остальными.

— Тогда Саар будут слушать до конца, — сказала Илиана.

— Собрался ли тинг?

— Варрен и Роан здесь с полуночи. Я прибыла на рассвете. Нет только рода Амарис, но их сигны совсем близко.

— Старшая кровь не спешит, — чуть улыбнулась Морвейн.

— Старшая кровь никогда не спешит. Иди сквозь Пламя, кель’Талас.

Это не было просто словами. Простое зрение увидело бы лишь дрожание воздуха, рунное — стену прозрачного огня, но истинному открывалась сложная вязь древних глифов. Зал тинга лежал за золотой преградой, что сами кел когда-то называли «тэль-ораан» и ставили на порогах мест, где не доверяли лицам и именам. Младшие называли его проще — Пламя, и оно смотрело вглубь, стирая маски, ложные сущности и замаскированные рунные контуры.

Морвейн ничего не угрожало — а вот осколку Единого не стоило идти сквозь него — его имя, Титул и Народ были бы раскрыты. К счастью, кель-стражей внутрь и не пускали — совет принадлежал хранителям родов и никому больше.

— Живые остаются снаружи, — коротко приказала Заклинательница, не поворачиваясь к своим воинам, и Пламени Подобный вместе с остальными послушно отступил в сторону. Им предстояло остаться на выступе-террасе, охраняя единственный вход в башню — вместе с кель-стражами других родов. Одновременно осколок Единого ощутил, как его коснулся разум Морвейн — и между ними протянулась и окрепла невидимая ниточка мысленной связи. Такой же, какая держала Вешку и Подкову: он мог видеть и слышать, что происходит в зале тинга — глазами и ушами той, что там находилась.

Боль кольнула середину груди, когда Морвейн пересекла Пламя. За ней прошла Илиана и удовлетворенно кивнула — хранительница Талас выдержала проверку.

В этот же миг Вешка наконец доложила:

Мы внизу. Первый путь найден. Много старых костей…

Знак Переноса переместил Морвейн в зал тинга.

Древний чертог располагался на вершине — один из прежних залов рунных дозорных, чьи недреманные очи некогда хранили древний город. Подобные Эсмерре, они давно исчезли, оставив от себя лишь странные Предметы и сердце чертога — черный каменный диск, над которым трепетала карта Круга, сотканная из бледного света. Призрачный Арандар поднимался из центра, вокруг него виднелись шесть Курганов, Замки (над каждым светилась крошечная сигна), Малые Древа, дороги и линии вод. Огоньки отмечали множество объектов — малые поселения, места скопления и передвижения Восходящих, древние рунные метки и рубежи Курганов. Вокруг одного расползлось зеленое пятно — Цветение, охватившее Аран-Майр и его окрестности.

Хороший, старый Предмет — и наследники Аммос умели им управлять.

Возле стола, обсуждая что-то, стояли еще двое. Гладколицый Варрен, не молодой и не старый, но еще не достигший золотого ранга, и старик, представляющий род Кель’Роан. Он казался старше Илианы, старше всех в этом зале, и Морвейн обратилась к нему первой:

— Во имя Семи Древ, Кайр кель’Роан! Не думала, что мы встретимся в этом мире.

— Морвейн кель’Талас, — сухие пальцы старика дрогнули и сплелись, — Ты… ушла, когда я был совсем юн. Ты еще помнишь мое имя?

— Того, кто дрался на фионтаре, чтобы назваться серебряным щитом? — медленно улыбнулась Морвейн, — Женщины такое помнят дольше ста циклов. Даже в Вечности…

— Но как? — теперь дрогнули губы старика, — Ты выглядишь… как тогда, а я уже на пороге Вечности. Разве мертвые возвращаются оттуда?

— Сегодня ты спросишь их об этом сам, — Морвейн обвела глазами чертог, остановив взгляд на пустом месте со знаменем и сигной рода кель’Майр.

— Майр не прибыли, — сказала она медленно.

— Все видят, что происходит возле их Кургана, — ответила Илиана, — Тем Майр, что уцелели, сейчас не до тинга. Мой Замок принял некоторых, другие ушли к Варренам…

Повинуясь движениям ее руки, призрачная карта приблизила зеленое пятно. На его границе мерцали золотые вспышки и двигались крошечные точки. Много, очень много…

— Цветение началось прямо в Замке, — продолжила она, — Похоже, семя скрыто принесли внутрь — выжившие говорят о задержанном на рубеже странном караване. Замок Майр — главный очаг заражения, там не выжил… почти никто. Мы опознали сердце Прорыва — это Гнилая Садовница. В хрониках упоминается как Цветок или Цветущая из Тысячи Братьев. Ее ранг — срединное небо.