Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ), стр. 32

— А второй путь? — жадно спросила Морри.

— Второй — для избранных. Слышала ли ты об Ордене Истинных?

Морри неуверенно качнула головой — кель-рода не учили этому, и Пламени Подобный знал, почему.

— Истинные рождены Кровью Истока в начале времен и не носят гвоздей. Когда Истинный умирает, его душа не уходит, а ищет другое тело. Потому они следуют древнему обету — исчерпав свой срок, уходят дорогой сброса. Особая Печать стирает прошлую жизнь, и душа, очищенная от всего, уходит в Единство, чтобы пройти по лестнице заново. Понимаешь разницу, дитя? Вечность сохраняет себя — и гниет заживо. Сброс очищает — и ты растешь снова. Только Истинные не умирают никогда, хотя и их можно убить…

— Но, если так можно… это же выход! Почему так не делают все?

— Потому что Единые запретили.

— Что? Почему?

— Когда-то Истинных было много. Еще до того, как Кел стали называть себя Народом. Истинные создавались из первозданной Крови Истока. Они должны были защищать разумных, указывать путь Восхождения и проходить по нему первыми. Но потом Единые решили, что больше их создавать нельзя.

— Почему?

— По той же причине, — сказала Морвейн.

— Они тоже становились чудовищами?

— Некоторые. Тысяча — ведь тоже происходит из Истинных, дитя мое. Долгая жизнь дает слишком много власти. Ты начинаешь знать больше других. Уметь больше других. Помнить то, о чем все остальные знают только из легенд. Смотреть на других, будто они наивные дети… Единые решили, что Истинных не должно становиться больше, чем однажды породил Исток.

— Значит, бессмертие запрещено Едиными?

Пламени Подобный знал ответ, который не дала Морвейн. Древний, как Единство, жестокий, как Единство, и великий, как Единство. Поэтому он шагнул вперед и сказал:

— Нет.

Морри удивленно взглянула в его сторону — безмолвный серебряный слуга был частью покоев, подобно рунному светильнику, но Морвейн смотрела иначе.

— Госпожа позволит сказать слово?

— Говори, Уголь.

— Бессмертие не запрещено Едиными, Восходящая, — осколок Забытого теперь смотрел на юную наследницу, — Наоборот, назначено — как награда всем, кто идет по дороге Восхождения. Что выше неба?

Молчание. Тень шагнувшего вперед Пламени Подобного накрыла алые отсветы, падающие в чертог из высоких окон.

— Выше неба стоят Единые, — сказал он, — И в этом истина. Те, кто прошел путь Восхождения до конца, становятся Единым — и это единственная дорога к бессмертию, которая не лжет. Другого пути никогда не существовало. Все, что должно — идти по нему.

— Кто ты? — внезапно спросила Морри, ибо ее зрение и предвидение были острыми, и они угадали за фигурой слуги куда большую тень. Угадали, но не поняли.

— Слуга твоей госпожи, — ответил осколок Единого, вновь отступая.

— Ты тоже пришел из Вечности?

— Спроси меня после тинга, юная Восходящая.

Морри повернулась к Морвейн, а та молчала, и лицо Заклинательницы было непроницаемо.

— Бабушка этого не говорила.

— Ей лгали еще с колыбели. Как и мне. Как и тебе, дитя…

— Возьмешь меня на тинг?

— Сперва причешись, — ласково улыбнулась Морвейн, — Ты похожа на туманника после линьки. Это неподобающе для молодой хранительницы, которой дали мое имя…

— Я не собираюсь быть хранительницей! Я страж и дозорная!

— На тинг ты не поедешь, дозорная. Это слишком опасно, потому что только Незримый знает, чем он закончится. Другие рода могут не захотеть слушать предков…

— Теперь я не боюсь смерти. И я умею сражаться!

— Верю. Потому ты останешься в Замке, — спокойно, но непреклонно сказала Морвейн, — Иначе кто передаст другим, что я рассказала тебе?

Несколько мгновений они смотрели друг на друга. А потом Морри неожиданно подалась вперед и обняла ее. Неловко, но крепко, а Морвейн медленно обняла правнучку в ответ.

— Вернись, — прошептала Морри.

Пламени Подобный молчал. Где-то там, за пределами мира, Вечность полагала себя бессмертной и непобедимой. Жалкая, лживая, обреченная — она не понимала, что даже тьма небесных Восходящих проиграет битву женщине, которая объяснит ребенку, почему люди должны умирать.

На тинг они выступили на рассвете.

Глава 12

Замок проводил новую хозяйку молча.

Затворы открылись, выпуская наружу летающий отряд. Кортеж рода Талас был невелик, но подобран мастером-над-дозорами и предками из тех, кто вызвался сам. Руны-Птицы, родовая сигна с серебряными устами — и Морвейн, не скрывавшая ни лица, ни золотого ключа хранительницы. За ее плечом по-прежнему держался слуга, сейчас почти неотличимый от остальных кель-стражей. Серебряная маска, серебряные уста на темно-синем хэлио — лишь имя и Титул Восходящего скрыты…

Великое Древо Арандар, Алый Корень, поднимался впереди огромным костром, и Медные Башни окружали его тонким ободом — останки древнего города на самом краю видимости. Сзади, на стенах Замка, уменьшались силуэты провожающих — много людей, мужчины в кель-броне, женщины в темно-синих хэлио. Восходящие и те, кто еще не получил стигмат. Стояла среди них и Морри, наконец причесавшая кудри, и она, все они смотрели вслед новой хранительнице, что за одну ночь заняла место дочери, затворила Замок и созвала на тинг все кель-рода Янтандера. Для многих Морвейн стала чудом или небесным знамением, но самые умные уже задавались вопросом: как будет дальше жить род Кель’Талас, если вся их стража потеряла смысл? Что скажут остальные рода, выслушав своих предков?

Ответа не знал никто, даже Пламени Подобный.

Земли Талас пылали внизу раскаленным железом и серебром. Скалы, ферритовые рощи, глубокие и темные озера, каналы и мосты, идеально ровные линии дорог. Внутренняя область между Курганами и Великим Древом была благоприятна для жизни, хоть и не слишком велика — и здесь осколок Единого впервые увидел Круг Янтандер таким, каким его задумали.

Шесть одинаковых черных гор, слишком правильно расставленных вокруг центра, на каждом — рубиновый факел Малого Древа. Высокий Аран-Талас остался за спиной, приземистый Аран-Саар — справа. Еще правее — Аран-Майр на Кургане Буревестника, и у его подножия светилось мутно-зеленое марево. Возле него что-то происходило — похоже, там бушевали золотые бури, насланные Восходящими. И Древо, и Курган были скрыты облаками, в которых постоянно вспыхивали зарницы. Зарево казалось заметно больше, чем вчера — похоже, с Прорывом Садовницы пытались организованно бороться. Это было хорошо — чем больше сил кель-рода сейчас тратили на сдерживание безумной сестрицы, тем слабее они будут на тинге…

Черно-алая колонна Арандара приближалась. Пожалуй, этот Игг был моложе Элтанира, но почти не уступал ему статью. Как и все рубиновые Древа, предназначенные для подземных и вулканических октагонов, он обладал огромными, разветвленными корнями, издали напоминающими горные отроги. Они поднимались к стволу багровыми хребтами, под которыми некогда и находились Медные Башни — разрастаясь сотни циклов, Алый Корень поглотил и скрыл древние кости кел-города. Когда-то это был большой город-кольцо — Народ Кел любил строить такие, но то, что сохранилось, было краем блюда со съеденной серединой — стройные башни в разветвлениях корней, чей серебряный лиор отливал алым в свете Великого Древа. Некогда они окружали город, соединенные длинными дугами арочных переходов; сейчас мосты пали, часть башен накренилась или была разрушена проросшими насквозь корнями, но многие еще стояли, высокие и тонкие, с острыми гранеными вершинами и площадками для летучих кораблей.

В этом Круге не было Народа Древа или иных обитателей Игга — Алый Корень и Медные Башни считались нейтральной территорией, принадлежащей всем — и никому. Постоянно здесь жили немногие — по большей части мясоеды, собирающие звездные дары Древа и платящие ими грозным Замкам. Медные Башни наполнялись жизнью, когда приходили караваны из иных Кругов, или прибывали сами кель-рода — встречаться, торговать, проходить ритуальные испытания и получать стигматы. В каждом Круге свои обычаи, непохожие на другие, а Круг Янтандер был сторожевым Кругом, и потому осколок Единого не видел ничего особенного в этом устройстве. Бывали земли куда более странные и диковинные, ибо Единство почти бесконечно…