Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ), стр. 30

Пламени Подобный вспомнил присказку Великих Караванов, глядя, как из вихря Звездной Крови материализуются две фигуры.

Вешка появилась уже в движении, готовая уйти в невидимость, рядом с ней соткался Подкова, золотые линии на черепе которого замерцали и погасли. Оба караванщика, ставшие его Рунами-Существами, настороженно оглядывались — ведь их прежнее мгновение закончилось в самом сердце Цветения. Но сейчас вокруг была лишь черная кладка, пыль на пустых клетках для крылатых гонцов, да рубиновый отсвет Аран-Талас в узких щелях окон — Один из Тысячи призвал их в башне вестей, пристроенной к личным покоям хранительницы.

— Где… — начала Вешка, по привычке открывая Скрижаль, чтобы выпустить дозорные Руны, но осколок Единого жестом остановил ее:

— Там, куда не дотягиваются чужие глаза и уши.

Взгляды и позы караванщиков изменились, когда они поняли, что находятся в безопасности. В погибающем Замке Майр, превращенном в безумный сад Цветка, они смотрели на него иначе. Теперь Садовница осталась далеко и спасительная колея выглядела именно тем, чем и была.

Рунным рабством.

Вешка выпрямилась. Тонкая, выцветшая, лицо без возраста — и скрытая ненависть в глазах — нож, которым нельзя дотянуться до горла. Подкова смотрел иначе, он взвешивал, будто готовясь к торгу.

— Что хочет господин от лишенных колеса? — прохрипел он.

— Теперь вы — мои, — сказал Пламени Подобный, — На каждом по тысяче Монет, но долг можно выплатить. Монетами, Рунами, верной службой. Сейчас вы внесете первый платеж. Откройте Скрижали…

— В Клятве… не сказано, что ты заберешь наши Руны.

Жалкая попытка уйти от неизбежного.

— Верно, — кивнул осколок Единого, — Но вы — мои Руны, все ваше — мое, и я могу забрать все, не спрашивая… Вместо этого я предлагаю выкупить себя — все, что я возьму, будет посчитано.

— Посчитано? По чьей цене? — скривился Подкова.

— По моей, — улыбнулся Пламени Подобный.

— Теперь я верю, что ты ходил одной дорогой с Караванами…

Через три долгих вздоха два серебряных круга нехотя раскрылись, ибо он предложил им выбор без выбора. Осколок Единого мог бы забрать все, однако мудрый хозяин никогда не оставит слугу нищим, голодным и лишенным надежды. Потому Пламени Подобный смотрел в чужие сундуки внимательно, не торопясь, и холодно просчитывал, что именно взять, а что — стоит оставить, ибо глупо ломать инструмент, который будешь использовать.

Сокровища каравана хранил Обочина, Скрижали его спутников — лишь личные запасы двух серебряных Восходящих. Но дети Феллос не ходили по опасным дорогам с пустыми руками…

Дозорный и поисковый арсенал Вешки — Очи Искателя, Браслет-Картограф, Призрачных Коней, Дальний Взор, Невидимость, Полет, Тишину и другие способы уйти от преследования он не трогал вообще. Хороший набор разведчика-искателя, собранный не за один десяток циклов. Подкове оставил Руны Пути и управления Существами, дорожные Предметы и все, что связывало с Атласом.

Но остальное — забрал. Звездные Монеты — семьдесят у разведчицы, девяносто у возницы, несколько боевых Рун, Предметов и Рун-Свойств, несколько Порталов, и ключей в тайные Домены, включая Черный Причал и Перекресток.

— Списано по две сотни с каждого, — сказал осколок Единого, когда Скрижали закрылись, — Осталось по восемь сотен. И слушайте дальше: каждая честно исполненная колея спишет еще сто монет долга с каждого. Пройдете со мной восемь дорог — и Клятва вас отпустит.

Вешка вскинула голову, в глазах Подковы загорелся расчет — восемь заданий не вечность. Это дорога, у которой виден конец, а по таким маршрутам дети Каравана ходили.

— Я забрал ваш жир, но не кости, — продолжил Пламени Подобный, — Все, что нужно для работы, осталось при вас.

— Что за колея? — спросил хранитель путей.

— Бывали ли вы в Медных Башнях?

— Под Алым Корнем? Дважды, — облизнул губы Подкова, покосившись на алую щель окна.

— Внизу?

— Господин спрашивает про катакомбы Мертвого Города? — спросила Вешка, — Там только старые гробницы и древние кости. Дурное место.

Пламени Подобный улыбнулся — она знала, это уже было хорошим началом.

— Сможете незаметно проникнуть туда?

— Сможем, — сказала Вешка спокойно, без похвальбы, — Что там нужно найти?

— В Медных Башнях собирается тинг. Все кель-рода Янтандера со своими хранителями и стражами. И пока наверху будут говорить живые, вы должны тайно спуститься в Мертвый Город, отметить все входы и выходы и разметить пути, ведущие оттуда наружу. Старые лестницы, колодцы, провалы, погребенные улицы, трещины… Такие пути, чтобы прошли большие караваны, везущие тяжелый груз…

— Что за груз? — спросил Подкова.

— Не твоя забота. Твое дело — колея.

— Это разведка дороги, по которой пройдет войско, — тихо сказала Вешка, — Верно, мой господин?

— Верно то, что вы получите по сотне за эту колею. И держитесь подальше от Храма Вечности. Если кому-то придет в голову продать мои тайны — Обочина знает, чем кончаются такие сделки.

Долгое молчание. Жуткая судьба предводителя запомнилась караванщикам надолго — и повторить ее желал бы лишь безумец. Потомки Феллос не были ни безумны, ни глупы — но при этом достаточно трусливы, чтобы не бросать вызов тому, кого Цветок назвала «братиком»…

— На нижних ярусах, говорят, встречаются создания Некротики, — поежилась Вешка, — Нам понадобится защита от нее.

— Об этом можешь не беспокоиться, моя, — хищно улыбнулся Пламени Подобный.

Вешка сглотнула. Подкова сказал:

— Мы поняли колею. Когда выходить?

— Я призову вас.

Он отпустил их — сначала старика, потом разведчицу. Эти двое были полезны, особенно — если будут работать с надеждой. Восемь дорог. Он знал, что не даст им пройти все — до того, как все дороги потеряют значение, но надежда работает и в долг.

Затем пришел черед его собственной Скрижали.

Морвейн оказалась щедра.

Тридцать сфер обратилось в девять тысяч капель Звездной Крови.

Двадцать серебряных Рун. Развитие, Повышение, Усиление и три Универсальных — сокровища рода. Три Развития он вложил в Движение, четыре — в Мощь, и оба Атрибута замерли на золотом пороге. Поглощать больше пока не следовало — сто тридцать пять серебряных звезд та пограничная черта, что отделяет серебро от золота, и осколок Единого сейчас стоял прямо на ней. Еще одно Развитие — и плащ его Восхождения заблестит золотом, а на скромного слугу хранительницы обратится немало любопытных взоров. Нет, на тинг он войдет обычным серебром, а выйдет…

Только Незримый знает, кем.

Руны Повышения осколок Единого вложил, наоборот, в защиту — многие хранители кель-родов вырастали до крепкого золота. Холодное, Штормовое и Огненные Сердца (одно нашлось у Подковы) сначала стали серебром, а затем превратились в Навыки, ибо это был еще один путь закалки тела. Теперь большинство стихий были против него почти бессильны, а те, что могли причинить вред, должны были отразить Витамантия и Животворный Рост. Два Усиления же достались Огненной Крови — вместе со Стихией Небесного Огня, в которую была обращена одна из Универсальных Рун, Звездой, в которую превратилась другая, и Изменением. Результат того стоил — Расплав Крови, мгновенно обращающий кровь в жилах врага расплавом истинного огня, да еще доступный раз в тридцать ударов сердца. Страшное точечное оружие, эта Руна почти наверняка убивала любого серебряного Восходящего. Будь она у него раньше, Азимандии не потребовались бы Живые Цепи… Золото с высокими Телесностью или стихийной устойчивостью имело шансы выдержать удар, однако ценой тяжелых ран и немедленного золотого Исцеления.

Остальные Руны Развития он отдал Навыкам ветки Энергии, ибо вкладывал в них непростительно мало. Требовалось еще и еще — звезд не бывает много, но три Универсальных серебра осколок Единого приберег, они могли понадобиться в решающий момент…

Помимо Рун, Заклинательница дала ему двести Звездных Монет — вкупе со взятым у караванщиков теперь он имел почти пять сотен — количество, которое обычный Восходящий не соберет за всю жизнь. Да и потратить — тоже не хватит Славы.