Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ), стр. 22

Пламени Подобный заметил — дозорные старались не смотреть туда. Каждый раз, когда стон долетал, некоторые из них украдкой чертили в воздухе оберегающий знак. Кель-стражи, гроза демонов, творили охранные жесты, как деревенские дети — страх уже вошел в Круг и поселился в их сердцах. Это было хорошо, но следовало указать ему верную дорогу…

Шесть уделов лежали вокруг Великого Древа подобно кускам разбитого зеркала. Янтандер принадлежал кель-родам давно — это было видно по паутине дорог и рубежей, дозорным башням и селениям младших Народов, окруженных аккуратными полями. Земля Круга была богата камнем и ферритом, и потому они теснились у водоемов и по берегам рек. Выше поднимался Замок Кель’Саар, черный зуб на фоне рубинового ореола своего Древа, испещренный частоколом сигнальных огней. Над ним, подобно потревоженным жужням, роились светящиеся точки.

Границу владений Талас они пересекли незаметно — Пламени Подобный понял это, когда молчавшая Морвейн выпрямилась в седле и начала посматривать вниз. Ее земли были беднее соседних, но зато в них имелась вода. Цепь темных, глубоких озер, реки и водопады, чья вода блестела серебром, искусственные каналы и мосты, и дороги, идущие к родовому Замку…

Малое Древо Аран-Талас, узкое и острое, как кинжальный клинок, издалека пылало исполинским факелом. Полупрозрачная, сложенная из света и ветвей крона, тлеющая рубиновая колонна ствола и корни, багровыми плетями оплетающие вершину Кургана. Черная гора, под которой лежал Янтандер, казалась слишком правильной для природного творения, и даже отсюда, за много тысяч шагов, Пламени Подобный ощутил, как древняя память отозвалась глухой болью.

Брат. Совсем близко.

Не время. Еще не время.

Замок Кель’Талас стоял между Курганом и озерами. Три яруса стен, семь тонких, граненых башен над ними, соединенных крытыми мостами на головокружительной высоте. Центральная, самая высокая, несла на вершине огромный кристалл, в глубине которого вращалось голубое сияние — золотое Око, страж стражей. Ниже, на стенах и площадках для летучих кораблей, было заметно движение — кель-род не спал.

Их заметили издалека.

Замок был окутан полупрозрачным куполом из бледных бликов, а касание Ока проверяло сигны пришельцев — Пламени Подобный видел, как тревожно приблизился Эйран, и как Морвейн властно подняла руку, отдавая Оку свою сигну, имя и Титул. Замок должен был признать ее, и он признал. Купол мигнул и исчез, однако с башен навстречу рванулись две летучие тройки — одна пошла параллельным курсом, а вторая перерезала путь, явно увлекая за собой. Дозор Саар последовал — Морвейн в его центре тоже, и полет этот закончился на площадке перед огромными вратами из звездного феррита. Высотой в десять ростов, они были покрыты серебряной вязью, и в боевых щелях на пришельцев недобро смотрели тлеющие жала испепелителей.

Дозорные Кель’Саар и Кель’Талас обменялись несколькими возгласами, но все внезапно замолчали, когда Морвейн царственно сошла с Руны-Птицы и остановилась перед стражами. Те, что принадлежали роду Талас — серебряные уста на синем фоне, уставились на нее, как завороженные, и лишь один, кашлянув, нарушил тишину:

— Кто…

— Ар-таласар! — громко произнесла Морвейн, поднимая руку. Она не смотрела на стражей — лишь на врата, и вязь вспыхнула — не тревожным багрянцем, а глубоким серебром, волна света пробежала снизу вверх. Огромные черные створки дрогнули, а затем — начали медленно разъезжаться в стороны, а испепелители нырнули, спрятавшись в потайные ниши. Малое Око, сияющее над вратами, на мгновение замерло, а потом мигнуло серебряным зрачком, и Пламени Подобный услышал, как потрясенно выругался один из кель-стражей.

Замок узнал свою хранительницу, одним словом снявшую печать затвора.

Уже дважды за день осколок Единого смотрел на людей, у которых из-под ног вынули твердь. Стражи рода Талас смотрели на имя и Титул Морвейн — и не могли поверить, ибо ее родовая звезда давно погасла, и серебряная маска висела на стенах главного зала. А теперь хранительница, похороненная больше ста циклов назад, во плоти стояла на пороге, и Замок слушал ее, как покорный пес. Морок, наваждение, обман Забытого? Они не знали — и не знали что делать, потому что древние заветы ничего не говорили о том, как следует поступить с теми, кто вернулся из мертвых.

— Что… кто ты… госпожа? — наконец решился один из стражей.

— Ты ослеп, ключник? — ледяным тоном осведомилась Морвейн, — Я — Морвейн кель’Талас, хранительница Кургана Янтандера. А кто ты, преграждающий дорогу в мой дом?

— Но…

— Отвечай, кто сейчас хранит ключи Замка?

— Госпожа Эльвейн кель’Талас, хранительница Кургана Янтандера, глава кель-рода…

— Прекрасно, — холодно улыбнулась Морвейн, — Ведите меня к ней. Я хочу видеть свою дочь.

Глава 8

Дочь.

Кель-стражи Замка Талас потрясенно переглядывались. Сразу несколько Зраков Истины изучали невозможное имя и Титул золотой Восходящей, но распахнувшиеся врата и мерцающее серебром Око над ними лучше слов говорили: в Замок вернулась его прежняя хозяйка. Именно поэтому Морвейн спокойно пошла вперед, не обращая внимания на растерянных стражей, и Пламени Подобный двинулся за ней, держась сзади и чуть правее, как и приличествует стражу.

— Госпожа! — опомнился один из старших ключников. Он сорвал серебряную маску, обнажив немолодой лик, — Замок помнит тебя, и Зрак Истины не обманывает, но… хранительница Морвейн кель’Талас погибла более ста циклов назад, отражая прорыв, а ее стигмат ушел в Вечность! Как… как это возможно?

— Все верно, ключник, — остановилась Морвейн, взглянув на него, — Как твое имя?

— Эйлар кель’Талас, госпожа…

— Я помню твое созвездие. Твой дед, Эйлар из рода Майр, был серебряным щитом моей сестры. Помню, он постоянно жевал кислый корень, — Морвейн чуть усмехнулась, — В этом вы похожи… Смотри сюда, ключник!

Она снова коснулась Воющего Кувшина, и чуть слышный стон заставил вспыхнуть Скрижали стражей, но они тут же замерли — потому что вокруг Морвейн появилось несколько призрачных фигур. Мужчины в кель-броне, женщины в длинных темно-синих хэлио — разные лица, но одна сигна — такая же, как на наплечниках самих стражей.

Серебряные уста, знак рода Кель’Талас.

Стало совершенно тихо. Кто-то узнал лицо с изваяния, из родовой Саги или серебряной маски, кто-то чертил в воздухе охранные знаки, кто-то в страхе отступил настолько резко, что ударился спиной о створку ворот.

— Да, я была мертва. Сто циклов я провела в Вечности, — чеканила Морвейн, — И вернулась оттуда с вестями, что важнее древних заветов, в час, когда древние печати трещат, а вы ничего не знаете о своем главном враге! И если стражи не желают проводить меня к хранительнице Замка, это сделают их предки!

Она не добавила «с дороги, живо», но тон и раздражение золотой Восходящей были совершенно ясны, а гнев таинственной посланницы Вечности никто не хотел испытать на себе. Золото не отчитывается перед слабыми, к тому же Морвейн хорошо знала свой Народ и уверенно била в нужное место — кель-рода растили в почитании владык Небесного Трона, и вряд ли кто-то из них мог вообразить, что из Вечности можно вырваться без их соизволения.

Картина была достойна Саги: стражи, потеряв строй, поспешно расступились, Морвейн, вздернув подбородок, вошла в Замок, и осколок Единого последовал за ней. Немного помедлив, часть стражей двинулась следом, сопровождая призрачную процессию, но не решаясь остановить — ибо, в отличие от землян, полукровки Янтандера прекрасно знали о Некротике, ее созданиях и тех, кто ими управляет. Да и поднять Руны на священных духов предков, вернувшиеся из Вечности — кощунственно…

Внутри Замок казался больше, чем выглядел снаружи.

Целый мир — длинные галереи, внутренние площади, переходы и световые колодцы. Черный камень и звездный феррит, ибо Круг Янтандера был богат ими. Стены плавно уходили в перекрестия ребристых сводов, рунные светильники и мозаика из солнечного камня дарили свет. Ни факелов, ни копоти, ни дыма — Замок был стар, но не примитивен. Взгляд Пламени Подобного узнавал почерк кел-мастеров — подобно погибшим обитателям Эстэ, кель-полукровки Аммос сохранили часть древних знаний и умений. Но их не выжигали небесными Рунами, не рассеивали и не переселяли — Вечность поселила их при Курганах, и за это позволила оставить немного игрушек.