Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ), стр. 21
Род Кель’Саар, соседи и вечные соперники Кель’Талас.
Два серебра, три бронзы, четыре дерева. Они издалека увидели золотой ранг Морвейн, скорее всего — еще через дозорные Очи, но не побоялись преградить дорогу — глупость, самонадеянность или власть древних правил стражи Курганов? Осколок Единого ставил на третье — и теперь дерзкий замысел Морвейн проверялся на прочность.
— Именем Кель’Саар, стойте и не двигайтесь! — старший страж поднял руку, над которой грозно мерцало две Руны, — Кто таки…
— Именем Кель’Талас! — холодно и высокомерно бросила в ответ Морвейн, — Ваши Руны слепы? Или ты, страж, не видишь, кто перед тобой?
Страж осекся, потому что разглядел — и ее имя, и открытый Титул.
Невозможные здесь, сейчас и вообще.
— Золотая… госпожа, — голос стража под серебряной маской осекся, — Но хранительница… рода Кель’Талас носит иное имя…
— Неужели, страж? — тон Морвейн был резким и одновременно снисходительно-ядовитым, — А как звали прежнюю, ты знаешь?
— Я не знаток родовых созвездий, но в Круге — большой прорыв, золотая госпожа, — в голосе стража появился металл, — Все дороги закрыты, все неизвестные Восходящие обязаны пройти проверку! Потому, госпожа… если ты та, чье имя носишь, позволь затворить твою Скрижаль и следуй за нами. В Замке Кель’Саар проверят твои слова!
— Я знаю древние заветы получше юных кель-стражей, — улыбка Морвейн была очень холодна, — Я здесь по делу веш-таар, и оно не терпит отлагательств! Приказываю, дети рода Саар — проводите меня в Замок Талас немедленно и без лишних вопросов!
Веш-таар. Шорох пробежал по рядам дозорных. Пламени Подобный не знал, что это значит — вероятно, Морвейн назвала тайное слово, открывающее проход или означающее крайнюю важность ее миссии…
— Веш-таар, — почтительно повторил старший страж, а остальные беспокойно зашевелились, — Но, госпожа, сейчас прорыв… Я получил приказ…
— Прорыв, — повторила Морвейн и ее голос опустился еще на полтона, не суля стражам ничего хорошего, — Что ж, глупое дитя. Ты не помнишь родовых созвездий, ты не знаешь имен, ты слышишь только приказ. Тогда я позову того, кого ты знаешь.
Пламени Подобный был готов к любому исходу, ибо сейчас наступал самый опасный миг — пальцы Морвейн отворяли печать Воющего Кувшина, и кель-стражи могли счесть это нападением. В дни прорыва любые меры допустимы, а демонопоклонники хитры и могут пойти на любую подлость — так их учили из поколения в поколение, и потому Скрижали дозорных открылись спустя мгновение… и замерли.
Между Морвейн и стражами появился призрак.
Старый воин в полупрозрачной кель-броне, безоружный, в сдвинутой на затылок серебряной маске. На его наплечнике, сотканном из бледного света, отчетливо проступала сигна — изломанный клинок на багровом поле.
— Н-да! Эйран, ты так и не научился держать больше двух Рун наготове? А ты, Лиара, все еще путаешь место в строю! Стрелок должен стоять за десять шагов! Десять, не восемь! Во имя Древ, я отучал тебя три цикла!
Насмешливый и одновременно властный голос заставил стражей сперва замереть, а потом — попятиться. Бронзовая Восходящая, стоявшая на левом крыле дозора, машинально шагнула назад, будто услышав знакомый, давно вбитый муштрой окрик.
— Г… господин Арагвейн? — сглотнул старший, — Что за… наваждение?
— Именем Кель-Саар, это не наваждение! — раздраженно бросил призрак, — опусти ор-ружие, мальчишка! Ты говоришь со мной, своим мастером и родичем! Я семьдесят циклов хранил рубежи Кель-Саар! Или вы уже забыли мое имя⁈
— Ты… десять циклов как мертв… я видел твое тело… а стигмат отнесли в Храм…
— И мой дух вернулся из Вечности. Вот он, перед тобой! Не веришь? Где твой Зрак Истины, ты с первого мгновения должен смотреть сквозь него! Ты стр-раж-дозорный или кто? А я пока буду называть имена ваших матерей и знаки вашего рождения. Твою, Эйран, зовут Вейла, и она приходится мне троюродной сестрой. Она запрещала Рунами лечить твою сломанную руку, помнишь, а я вылечил, и она не говорила со мной до конца цикла… Жива ли еще Вейла?
— Д-да… — с трудом выговорил страж. Он взглянул на спутников, словно ища у них поддержки, не нашел, и судорожно направил на призрака свой Зрак Истины, но тот, кажется, показывал совсем не то, что он хотел увидеть.
— Смотри, смотри, Эйран… А вы, верно, были безусыми затворами, дети, — призрак медленно обводил взглядом дозорных, — И ваших имен я не помню… хотя… Хайрад, это ты, что ли?
— Я… — смущенно подтвердил серебряный страж, стоящий за Эйраном.
— Ты стал толстый, как мясоед и такой же медленный. Вас что, совсем не гоняет мастер-над-дозор-рами⁈
— Мастер-хранитель, — Эйран медленно опустился на колено, и его примеру спустя секунду последовала Лиара, стрелок в серебряном лике, а затем — и все остальные, — Но… как? Как это возможно?
— По воле Незримого. Я принес вам важные известия и помощь из Вечности, — ответил призрак, — Можешь рассказать это тем, кто носит ключи рода Кель-Саар. И не я один вернулся… А пока, дозор — приказываю препроводить Морвейн кель-Талас в Замок ее рода!
— Из Вечности⁈ Но… наши приказы… в Круге прорыв, мой господин…
— Веш-таар выше ваших приказов. Сообщишь в Замок Саар, что встретил золотую Восходящую Кель’Талас, подтвердил ее личность моим свидетельством, и проводил ее в Замок Кель’Талас!
— Свидетельством призрака? — замялся Эйран, — Как я… смогу объяснить? Никто не поверит!
— Скажешь Илиане, что в третьем тайнике я оставил бутылку золотого элцента. И если она нашла и выпила ее без меня, то пусть старая ведьма побережется! Если она еще жива, конечно…
Один из стражей кашлянул, явно пряча смех.
— Госпожа до сих пор хранит ваш зал. А ваш старший сын стал серебром и вторым ключником Замка в этом цикле…
— Хорошо. Скажешь им, что скоро увидимся… Чего стоите, скорбные разумом? У вас золото на дороге, Прорыв в Круге и девять идиотов вместо нормального дозор-ра! Я бы наградил вас за смелость и высек за глупость, ибо слово веш-таар уже было сказано!
— Я понял… повинуюсь, хранитель! — коротко поклонился Эйран, а затем, повернувшись к Морвейн, совсем другим тоном произнес: — Позволь предложить тебе лучшие крылья, золотая госпожа…
Пламени Подобный молчал под чужим лицом. План Морвейн работал — а в ее Кувшине хранилось девятьсот девяносто девять душ предков кель-родов, познавших коварство Вечности. Не просто армия звездных призраков, а память, связи, тайны и имена, от древнейших, времен основания первых Замков, до недавних, как этот хранитель, ушедший всего несколько циклов назад. Ключи от сотен дверей, которые невозможно взломать никакими Рунами.
Курганы, как полагал осколок Единого, нельзя взять силой — на то они и рассчитаны. Но если стража сложит оружие и сама откроет узникам двери — никакая цитадель не устоит. Вечность накажет сама себя — за кражу душ, за обман поколений, за все беды, причиненные нео — ибо небесные господа не разделяли по сортам тех, кого они считали низшими, а таковыми для них были все обладатели стигматов без исключения…
Руны-Птицы — черноперые и золотоглазые дары изобильной Вечности. Многие считали их живыми, но нет, они лишь походили на Существ. Никто уже не помнил имя мастера, создавшего и заключившего в Руны тьму летающих кел-механизмов, одинаковых, как близнецы. Морвейн поднялась в чужое седло так ловко, будто покинула его еще вчера — и удостоилась восхищенного взгляда дозорных, а Пламени Подобный, наоборот, взгромоздился с рассчитанной неловкостью — откуда стражу золотой госпожи уметь управляться с игрушками кель-родов?
Они поднялись в багровое небо тройным клином. Дозорные впереди и по бокам, золотая гостья в центре строя. Почетный конвой — или караул, разница невелика.
Круг Семи Древ развернулся внизу, как карта-свиток, раскатанная на столе. Осколок Единого смотрел — и запоминал, ибо Круг был полем будущей битвы. Хотя почему будущей? Битва уже началась — зеленое зарево над Аран-Майр не гасло и не слабело. Оно пульсировало, медленно и мерно, словно биение исполинского сердца, и при каждом толчке по нижней кромке облаков пробегали изумрудные всполохи. Иногда там вспыхивали золотые искры и долетал звук — не гром, не рев, а глухой протяжный стон. Цветение явно пытались остановить — но Садовница уже работала, и весь Круг слышал, как небо грызет курганные печати.