Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ), стр. 19

— Для самих разумных разница невелика.

— Здесь я с тобой соглашусь, — усмехнулся Пламени Подобный.

Они смотрели на погибающий Замок. Из рассказов Морвейн осколок Единого знал, что кель-рода жили обособленно, часто спорили и редко покидали свои владения, хоть и перекрещивали кровь, чтобы не выродиться. Но все они происходили из единого корня, и в этой цитадели жили такие же, как Морвейн и Талар. Они рождались, взрослели, любили и умирали в этих залах, под рубиновым светом Семи Древ, и его Восходящие, даже прошедшие горнило Вечности, вряд ли желали сородичам столь жуткой участи.

— Это не мой замысел, ибо Цветок безумна, — сказал Пламени Подобный. — Но Незримый именно так бросил свои камни, хоть, может, кое-кто и толкнул его под руку… Что вы скажете?

— Кель-Майр пал, — отрезал Талар. — Садовница уже преодолела первый, Живой Рубеж. Идет ко второму, Мертвому. Верно, сестра?

— Прорывы случались и ранее, — откликнулась Морвейн. — Большие и малые. Среди них были и настоящие вторжения, мой господин. Один раз на рубежи Круга из Порталов пришло целое воинство Восходящих. В другой — кель-рода сражались с Существами, специально выращенными для взлома печатей. Два Замка были уничтожены и отстроены заново. Но Курганы устояли… Но прежде, мой господин, за скованными никогда не приходило небо. В Янтандере не появлялись сами Братья.

Она повернулась к нему, хищно улыбнувшись:

— А сейчас… их здесь двое.

— Сможет ли Цветок взломать Курган? — спросил Пламени Подобный.

— Мы не знаем, мой господин, — улыбка исчезла с губ Морвейн. — Но Курган начнет убивать ее. Он — не крепость, Курган устроен иначе, подобно капкану, и второй, Мертвый Рубеж, уже использует силу нападающего против него. Цветок не сможет поглотить наших мертвых и наши печати, ей придется сломать их.

— Вы видели несколько прорывов. Что сейчас станут делать кель-рода?

— Согласно древним заветам, сперва кель-род пытается справиться сам, — ответил Талар. — Если угроза велика, он призывает остальных на помощь. Мы видим начало, мой господин. Те золотые вспышки у дальних Древ… Кель-рода объединяют усилия, чтобы погасить или сковать прорыв. Но они лишь зубья капкана, призванные удержать дичь.

— Древний договор гласит так, — продолжила Морвейн. — Когда стражи бессильны, Храм у Медных Башен открывает врата — и Небесный Трон присылает своих охотников. Так заведено с тех пор, как насыпали Курганы… Рода не любят звать Вечность, ибо помощь всегда имеет цену. Но против неба…

Она замолчала.

Пламени Подобный тоже смотрел на цветущий Замок. Он знал, что пять родов стянут свои лучшие силы к Аран-Майр не позднее следующего древодня. Первый вопрос лишь в том, сколько времени им потребуется, чтобы понять — против Садовницы бессильны их лучшие Восходящие, Предметы и Руны. В любом случае они поймут быстро и начнут стучать во врата Храма Вечности в поисках помощи. Древние предписания рассчитаны на появление небесных охотников — и второй вопрос, откроют ли норны им путеводную нить? Посланник в союзе с Хитрейшим, а тот явно хочет посеять хаос, освободив Братьев, а это значит, что тем Хранителям, что не желают освобождения Братьев, придется искать иные способы и вводить в сферы новые фигуры. Не на то ли и расчет — обнажить скрытые резервы противников, кинув им жирную приманку в лице Садовницы? И… второго осколка Забытого? А может, и не только их вдвоем — подлейший из Хранителей любит играть наверняка и способен перекрестить в этом Круге разные дороги…

Незримый, похоже, выложил из своего мешочка множество камней…

— Кто скован в Кургане Аран-Майр? — спросил Пламени Подобный.

— Имена погребенных — величайшая тайна кель-родов, и никто, кроме хранителей, не знает их, — ответила Морвейн, вновь улыбаясь. — Но Вечность предала кель-рода, а значит — наши Клятвы мертвы. Духам в моем Кувшине ведомы все тайные имена, мой господин. Пусть Древа будут моими свидетелями — род Кель-Майр хранит могилу Урсонда Несущего Бурю.

Пламени Подобный на мгновение опустил веки, призывая старую память.

Урсонд.

Шторм над облаками. Тысячи огней в черной пустоте. Рев ветра, разрываемого полетом небесных кораблей. Этого Брата, рожденного на летающей цитадели, звали Буреносцем, Буревестником, Несущим Бурю — и он летал там, куда другие не смели поднять глаз.

Звездный флот Урсонда и могучее братство Буревестников помогли Тысяче выиграть немало битв. Во время Великой Охоты их имена знало все Единство, а легенды младших Народов до сих пор путали Буревестников с самой Тысячей — так громко звенело их имя. Позже Вечность нарекла их демонами, как и всех остальных…

— Прежний путь умер, — сказал Пламени Подобный. — Но теперь Круг горит, и нужен короткий путь — сквозь пламя.

— Его не взять ни силой, ни хитростью, — ответил Талар. — Кель-рода затворяют врата, а каждый чужак…

— Но они откроют их своей крови, — вдруг прервала его Морвейн. — Мой господин, я провижу путь — хрупкий и опасный, но он ведет сквозь врата, туда, к моему Кургану…

Она безошибочно указала рукой в сторону ореола одного из Малых Древ — Аран-Талас, второго по счету от Древа умирающего рода Майр.

— Кель-стражи не будут слушать чужую Руну, сестра, — качнул головой Талар. — И ты это знаешь…

Но Морвейн смотрела только на осколка Забытого, а он — на нее. Пламени Подобный знал, что она не скажет дальше сама, ибо слуга, принесший Клятву, не выбирает свой путь, а гордость кель’Талас прочна, хоть и была выкована заново.

— Когда-то ты попросила заключить тебя в Руну, чтобы вернуться в Единство и рассказать людям правду о Вечности, — улыбнулся Пламени Подобный, открывая Скрижаль. — А сейчас я вижу то же, что и ты, моя Восходящая. Морвейн кель’Талас, пришло время тебе снова стать свободной…

Глава 7

Когда-то, совсем недавно, Морвейн была серебром в мертвом, искаженном теле Морвены, прислужницы в Домене душеторговца. Осколок Единого помнил Клятву, произнесенную голосом, в котором не было ничего живого, кроме ненависти. Помнил, как серебряная Руна легла в Скрижаль землянина, ибо собственной он еще не обзавелся, и помнил, как даровал ей новое тело, и вместе с Заклинательницей заново познавал его. Для нее это стало спасением, убежищем и дорогой домой. Морвейн была первой из его преданных слуг, и она много раз умирала за него без сомнений. С тех пор дороги странствий, Звездная Кровь и девятьсот девяносто девять душ в ее Кувшине напитали Морвейн новой силой — и ее Руна, Заклинательница Душ, сияла ярким золотом…

Пламени Подобный не обманывал себя — он собирался разжать пальцы, в которых держал силу, превосходящую его собственную. Мало кто в этом Круге смог бы остановить золотую Восходящую со Скрипторумом Некролита и призрачной армией за плечами, а кто мог — заплатил бы немалую цену. На ее силу осколок Единого поставил очень многое — именно Морвейн была тем тайным ключом, что должен отворить Замки пред Курганами…

Но свободная Морвейн будет действовать лишь по собственной воле. Тысячу циклов назад Один из Тысячи не стал бы рисковать, ведь он уже был однажды предан женщиной, но встреча с Сигурдом многое изменила, а главное — другими глазами показала рисунок дорог. Тысяча ходила по многим, и теперь знала, что самые широкие тропы порой ведут лишь за Грань. Да, рабы дешевле и надежней, союзники — куда дороже, однако только глупцы путают цену со стоимостью. Осколки Забытого никогда не были глупцами — хотя, возможно, именно эта уверенность их и погубила…

Что ж, пора ввести в сферы новую фигуру.

Морвейн не отвечала. Она стояла прямо, злой ветер Янтандера шевелил ее темные волосы, в зрачках отражалось рубиновое зарево Древ, а вдалеке продолжал цвести Замок Кель-Майр. Там все еще вспыхивали и гасли Руны, зеленое море сползало с черных стен, и над всем этим безумием возвышался Курган. Но осколок Единого знал, что она думает сейчас совсем об ином.

О смерти.

— Ты знаешь цену, моя Восходящая, — сказал Пламени Подобный.