Академия (СИ), стр. 46

Я растерянно посмотрел на офицера и тихо спросил:

— Это как?

— Сделаем все красиво, — махнул рукой старый офицер. — Полетишь по его документам, в его одежде. А он чуть задержится здесь. От тебя ничего не требуется — даже согласия. Я просто ставлю тебя в известность.

— А как же «Носорог»? — удивленно спросил я. — И там еще…

— Знаю, станки и инструменты, — перечислил особист. — Кстати, а зачем они тебе?

— Ребятам из ремонтного цеха хотел подарить, — ответил я. — У нас там такая древность стоит, что чуть ли не Петра Великого помнят. Все старое, разваливается, а инструменты… — я махнул рукой, — даже говорить не хочу.

— М-да, — пожевав губами, старый офицер и без слов все понял. — Ну ничего, разберемся, и там со временем наведем порядок. А ты молодец. Не знаю, как ты их там раскрутил на все это добро, но молодец. Они ж за лишний пфенниг удавятся, а тут — добра почти на три тысячи имперских марок.

Затем, вспомнив про мой вопрос, сообщил:

— Твоего «Носорога» с прочим добром повезут на дирижабле через восемь дней, прямым рейсом до Новосибирска. Туда как раз пару поездов для железной дороги отправляют, ну и твоего красавца попутно, что называется. Он фрицам без интереса, в отличие от тебя. Так что готовься. Отдохни, после обеда будешь учить легенду, а потом начнем готовить грим и прочее.

— Так, здесь нужно менять цвет волос. Мой — брюнет, а у нашего подопечного цвет — русый. Плюс ботинки на высоком каблуке — мой повыше будет и посубтильней. — Жена посла тронула меня за плечо и развернула к себе, оценивая фронт работы. А я понял, кто по-настоящему всем тут руководит.

— Костюм надо будет новый. За ночь мы ничего из готового переделать не успеем.

Анфиса-горничная подлетела к госпоже, та сунула ей бумажку с размерами:

— Чтобы к вечеру был.

Та понятливо кивнула и куда-то умчалась.

— Что по документам? — княгиня Любецкая посмотрела на пожилого офицера, сидевшего рядом и наблюдавшего за подготовкой.

— Все готово, — тот протянул паспорт с золотым орлом на обложке.

Княгиня мельком изучила его и довольно кивнула:

— Пойдет.

— Пришлось использовать комплект документов на экстренный случай, — сообщил пожилой капитан.

— Он для этого и нужен, — отрезала княгиня, осматривая меня. — Ну что, Вань, завтра на родину.

Я неверяще качнул головой. Честно говоря, со всеми своими мытарствами я начал даже бояться об этом думать, чтобы все не сорвалось в последний момент.

— Не бойся, — княгиня хлопнула по плечу. — Вытащим мы тебя. Биографию выучил? — уточнила она.

Я быстро кивнул:

— Родился я в одна тысяча девять…

— Стоп, стоп! — княгиня приложила палец к моим губам. — Верю, что выучил. Молодец. — Она кивнула в сторону капитана. — Мне все уже успели доложить. Иди отдыхай. Завтра сложный день.

Княгиня Зинаида Трубецкая проводила взглядом юношу, закрывшего дверь, и затем повернулась к своему помощнику.

— А знаешь, при взгляде на таких, во мне начинает просыпаться надежда, что все наши усилия не пропадают зря. Что мы еще сумеем выстоять, несмотря ни на что.

Капитан Макаров пожал плечами:

— Сложно все, Зин. Ты же и сама знаешь. Но да — появление таких юношей внушает в определенной степени оптимизм. — Он качнул головой. — Почти два месяца… До этого рекорд пребывания в Запределье был чуть больше тридцати дней, да и то при наличии открытого прохода назад. А вот как он там выжил — я не представляю. Но в карты против него я однозначно не сел бы играть. Фортуна его однозначно любит и бережет для больших дел.

— Посмотрим, — задумавшись, кивнула княгиня. — Но мне однозначно будет интересно понаблюдать за его судьбой.

Посадка на дирижабль прошла как-то буднично и неинтересно. Я протянул паспорт, замученный таможенник едва глянул на него, шлепнул выездной штемпель и протянул мне его назад. Багаж юного князя никто тоже не стал проверять. Княгиня, отыгрывая роль, проводила меня до посадочной зоны, крепко обняла, поцеловала и пожелала счастливого пути. И я невольно позавидовал юному князю — это здорово, когда есть кому провожать тебя вот так.

А дальше меня усадили на небольшой удобный диван в зале для пассажиров первого класса, угостили кофе, а потом проводили на дирижабль. Глядя через широкое окно, я прощался со страной, которую так и не успел узнать. Но, пожалуй, больше я сюда и не хотел бы попадать.

Могучие моторы взревели, стальная туша начала неспешно отрываться от земли, унося меня в небо. Интересно было смотреть за всем происходящим с высоты, пока под собой все не скрыли облака.

Спустя десять часов

Наш дирижабль замер у причальной мачты и начал неспешно опускаться вниз, стравливая воздух из баллона. Стюардесса в последний раз обошла салон, проверяя, все ли пассажиры на месте. Узнав, что стоимость напитков и еды включена в билет, я неплохо провел время, наслаждаясь замечательной компанией жареных перепелов, шампанского и прочих вкусностей. Часть пассажиров неодобрительно посматривали на меня — видимо, здесь так не принято. Да и наплевать: ни я их, ни они меня все равно никогда не увидим.

Станция дирижаблей, бетон посадочной площадки. Я шествую к длинному вытянутому зданию, особо не зная, чего ждать. Прохожу пограничный контроль — мой паспорт не вызывает никакого интереса. Зато сразу после меня встретил совсем молодой подпоручик с едва проклюнувшимися усами.

— Курсант Соболев? — уточнил он, едва подойдя.

Я быстро кивнул.

— Следуйте за мной, — скомандовал он, развернувшись, когда к нему подбежал таможенник в темно-синем мундире и что-то начал быстро шептать.

— Вы что, с собой деньги везете? — удивленно уточнил жандарм.

— Ну да, — пожал плечами я. — Награда от благодарных немцев за спасение жизней. Ну и так, по мелочи. Побывать в Германии и не привезти сувениров мне показалось глупым. Да и князь, возвращающийся домой после каникул без багажа, выглядит глупо, с чем княгиня согласилась и отправила водителя за покупками, составив небольшой список.

Открыв чемодан, жандарм удивленно уставился на несколько тяжелых золотых слитков с клеймом имперского банка.

— Ого! — невольно вырвалось у него, едва он понял, сколько это может стоить.

— Мне сказали, что с этим не будет проблем.

— Ну да, — подпоручик растерянно кивнул, а затем показал таможеннику свое удостоверение. — Пропустить.

Тот понимающе кивнул и закрыл чемодан.

— Поместить в зону особого контроля, — приказал офицер.

Снова быстрый кивок.

— За мной, — повторно приказал он.

Я снова кивнул. Мы поднялись на второй этаж станции дирижаблей, присели на широкий диван в зале для пассажиров. И я, не выдержав, спросил:

— И что дальше?

— Ждем, — последовал короткий ответ. — Ваш дирижабль до Новосибирска — через десять часов. Я должен проконтролировать, чтобы вы на него сели. По месту вы должны доложиться своему начальству. Оно там и определит вашу дальнейшую судьбу.

— Понятно, — протянул я, глянув в окно. — Слушай, как тебя зовут? — спросил я, глянув на подпоручика.

— Самсонов, — чуть замялся, сказал тот. — Иван.

— Тезка, значит, — я протянул ему руку, которую он и пожал. — А я Иван Соболев. А скажи мне, тезка, что, мы тут как два пня и будем сидеть, дожидаясь дирижабля? Можно Златоглавую увидеть хоть одним глазком?

— Не положено, — буркнул молодой офицер. — Сказано посадить в дирижабль, а не по столице болтаться. А то мало ли что.

— Я что, по-твоему, сбегу? — удивился я. — Хотел — вон в Германии бы остался, мне там много чего предлагали. А я вот здесь, назад на учебу лечу. Просто ты даже не представляешь, из какой я задницы выбрался. Честно, даже не надеялся, что живым домой когда-нибудь попаду. Понимаю, что приказ. Но если на машине, хоть одним глазком на Кремль посмотреть? Кто знает, когда я еще сюда попаду да и попаду ли вообще. Сам знаешь, сколько живут пилоты. Давай ты мне небольшую экскурсию, а с меня — хороший обед, а?