Академия (СИ), стр. 41
Ну что ж, посмотрим, что будет дальше.
Спустя три дня. Берлин. Военное министерство объединенный штаб защиты от внешних угроз
Совещание подходило к концу, когда начальник управления вспомнил о вопросе, не сходившем с первых полос центральных газет все последние дни.
— Что там удалось выяснить по русскому пилоту меха?
Полковник Остерман, прокашлявшись, быстро заговорил:
— Предварительная проверка пока полностью подтвердила все, что он заявил в ходе допроса. Удостоверение курсанта подлинное. Мы послали запрос в Российское военное ведомство, и там подтвердили, что такой курсант у них действительно есть и пропал он без вести пятьдесят шесть дней назад в ходе разведки пробоя в Каменогорье. Тип меха, заводские номера, имя и фамилия курсанта полностью совпадают с теми, что мы обнаружили при проверке.
— Тогда как он сумел выжить? — удивленно протянул генерал, переваривая услышанное. — Это же абсолютно невозможно. Любые запасы еды и воды должны были закончиться к этому времени. Или это был исследовательский мех?
— Нет, — почти сразу ответил полковник. — Самый что ни на есть обычный, причем весьма старый. По словам Соболева, он на нем проходил обучение, когда их срочно направили на помощь регулярным частям для ликвидации прорыва.
— Тогда как? — снова повторил свой вопрос генерал, посмотрев на полковника.
— По его словам, — чуть смутившись, ответил тот, опустив глаза, — для еды он использовал местную живность.
— Это какую? — переспросил генерал. — Там же никого нет, кроме тварей.
— Вот их он и ел, — еще более смутившись, ответил полковник. — И, как ни странно, его слова нашли подтверждение: в снарядном отсеке, переоборудованном им под склад, мы нашли остатки внутренних органов тварей со следами примитивной термообработки, которые он, видимо, и использовал в качестве еды.
— Бред, — резко бросил генерал. — Это абсолютно невозможно. В чистом виде, без обработки, даже кровь тварей крайне токсична и ядовита. Не говоря уже про их плоть и внутренние органы. Даже несколько миллиграммов могут гарантированно убить или отправить в кому. А чтобы этим питаться несколько дней — не говоря уже про месяцы — это полный бред.
— Вот и я так подумал, — продолжил говорить полковник чуть более уверенно. — Я направил Соболева на изучение в медицинский центр профессора Гауляйнера при военном госпитале для более детального обследования. И это уже принесло определенные, весьма интересные результаты, — он протянул несколько листков с записями генералу. — Как я подозреваю, нам в руки попал какой-то новый экспериментальный биологический проект русских. Типа «Богатырей», только более гибкий и масштабный, не несущий столь кардинальные изменения организма. И попросил бы вашего разрешения на более детальное его изучение.
Генерал, внимательно читавший листки, не поднимая глаз, кивнул головой:
— Разрешаю. Очень любопытно.
Полковник вполне мог быть прав в своих заключениях. И если «Богатыри» были обычными людьми, чьи тела были перестроены с помощью силы и пилюль, изготовленных из органов тварей, и были, по сути, обычными мутантами с аномально измененными телами, большой физической мощью и повышенной скоростью реакции, — главная проблема была в том, что они, как правило, долго не жили: три, пять, максимум семь лет. И начиналось отторжение, взрывной рост раковых клеток, а за ней — смерть. А здесь все намного тоньше сделано: аномально прочные кости, адаптация зрения, способного видеть как при свете солнца, так и в темноте, огромное количество лимфоцитов, способных противостоять болезням, токсинам и ядам. И это то, что удалось выявить за несколько дней. Очень любопытно. И как они этого сумели достичь?
— Я вас слушаю, профессор.
Полковник нетерпеливо шел по длинному коридору. Просьба профессора о срочной встрече буквально выдернула его из-за обеденного стола, и он был этим крайне недоволен. Хотя потребность в этой встрече назревала давно.
— Я по поводу объекта номер сорок шесть, — торопливо заговорил профессор. — Он проявляет неповиновение, строптивость, отказывается подчиняться моим приказам и проходить дальнейшие медицинские обследования. Я запланировал большую серию опытов на нем. Но из-за отказа подчиняться их добровольное проведение невозможно без методов физического воздействия. А его юридический статус для меня совершенно неясен — я не могу понять, где пределы моих прав. И что мне с ним делать? Кто он есть?
— А чего он хочет? Почему отказывается помогать? — уточнил полковник, проясняя обстановку.
— Требует встречи с русским военным атташе, возвращения свободы. В противном случае он заявил, что будет считать себя пленником и будет действовать в соответствии с этим.
— А любой пленный солдат должен всеми силами попытаться вернуть свободу, — негромко произнес полковник. — И затем, по возможности, вернуться к своим. Храбрый юноша. Ну да, другой бы в подобных обстоятельствах и не выжил. Нам придется его освободить, — наконец произнес он. — За этим я и прибыл к вам.
— Но это совершенно невозможно! — всплеснул руками профессор, растерянно посмотрев на офицера. — Мы лишь в самом начале исследований! Вы не представляете, насколько это ценный экземпляр. Такой материал встречается раз в жизни…
— Это вы забываете, господин профессор, что у этого материала есть имя, звание и даже права. Он иностранный гражданин, одаренный, дворянин и военнослужащий союзного нам государства, не сделавший ничего плохого нашей стране. Наоборот — он выступил на ее защиту, отразил нападение на Лювендорф, тем самым спася сотни жизней.
— Значит, такое решение принято? — прошептал профессор. — Но почему?
— Газеты, будь они неладны, — буркнул полковник. — Кто-то из местных сфотографировал его и мех, на котором он прибыл. Репортаж и фотографии напечатали в местной газете без согласования с отделом цензуры. Это подхватили центральные газеты: «Пир русского варвара».
Достав свежее издание, он ткнул его профессору в руки. На снимке за столом, заваленным едой, в одежде из шкур сидел Соболев, одной рукой сжимая свиную ногу, другой — пивной бокал.
— Это дошло до русского посольства. Мы получили официальный запрос о прояснении ситуации, и в этих обстоятельствах мы больше никак не можем удерживать его. Это будет скандал и прямое нарушение союзного договора между нашими державами в противодействии тварям. Вопрос дошел напрямую до канцлера, и он отдал приказ немедленно вернуть Соболева назад.
— Но это же абсолютно невозможно, господин полковник, — печально качнул головой седой профессор. — Это же преступление, я скажу больше — это ошибка.
— Я понимаю, — кивнул полковник. — Я и сам был против этого. И попытаюсь решить этот вопрос. Никого не нужно будет передавать, если никто никуда не захочет уходить. Отведите меня к нему.
Шаурма, пицца и крылышки KFC в средние века? Да легко! Вернее, не особо-то и легко, но можно попробовать!
https://author.today/work/623092/
Глава 19
Скрежет металлической двери за спиной заставил меня обернуться. Увидел высокого статного офицера с сединой в волосах, железный крест на груди — видно, что он бывал в деле. В руках он сжимал папку с золотым тиснением.
— Присаживайтесь, — он указал мне на стул возле стола, на второй присел сам.
— Я отказываюсь разговаривать с кем-либо, кроме русского военного атташе, — спокойно сказал я и снова отвернулся к окну, забранному решеткой. Разыгрывать политес с этими ублюдками я больше не желал.
— Ваше желание будет удовлетворено в ближайшие дни, — раздался голос за спиной, заставивший меня обернуться. Слова были произнесены на хорошем русском языке с едва слышимым акцентом. Ну надо же, со мной наконец-то начали разговаривать, а не тыкать дубинками, заставляя в очередной раз сдавать кровь или проходить тесты.