Академия (СИ), стр. 40

Три восемьсот… три шестьсот… О! Замер, зацепившись за телеграфные провода. Тварь, нервно среагировав, начала размахивать кулаками, попутно круша столбы уличного освещения.

Пора.

Одинокий выстрел. Снаряд лег с недолетом метров на пять, шумно взорвался, обдав осколками серую шкуру циклопа. Тот, нервно взревев, начал поворачиваться ко мне, выискивая угрозу. Чуть подправить прицел — новый выстрел. Попал! — улыбнулся я. Правда, из-за поворота снаряд ударил в руку, а не в корпус, куда я целился. Взорвавшись, снаряд разнес ее на куски. Кровь хлынула из раны широким потоком. Циклоп, заревев, рванул ко мне. А следом, откликнувшись на его рев, развернулись в мою сторону ядоплюй и крокодил-переросток.

Рог на лбу начал наливаться силой, громко гудя. Вспышка — и алый луч прочертил землю шагах в сорока от меня. Поторопилась, тварь. А вот я спешить не хочу. Чуть выждать. Монстр хоть и двигается рывками, сокращая дистанцию, да только меня этим не проймешь. Нужно стрелять не туда, где ты сейчас, а туда, где будешь. Замереть, прильнув к прицелу. Рог наливается силой. Снова вспышка — она произошла одновременно с выстрелом орудия. Алый луч скользнул по нагрудной броне, заставив закипеть сталь, но оказался не в силах ее прорезать. А ответный снаряд, ударив в грудь, взорвался изнутри. Ошметки плоти полетели во все стороны вперемешку с костями. Внутри монстра что-то засияло алым, лишь усилив взрыв. Кажется, я разнес ему ядро. И тварь бездыханной тушей покатилась по земле.

Ядоплюй, пользуясь моментом, пока я отвлекся на циклопа, длинным прыжком оказался рядом. Широко раскрыв пасть, выдохнул в мою сторону густое желто-зеленое облако яда, накрывшее «Носорога». Поворот рукояти, опустить крышки на воздухозаборнике. Щелчок клапанов — и кабина пилота изолирована изнутри. Бронешторка скрыла обзорное стекло. Теперь опустить перископ. Несколько шагов назад, выходя из облака отравы, кипящей сейчас на внешней броне. Храни Господь парней из Челябинска, создавших моего меха, и тех, кто варил для него броню. Легкий мех в этом облаке концентрированной отравы скорее всего погиб бы, а вот шкуру моего «Носорога» так просто не разъесть. Хер тебе!

Дышать трудно, пот заливает глаза. Но практики в Каменогорье по стрельбе по тварям у меня хватало, и как действовать против них, я знал. Что-то стукнуло по ноге. Прикинуть расстояние — я уже должен выйти из облака яда. Сильный рывок — что-то меня попыталось опрокинуть на землю. Но массивную тушу «Носорога» так просто не опрокинешь. Рывок рычага, откинуть бронешторы — увидеть длинный розовый язык крокодила, прилипший к ноге, с помощью которого тварь попыталась меня опрокинуть. Взмах руки — выдвинувшиеся из нее клинки срезали длинный язык, обвивший вокруг ноги. Затем вскинуть орудие и отправить прямо в пасть стальной гостинец.

— Готов, — констатировал я, увидев, как голова крокодила разлетелась изнутри от взрыва, разбрасывая во все стороны кости и мозги.

Остался один. И где же ты?

Ядоплюя я заметил шагах в семистах. Хитрая тварь, поняв, что осталась одна, решила не продолжать схватку и, ускорившись, начала убегать, хаотично прыгая из стороны в сторону. Поводив прицелом, я попытался выцелить ее, и тварь, словно почуяв мой взгляд, неожиданно выдала густое зеленое облако из задницы, которое надежно скрыло ее в себе. Не попасть, тут уже километров пять. Пускай местные сами с тварью разбираются и ее ловят, я и так сделал все, что мог.

Опустив стволы орудий, я отстранился от прицела. Щелчок предохранителя на орудии, рычаг — откинул броневую маску, затем распахнулся купол кабины. Кислота — а это была она, а не яд — выкипев, покрыла черной копотью мой мех. Ядоплюй уже в километрах восьми и продолжает удаляться.

Жрать охота — живот настойчиво напомнил о себе, потребовав съестного. И я с надеждой посмотрел в сторону городка, который защищал. Там уже на улицу выползла пара зевак, настороженно оглядываясь по сторонам, явно пытаясь понять, что происходит. Ну что ж, пора проводить первый контакт и заодно понять, куда меня занесло.

«Носорог» взревел и неспешно двинулся вперед, сминая посадки картофеля и оставляя за собой глубокие вмятины на поле.

«Носорога» я оставил на окраине городка — тяжелый неповоротливый мех разломает своим весом всю брусчатку на улице, да и так попутно еще чего могу сломать, что не успели разнести твари. С высоты меха я уже успел разглядеть небольшую вывеску в виде пивной кружки и перевернутые столики на террасе, откуда, видимо, в панике убегали люди. Значит, нам сюда: там, где есть пиво, найдется и что-нибудь к нему.

Мех замер. Я осторожно спускаюсь вниз, предварительно обмотав руки кусками ветоши — кто знает, что там, в этой кислоте, обдавшей мою машину.

Оказавшись на земле, я осторожно пошел вперед к приоткрытой двери бара. Приоткрыв ее, я вначале никого не увидел. Лишь сделав пару шагов вперед, я заметил, как из-за барной стойки выглянула седая голова, настороженно посмотревшая на меня.

— Эй, уважаемый! — крикнул я, взмахнув рукой. — Мне бы чего поесть, да и выпить я бы не отказался.

— Wer bist du? Was willst du? — донеслось мне в ответ.

Ничего не понятно. Это не русский и явно не английский, который я хоть немного знал. Ну ничего — общепринятый язык жестов мне в помощь. Раскрыв рот, я показал, как ем, затем подхватил кружку со стола и, сделав из нее глоток, показал, что хотел бы еще. Хозяин подозрительно посмотрел на меня, подошел ближе, боязливо дотронулся до меня, затем ткнул в сторону стоящего шагах в двадцати меха и снова ткнул пальцем в меня.

— Да, это мой, — кивнул я, подтверждая. — На помощь вам прибыл, пока вас твари не сожрали. Вон моя работа, — и я ткнул в лежащую вдалеке тушу крокодила, пальцами обозначив, кто это сделал: пиу-пиу — бум — все, хана. — Отец дай уже чего пожрать, пока я сам не приступил к реквизициям

Седой старик, заулыбавшись, подскочил ко мне, крепко обнял, а затем заорал что-то в сторону дверей за своей спиной, откуда, как тараканы из-под печки, выплеснулись люди. Посыпались вопросы, которых я не понимал. Старик настойчиво тыкал в мой мех, потом в меня, а следом в сторону дохлого крокодила. Вокруг слышались вопли восторга. Я вновь настойчиво повторил свою просьбу — что хочу жрать и пить. В этот раз меня услышали.

Кто-то сунул мне в руки бокал с пивом, который я одним глотком осушил наполовину. Затем мне сунули круг колбасы, в которую я с наслаждением впился — аж слезы из глаз брызнули. Как же это вкусно! Мои зубы смолотили ее буквально за пару минут. Но к этому времени мой стол уже был завален едой и питьем.

Немцы — а это были они — о чем-то восторженно верещали, хлопали меня беспрерывно и бешеным потоком тащили к столику, за которым я оказался, съестное: сосиски, сардельки, колбаски, тушеная капуста, сыр, а рядом — шкворчащая яичница. Хозяйка, расталкивая всех, выставила передо мной свиную рульку. Я ел, пил, отводя душу за все свои мытарства. В голове шумело.

Вырвавшись из толпы, шустрый мальчишка подбежал к столику и сделал несколько снимков.

Кто-то на ломаном русском, путая слова, спросил:

— Ви русский?

Дождавшись утвердительного кивка, он радостно заговорил с окружающей толпой, и та что-то в ответ тоже заверещала.

Представители власти появились минут через десять. Представительный полицейский, разогнав толпу вокруг меня, занял место рядом со мной и больше ни во что не вмешивался, лишь настороженно поглядывая по сторонам. А спустя минут сорок возле кафе остановилась длинная представительская машина, откуда вышли двое в офицерской форме, направившиеся ко мне.

Снова требовательный вопрос. Чуть шатнувшись, я все же сумел встать, обтер руки об салфетку и достал из кармана в шкуре военный билет, который и протянул стоящему передо мной офицеру. Тот внимательно его изучил, ткнул в сторону моего «Носорога». Я утвердительно кивнул, после чего мне жестом показали на автомобиль, предложив в него сесть.