Академия (СИ), стр. 37

Рукоять я сделал из литриума — сверхпрочного жидкого металла, входившего в ремкомплект. А на ножны пошла шкура камнерога — из самой прочной части, на грудине. Единственная, что смогла удержать внутри себя кристаллический меч. Пара веревок крепили его к спине.

Вспороть брюхо и сначала извлечь ядро. Нащупать маленький плотный комочек внутри. Я делаю это все голыми руками — здесь даже нож лишний посредник. Осторожно отбросить белые нити нервов, удерживающих его, ощутить пульсацию, чуть пригасить ее, войдя в единый ритм, и, наконец, осторожно извлечь, положив внутрь сосуда. Готово.

Ну а теперь основное — еда! У этой твари я извлекаю только печень. Все остальное лучше не есть — проверено методом проб и ошибок. Если бы не моя адаптация, я бы уже давно, наверное, сдох, когда попробовал мясо похожей твари. А так — поблевал пару дней, перестал видеть цвета и понял, что это есть, наверное, не стоит. А вот от печени только поносило пару дней, но со временем организм вроде как привык. Ну а что ему остается делать? Жрать все равно больше нечего. Еда в тубусах подходит к концу, и ем я ее исключительно для утоления жажды. Единственный источник пищи для меня теперь — это сами твари.

Достать десяток тепловых камней, разрезать печенку на полосы и начать ее вялить. Потихоньку подрумянив первую партию и сняв ее, я принялся есть, попутно закинув следующую. Не вкусно — похоже на горелую подошву кирзового сапога, но выбора как такового нет, так что жуем и радуемся тому, что есть. Сжевав пару кусков, оставшиеся я повесил на крюки внутри снарядного отсека — дня на три хватит, пока не начнет портиться. Соли или консервантов у меня нет.

Присел, посмотрел на звезды. Достали. Скучно. А раз скучно — значит, самое время заняться тренировкой. В трудах изгонится лень разума. Встав, я вытащил Инджек. Тяжелый цилиндр за это время стал чуть ли не продолжением руки. Привычно провожу большим пальцем по круглой пластине. Щелчок — наконечник выстреливает вперед. Разминочное движение — раскаленный шар описывает полукруг. Быстрое движение кистью, создавая горящую алым восьмерку в воздухе. Шаг вперед, отскок назад, присесть и хлестнуть Инджеком над землей, подсекая ноги возможных противников. Свернуться, кувырок вперед — и выпад. Раскаленный шар насквозь прошивает бок мертвой твари, служившей для меня тренировочным манекеном.

Я еще минут десять проводил бой с тенью, оттачивая навыки, доставшиеся от предыдущего хозяина оружия. Бывшего, к сожалению, огромным трусом — так и не решившимся вылезти из центра управления, отправив слуг умирать вместо себя. Не вышло.

Все, хорош. Я чувствую, как пот заливает глаза, и поднимаюсь к себе в кабину пилота. Провожу рукой по желтому кристаллу, закрепленному под потолком, чувствуя, как он разогревается, и кабина наполняется светом. Присев, устало откинулся назад.

И через несколько секунд в голове звучит мысль-вопрос:

— Поиграем?

— Во что? — уточнил я, приподнявшись.

— Морской бой, потом — в монополию, — пришел ответ.

— Ставка? — уточнил я, прикидывая шансы.

— За победу отвечу на три вопроса.

— Хорошо, — согласился я. — Цена проигрыша?

— Ты откажешься от любой пищи на три дня.

Я долго прикидывал свое физическое состояние.

— У меня отсутствуют запасы воды, — наконец ответил я. — Давай на два дня.

— Хорошо, — с промедлением пришел ответ. — Но тогда и вопросов будет два.

— Согласен.

Я кивнул, порылся в кабине, ища металлическую пластину из ремкомплекта, на которой и начал расчерчивать поле для игры. Звучит, конечно, бредово, и когда я впервые услышал «наблюдателя», то подумал, что начал сходить с ума.

Сначала пришли странные образы, возникшие у меня в голове. Потом появилось ощущение чужого присутствия — то резкий холод, то боль в висках. Потом стали приходить сны. Мне словно пытались что-то показать, только вот я был слишком примитивен, чтобы осознать и понять, что мне хотят сказать.

А спустя пять дней металлический тубус, из которого я ел, внезапно поднялся в воздух передо мной и, отлетев, начал кружиться в паре шагов от меня. А следом в голове возник голос, сказавший одно слово: «Привет».

Тогда я подумал, что как-то неожиданно и оригинально начал сходить с ума. Даже красиво: малиновое желе начало растекаться в воздухе, формируясь в подобие шара. Рядом парит распечатанный тубус с едой. А голос в моей голове, снова возникнув, говорит: «Не пугайся».

Ну а что я хотел? Нахожусь в другом мире хер знает сколько времени, жру какую-то инопланетную дрянь, лишь бог знает сколько веков пылившуюся в мертвом шагоходе. Людей нет, еды нет — вот и выдуманные друзья появились. Заодно и необычные картинки принесли вместе с собой.

— Я не игра твоего воображения, — почти сразу пришел ответ. — Я это тебе докажу. На полу твоего движущегося устройства я нарисую тебе карту местности вокруг тебя, и когда ты убедишься в моей реальности, я свяжусь с тобой снова.

Розовый шар разлетелся на сотни капель и тонких нитей, и на полу стала возникать нечто, напоминающее рельеф местности вокруг меня. Скалы, заросли кристаллов, небольшая река из жидкого металла легко угадывались на полу. Пищевая масса закончилась, оставив рельеф местности на дне кабины. А следом пришел ментальный импульс, отправивший мой разум в сон.

— Спи, маленький человек. Утром ты сможешь лучше воспринять то, что я показываю тебе.

А дальше был разговор — долгий, как эта бесконечная ночь. Наблюдатель — так он себя назвал — был оставлен здесь присматривать за этим миром. Это его слуги уничтожили тот шагоход, найденный мной. И он хотел уничтожить и меня. Если бы не одно «но»: ему было одиноко и скучно. Поэтому он и решил заговорить со мной, чтобы решить, что делать.

— А6 — мимо, — пришел ответ.

— Б7 — убит, — ответил я, зачеркивая свой трехпалубник, и так отвлекший на себя немало выстрелов врага.

Ну что, у Наблюдателя остался один эсминец и пара катеров. В этот раз я весьма быстро нашел его линкор, сразу расчистив немало места у себя на квадрате. Пока веду, главное — понять бы, куда он засунул более мелкие корабли.

— Е8 — убит, — констатировал голос в моей голове. — Сегодня ты победил. Дальнейшую партию не вижу смысла вести. Право на один вопрос у тебя есть.

— Ну что, в монополию? — предложил я, подтягивая к себе стопку металлических пластин и кубики, вырезанные мной из кристаллов.

— Давай, — согласился мой собеседник.

Проверяю записи, выставлю фигурки. Так, у меня семьсот двадцать рублей, у Наблюдателя — триста сорок. Пометить постройки, которые принадлежат каждому из нас.

Ну что, я готов. Прикинул расположение фигур: «Черная дыра» в трех клетках от меня, «Галактическое бюро» — в пяти, или можно уйти в верхнюю «Двойную спираль» и попытаться купить гостиницу. «Юбилейная» у меня уже есть, три гостиницы в разных секторах, и с этой я смогу закрыть монополию и начать строить филиалы. Но тут нужно выбросить одиннадцать, а рядом видна «База космических пиратов», куда можно легко попасть, потеряв ход и отдав половину денег за выкуп.

А, ладно, была не была. Бросок — выпало семь. Моя фигурка сдвигается, попадая на астероид. Поворачиваю жетон и довольно улыбаюсь, увидев на нем символ залежей полезных ископаемых.

— Строю шахту, — озвучил я свое решение и кладу в банк сто рублей. Теперь шахта на астероиде будет приносить мне каждый ход двадцать рублей прибыли.

— Твой ход.

Мой незримый собеседник задумался, что-то решая про себя, затем принял решение:

— Иду по кругу.

Я забрасываю кубики в стакан, трясу и вываливаю их на пол.

— Эй, не мошенничай! — возмутился я, когда один из кубиков подозрительно долго завис в воздухе, начав вертеть гранями.

— Прости, я немного увлекся, — последовал ответ.

И я его понимал. Шахта вибраниума не давалась ему уже третий круг, а без нее Наблюдатель не мог закрыть «Горный консорциум» и объявить монополию на металлы.

— Так, перебрасывай, — потребовал я.