Академия (СИ), стр. 36

Рядом лежат несколько цилиндров, покрытых пиктограммами. Вот это я возьму. Один бесполезен — на нём хранились какие-то песнопения и сказания, которые хозяин любил почитать перед сном. По мне — так полная белиберда. А вот оставшиеся два были поинтереснее. Первый — что-то вроде технических регламентов по эксплуатации Фар-шатара — так назывался шагоход, найденный мной, и второй — энциклопедия для создания и производства различных химических элементов. Бросать такое точно нельзя. Притащу домой — и кто знает, может, и у нас когда-нибудь появится что-то подобное.

Ну вот и всё. Всё ценное и полезное для себя я отсюда взял. Хотя из небольшой ниши в капитанской каюте я вытащил еще плотный синий балахон — его предыдущий владелец использовал для каких-то религиозных церемоний, а мне сгодится в качестве одеяла. Плотная металлизированная ткань отлично держала тепло. А больше здесь ничего важного и нет. Весь этот комплекс его владельцем воспринимался в качестве древней рухляди, которую он собирался бросить, даже не эвакуируя с планеты вместе со слугами, забрав с собой только скрученную мной линзу-деструктор-ускоритель. Поэтому и не было здесь ничего ни ценного, ни долговечного. Арсенал — одноразовый мусор, комплекс — на ладан дышащий, гнилой комбайн, рабы-слуги — всё дешёвое и одноразовое. Последняя попытка Галаутдина разбогатеть — и та не удалась. Ну что ж, зато мне, может, ты проложишь дорогу в будущее.

Немного подкрепиться — и пора в дорогу.

Интерлюдия

Секретная часть. Папки с делами курсантов легли перед ним на стол. Он быстро их перебирал, отбрасывая одну за другой в сторону, пока перед ним не осталось четыре папки, где с фотографий смотрели на него те, кто подходил под описание, что он успел получить.

— Характеристику на каждого из них, — потребовал он у особиста, ткнув в каждую из них по очереди. — Полную: с кем дружил, откуда сам, уровень дара — всё остальное.

— Иван Соболев, направленность — электричество, уровень дара — второй. Учится на тяжёлом мехе. По второстепенным предметам почти закончил обучение.

— Электрик, — Котлов резко вскинулся, едва услышав про направленность дара. Он хорошо помнил тот удар, практически превративший его в уголёк. У его противника дар был именно этой направленности. Он быстро схватил дело, раскрыв его, начал читать: боевая подготовка на высоком уровне, владеет рукопашным и клинковым боем, проходил обучение стилю «богомола»… Всё сходится. Та тигровая лапа на руке — не случайность, он просто использовал то, что ему было знакомо.

— У него был небольшой конфликт с господином генералом, поэтому его дело поставлено на особый контроль, — продолжал вещать особист, увидев, что дело заинтересовало Котлова.

— Что у них произошло? — уточнил тот.

— Курсант вёл себя недостойно во время смотра, проявил дерзость. Еле приняли, да и то на ускоренные курсы.

— И как его увидеть? — уточнил Котлов, подобравшись словно кот, почуявший мышь. Это он. Точно он, та тварь, что его чуть не убила. Сейчас он в этом был абсолютно убеждён. Видимо, решил посчитаться с генералом. Попался, гадёныш.

— Да никак, — пожал плечами особист. — Он погиб четыре дня назад при проведении разведки в зоне прорыва. Я просто не успел его личное дело убрать — вот вам и попалась на глаза.

— То есть как — погиб? — удивлённо уточнил Котлов, глядя на фотографию, с улыбкой смотрящую на него из личного дела.

— Вот так, — пожал плечами майор. — Доблестно и честно отдал свой долг Родине. Был серьёзный прорыв, привлекли для отражения курсантов, и после боя проводили разведку пробоя — там снова твари. Он не успел отойти. По итогам боя представлен к награждению: трёх тварей успел положить и охраняемый объект защитили вместе с людьми.

— От него остались какие-либо личные вещи? — уточнил Котлов.

Девушка с чёрными кругами под глазами протянула ему платок. Он втянул исходящий от него запах, чтобы удостовериться лично. Тот самый, что учуял он во время схватки в кабинете. Он нашёл. Вот только враг ускользнул туда, откуда уже нет возврата. Ну что ж, считай, тебе, гадёныш, повезло, что умер своей смертью — в моих руках ты умирал бы долго.

Что ж, он обещал генералу найти вора — и он нашёл. Его сообщники его не интересовали, как и украденные безделушки. Это были проблемы генерала, а не его. Главное он и так успел узнать: это была частная инициатива, а не дело рук великих домов или ещё каких-либо сил. Вор мёртв. Дело закрыто. А дела Великого князя требуют его присутствия. Всё, пора назад в Петербург.

Глава 17

Глава 17

Массивный камнерог неспешно поглощал кристаллы. Тяжелая пасть с громким хрустом отламывала куски от разноцветных стеклянных деревьев и неторопливо пережевывала их, поглощая и насыщаясь элементами, необходимыми для силы и роста.

Пора этот выпас прекращать.

Я осторожно двигаюсь вперед. Короткая перебежка, затем замереть и снова рвануть вперед, когда тварь отвлечется на еду. Тварь начальной ступени развития, едва начала эволюционировать, а в мои планы не входило дать ей шанс эту дорогу пройти. Оставалось метров двадцать. Кажется, не засекла.

Церемониальный балахон Галаутдина стал отличным маскировочным плащом для меня: слегка замазать пылью, наклеить или пришить куски кристаллов — и отличная вышла маскировка.

«Ну же, отвернись! — мысленно просил я. — Чего уставился?» Сквозь крохотную прорезь для глаз я смотрел на тварь, меланхолично объедавшую небольшое кристаллическое деревце и глядящую в мою сторону. Тут надо ждать. Если тварь меня засечет, все резко может измениться, и из охотника я сам стану добычей. У меня есть шанс только на один удар, и его я упустить не должен.

«Ну же, давай!» — мысленно умолял я тварь отвернуть башку, дав мне шанс на рывок. Оставшиеся метров двадцать я смогу преодолеть секунды за три, а может, и быстрее. Голова повернулась, массивная пасть откусила целый склон с мелкой кристаллической порослью, и я даже на расстоянии услышал противный стеклянный хруст.

Пора!

Отбросив ткань в сторону, я рванул вперед. Ноги едва касаются земли, глаза заранее выстраивают маршрут — некоторые кристаллы крайне острые и легко смогут проткнуть мою обувь. Пятнадцать метров, десять. Тварь, что-то почуяв, начала поворачиваться в мою сторону. Время словно замедлилось, когда тело переходит в режим ускорения. Рывок. Джайл, сухо потрескивая, выпускает жгут с наконечником на конце. Послать поток силы — силовые нити вспыхивают, разогреваясь. Импульс! Наконечник, получив вспышку силы, мгновенно разогревается, наливаясь алым. Прыжок, резкий удар с доворотом кисти. Наконечник джайла бьет под челюсть твари, вытянувшись вверх метров на семь, прошивает кожу, плоть, кость, вращается в мозгу — и следом бьет остаточный импульс, разбрасывая сотни искр вокруг себя, поджаривая содержимое черепа.

Приземление, кувырок, чтобы сбить инерцию. Что-то царапает по руке. Вскакиваю, продолжаем бежать. Еще несколько секунд — позади тело твари с грохотом падает на землю и начинает дергаться в конвульсиях. Мне только под остаточный удар еще не хватало попасть. Замереть, оглянуться назад — массивная туша стенолома лежит на земле, из раскрытой пасти вывалился язык. Готов.

Подхожу ближе, прикидывая объем работы. Проще «Носорога» сюда подвести, чем валандаться, таская мясо туда-сюда.

Свернув джайл, я прячу его за пояс и направляюсь на восток, к своему «Носорогу», оставленному в часе пути отсюда.

Зверя мало убить — его надо еще правильно разделать. И этот процесс на порядок сложнее простого убийства. Тяжелое кристаллическое лезвие без труда вспарывает серую шкуру, которую даже мелкокалиберная артиллерия не берет. Его я нашел случайно, когда этот кристаллический шип, сумев распороть броневую пластину на ноге «Носорога», чуть не обездвижил меня. Матово-черный кристалл рос отдельно от остальных, прячась в темноте склона и не ища ни друзей, ни света звезд — одинаково опасный и для того, кто его держит в руках, и для того, на что он направлен.