Академия (СИ), стр. 23

— Не хочешь умирать?

Резкий выпад вперед, бандит попытался рубануть меня по руке, держащей кухонный нож. Его движение я считал почти сразу, успев вскочить. Доворот корпусом, вдоль движения ножа, прямой ответный выпад. Клинок вспорол кожу, разрезал ее до локтя, но тупое лезвие не смогло даже нанести нормальную рану, лишь вызвав обильное кровотечение. Затем ответный выпад — не с целью достать, а просто отпугнуть, заставить отшатнуться, чтобы выиграть место для маневра, вырвавшись из тесной кладовки. Новый выпад, еще и еще. Раненная нога дает о себе знать каждый раз, как наступаю на нее. Пропустить ответный удар — недостаточно быстро — и клинок врага вспарывает кожу на груди, к счастью, неглубоко. Ответный удар вспарывает щеку бандита.

Я шагнул через порог, вырвавшись на простор широкого коридора. Здесь уже можно развернуться. А Магомед хорош: ножом он владеть умеет. И если бы не рана в плече, откуда, пульсируя, течет кровь, он бы меня сумел прикончить. Преимущество в весе, росте и силе, как и в оружии, было явно на его стороне. Но с ножом в плече особо не повоюешь — нож ушел глубоко, по самую гарду. А значит, можно и не торопиться. Время, как ни странно, на моей стороне. Долго ли ты продержишься, свинья? Это тебе не связанных людей резать. Кровушка из раны течет, и в тебе ее больше не становится. Минута-две — начнешь слабеть от кровопотери.

Магомед это понимал не хуже меня. Что наш поединок затягивать нельзя. Пистолет в кобуре у него висел возле раненого плеча, и легко добраться до него не получалось, пока здоровая рука была занята кинжалом. А перехватить его я ему уже не давал. На несколько секунд он замер, прикидывая, что делать. А затем все разрешилось в один миг. Широко размахнувшись, он бросил в меня кинжал и рванул пистолет из кобуры на плече. Отбив брошенный кинжал своим ножом, я сам прыгнул вперед и в полуприседе вбил свой нож в живот здоровяка. Тот дернулся, захрипел, начал оседать на пол, выронив вытащенный из кобуры револьвер.

— Готов, — подхватив револьвер и отбитый мной кинжал, я огляделся по сторонам, взводя курок. Не увидев никого, я громко позвал: — Женщина! Выходи! Здесь уже некого бояться.

Через несколько секунд та опасливо выглянула из-за угла и, увидев лежащего на полу Магомеда, счастливо улыбнулась. И, подойдя ближе, плюнула ему на лицо:

— Гад! Всю жизнь мне, тварь, поломал!

— Здесь еще кто-нибудь вооруженный есть? — уточнил я.

И та быстро закачала головой:

— Нет. Они все это вдвоем провернуть хотели, втайне от всех. Я за этим местом присматриваю, чтобы порядок был, поэтому без меня никак. Но эти твари и меня бы не пожалели — вместе с тобой на пустыре бы и прикопали. Чтобы лишнее никому сказать не смогла.

— Спасибо вам, — шагнув поближе, я осторожно дотронулся до ее руки. — Если бы не вы, я погиб. Как вас зовут? Только у вас есть нормальное имя.

— Катя, — выдохнула та, удивленно, словно сама успела забыть, как ее зовут.

Магомед, держась за живот с торчащим в нем ножом, тихо застонал и попросил:

— Добей…

— Потерпишь, — ответил я, решая, что делать: добить-то не проблема. Что дальше? Он не сам по себе. За ним стоит Расул, старший на базаре, вольным братством поставленный присматривать за городом и этим местом. А он его человек, ближник. Которого наверняка начнут искать. За его жизнь и смерть будет спрос. И если я уйду сейчас, что я смогу ответить, когда ко мне придут: «Почему убил? За что? Почему скрылся, если ни в чем не виноват?» Нет, здесь надо поступить по-другому.

— Катя.

Женщина, неподвижно стоявшая рядом, подняла на меня глаза.

— Позовите сюда Расула. Ты же знаешь, где он?

Та быстро закивала.

— Возьми это, — я протянул ей кинжал Магомеда. — Покажешь и расскажешь, что здесь произошло. Пускай приходит. Это его долг, — веско закончил я.

Женщина вскинула на меня глаза и заковыляла к двери, прижав к себе кинжал. Магомед тяжело дышал, глаза закатились от боли — видимо, потерял сознание. Ну, мне же проще.

Спустя минут пять в дверном проеме показался широкий коренастый телохранитель. Оглядевшись по сторонам, он громко крикнул:

— Можно! — держа меня на прицеле револьвера. Следом показался его хозяин. Зайдя в комнату, оглядевшись по сторонам, он коротко приказал охраннику:

— Выйди.

Посмотрел на лежащего посреди комнаты начальника охраны. Небрежно пнул тело ногой — Магомед застонал и приоткрыл глаза.

— Хозяин…

— Уже нет, — Расул отрицательно мотнул головой. — Теперь уже нет. Ты же у нас теперь сам себе голова. Свои приказы исполняешь, по своему закону живешь. Над тобой больше нет правды. Ты не мой человек. Что скажешь в свое оправдание?

— Виноват. Золото шайтана поманило, — Магомед, прикрыв глаза, сквозь зубы прошептал. — Похорони по-человечески за восемь лет честной службы. Последняя награда.

— Хорошо. — Расул одним быстрым рывком выдернул кинжал Магомеда из ножен, одним быстрым ударом вбил его в сердце и сразу же выдернул назад. Кровь ударила из раны, обрызгав все вокруг.

— Твое, — засунув кинжал в ножны, он протянул его мне. — Братство признает свою вину перед тобой. Закон был нарушен, виновный наказан. Ядро, которое ты заказал, прибыло вчера. Хотели на завтра тебя вызвать. Этот знал, — он кивнул в сторону трупа, — поэтому и решил рискнуть, понимая, что это лучший способ незаметно тебя вытянуть и допросить.

Замолчав, он встал и вышел из комнаты. Что-то зашумело. Спустя несколько минут он показался вновь, поставив передо мной стеклянный термос-контейнер, где внутри плавал, переливаясь, зеленый комочек.

— Твое. Ядро свежее, из последнего пробоя, что под Каменногорском наши парни закрывали. Третьего уровня, направленность — усиление тела, как и просил. — Рядом с контейнером он поставил две стеклянные капсулы. — Армейский усилитель «Пиявка», увеличивает скорость поглощения силы. Каждая такая стоит сто рублей в золоте за ампулу, и то хрен найдешь.

— Это твое, — он указал на разложенные на столе предметы. — Компенсация за произошедшее здесь и молчание.

— Даю слово дворянина, что никто не узнает о том, что произошло здесь.

— Хорошо, — Расул довольно кивнул. — Тогда уходи и больше здесь не появляйся. У Магомеда здесь есть друзья, родня. Могут захотеть посчитаться.

— Я понял, — кивнул я.

— У тебя пять минут, — Расул встал и направился на выход. — Я жду тебя возле входа, сам провожу тебя, чтобы дурного не произошло.

Дверь хлопнула за спиной. Я быстро огляделся по сторонам, пытаясь понять, где мои вещи. Ботинки нашлись под столом, пистолет с кобурой лежали рядом с бумажником среди разбросанных карт, выпивки и закуски. Я, торопясь и морщась от боли, натянул ботинок на раненую ногу. Не хватает часов. Да где же они? Нагнувшись, обхлопал мертвого Магомеда и нашел. Серебряная луковка часов оказалась засунута в карман брюк. Я этой твари даже мертвой ничего своего отдавать не хотел. В верхнем кармане нашелся толстый бумажник, который я сунул вместе со своим. Мое по праву, честно добытое в бою. Подхватив контейнер и сунув ампулы в карман, я пошел наверх.

Свет непривычно резанул глаза. Вокруг, мрачно косясь, стояли с десяток амбалов разной степени вооруженности. И к двери, тесно прижавшись, замерла Катя, выглядя сейчас как побитая дворняга в своем порванном замызганном тряпье, боясь даже поднять глаза. Расул, дождавшись меня, махнул в сторону выхода на рынок:

— Идем.

В ответ я подхватил за руку свою спасительницу, коротко бросив:

— Она со мной.

Расул на это молча пожал плечом и пошел вперед. Женщину, едва идущую рядом, я подхватил на руки, сунув ей в руки контейнер с ядром. В нос шибанул грязью, застарелым потом и жуткой вонью. Ну ничего, потерплю. Если б не она, я бы сейчас с пробитым сердцем в подвале лежал, дожидаясь, пока на пустыре прикопают. Мотоповозка заверещала шумом двигателя. Водитель попытался бурчать, что он нищих не возит, но пять рублей, протянутые ему, сняли все возражения по поводу запаха.