Академия (СИ), стр. 14

Так, с иностранщиной у нас, кажется, все. Оставшиеся три пачки были нашими родными рублями, обогатившими меня сразу на восемь тысяч. Их я отложил к пятистам рублям, одиноко лежащим чуть в стороне. Это мое.

Теперь золото. Три тяжелых мешочка и несколько монетных слитков. Я пододвинул их поближе. Сначала увесистый тяжелый здоровяк с двуглавым орлом и клеймом монетного двора. На его торце видна надпись: «две тысячи» и ниже мелкими буквами «рублей». Что ж, это улов. Я осторожно взвесил его в руке: почти четыре килограмма. Здоровый красавец. Я отложил его в сторону к своим деньгам и подхватил оставшиеся две пластины. На одной виден вес, клеймо монетного двора и номинал: «триста рублей». Вторая пластина оказалась покрупнее и была номиналом в пятьсот рублей золотом. Две восемьсот. «Неплохо», — прикинул я. Столько я получил за рейд в Меловодье в одиночку. А так артельщики получают по триста-четыреста рублей и считают такой выход очень удачным. А тут — просто вынес дом одной богатой твари, и столько всего. Невольно задумаешься о смене карьеры. Риски почти те же, вот только вором мне становиться все же не хотелось.

Так, ладно. Что там у нас дальше? Я подтянул к себе плотно набитые холщовые мешочки и, развязав тесемки, вывалил их содержимое на кровать. Начал считать. Двадцать шесть, двадцать семь, двадцать восемь… золотые кругляши падали в общую кучу. Смахнув туда же оставшиеся пятерки, я завершил подсчет. Итого — четыре тысячи. Затем разделил кучку на две приблизительно равные половины. Эта — Вике, это — моя. Свою долю Вика по праву заслужила: ее риск выше, и доля будет больше. Ядро стоит от полутора до двух тысяч, в зависимости от плотности и силы, а также направленности. Главное — суметь его найти. Занятия на мехах у Вики только начинаются. Со следующего года у них будет не меньше трех занятий на полигоне в неделю, и к этому времени нужно успеть его купить. И так после занятий на нее страшно смотреть, а это у них еще первичная обкатка идет, проверка силы и знаний. Без «Огоньков» бы ее уже давно отчислили. Ну да ладно, это дело поправимое. Главное, что есть чем проблему решить.

Сложив монеты по мешочкам, я отодвинул их в сторону. Придвинул к себе футляры с украшениями. Первым открыл небольшую бархатную коробку, переданную в подарок генералу. «Посмотрим, тварь, чему ты у нас так радовалась, может, и мне сгодится». Открыв коробочку, я заглянул внутрь и несколько секунд разглядывал, любуясь находящимся внутри крупным бриллиантом. Размером с лесной орех, он сверкал при свете настенной лампы, переливаясь всеми своими гранями. Изящная золотая оправа, ледяной отблеск синевой. Красивая и, наверное, жутко дорогая вещь. Абсолютно бесполезная для меня. Тебя будут искать долго и упорно: слишком заметный, слишком дорогой. А значит — добро пожаловать в кучку условно бесполезных вещей, к заморским купюрам.

Новый бархатный футляр, только размером побольше, скрывал в себе сапфировый гарнитур: ожерелье, серьги и браслет. Красивая работа, хорошие камни, оправа из белого золота. Дорого, красиво — и так же бесполезно. Уверен, что эта цацка — семейная реликвия нашего генерала, лет двести хранившаяся в его семье. От дочери к матери, и так далее. Ну что ж, пора прервать эту славную традицию. Вот только что делать с вами — абсолютно не понятно. В таком виде продать это нельзя, а драгоценности, особенно краденые, вряд ли за меха примут в качестве оплаты.

Содержимое шкатулки я просмотрел мельком: запонки, кольца, браслеты. Ничего выдающегося. И года через три, если изменить форму, можно и пустить в ход. Но явно не сейчас и не здесь. Уверен, что все скупщики краденого, ювелирные магазины и ломбарды будут оповещены. Даже если попытаться вынуть камни из оправы, а металл превратить в лом — все равно это вызовет вопросы. Так что нет. Сейчас мое спасение — это тайна. Так что и вы, мои хорошие, уходите в сторону прочих условно полезных, но опасных ценностей.

Итак, что мы имеем по итогу? Восемь тысяч пятьсот ассигнациями, почти пять тысяч золотом (точная сумма будет ясна, когда я куплю Вике ядро для усиления дара). Кучка иностранных банкнот и краденых драгоценностей, а также огромные проблемы, если у меня это найдут. А то, что меня искать будут, я даже не сомневался.

Глава 7

— Кто это был? — генерал Куропаткин присел возле тяжело дышащего посланника великого князя, лежащего на больничной койке. По прозрачной капельнице капля за каплей в его тело тек раствор, содержащий живу, и только благодаря ей он был еще жив. Вся грудь была черной: кожа, мышцы буквально обуглились от удара. Но сейчас состояние Котлова волновало генерала меньше всего. Поэтому он и решился истратить блокиратор из личных запасов, чтобы на время привести одаренного в сознание. Дорогущие препараты на время блокировали боль и позволили привести в сознание раненого воина.

Прежде чем ответить на вопрос, Котлов обвел мутным взглядом комнату, затем посмотрел на генерала и тихо произнес:

— Не знаю. Но точно — одаренный.

— Это я знаю и без тебя! — фыркнул в ответ генерал. — Он мне ползабора своей молнией снес. Там три секции разлетелись, и искорежило их так, что ремонту не подлежат. Да и наплевать на них! Кто это был? Чей он? Тайная канцелярия? Великие семьи? Вольные? Откуда этот ублюдок взялся? Чего мне ждать? Это предупреждение? Шпионаж? Зачем он приходил и почему ты, сукин сын, его не взял? Ты же характерник, посвященный. Почему не смог?

— Не ожидал. — Слова давались с трудом, их приходилось буквально выталкивать из себя, удерживая сознание, грозящее скатиться назад в темноту. — Думал — вор. Хотел взять живым, чтобы допросить. Я его в кабинете учуял еще во время разговора с вами — за шторами прятался. Не ожидал, что он одаренный, и его оружие… — он замолчал на несколько секунд, переводя дыхание. — Это что-то новое, неизвестное. Я такое раньше не видел. Похоже на скипетр с грозовым кристаллом на конце. Меня били искрой — только щекотку вызывало, не опасно. Но здесь… — он качнул головой. — Это было намного сильнее, словно натуральной молнией шарахнул. Что-то новое, неизвестное. Я такого раньше не видел.

— Неизвестное электрооружие, — генерал задумался, переваривая услышанное. — Тайная канцелярия? — предположил он, глядя на раненого.

— Нет, — тот качнул головой. — Не их стиль. Я знаю, как они работают, сам был среди них. Тут иное. У него была «тигриная лапа». И это очень специфическое оружие. На дело такое берут, если им умеют пользоваться. Если б это были вольные, они бы использовали нож или кастет, на крайний случай пистолет. Тайная канцелярия электрожезлы любит. Великие роды, — тут он качнул головой, — не знаю. Могли привлечь специалиста со стороны. Но тот во время схватки какой-то азиатский стиль боя применял. И хорошо: дважды сумел меня достать — по руке и боку.

Он замолчал, переводя дыхание, а затем спросил:

— А что пропало?

— Все! — хмуро бросил генерал. — Деньги, драгоценности жены. Я собирался прикупить небольшое палаццо, нужно было внести за него первый взнос. Собрал побольше денег, сняв часть средств из банка. Плюс Настасью, старшую дочь, собираются сватать, и я хотел продемонстрировать на ней часть приданого. Забрал из родовой сокровищницы сапфировый гарнитур — «Бабушкины слезы Посейдона» называется. Этот сукин сын вынес все. Как будто знал!

— Может, и знал, — буркнул характерник, задумавшись о своем. — Кроме ценностей, он что-то успел тронуть?

— Нет, — буркнул генерал. — Все бумаги на месте.

— Значит, приходил он не за ними, — сделал вывод Котлов, размышляя о своем. — Тайную канцелярию и великие семьи сразу отметаем. Им ваши безделушки без интереса, как и деньги.

— Девятнадцать тысяч! — взревел генерал. — Причем половина в золоте. А бабушкин гарнитур! За него еще при Екатерине платили двадцать тысяч серебром. Подарок Великого князя! Все вынесли, все, что нажил непосильным трудом!

— Найдем, — коротко бросил Котлов, посмотрев на генерала. — Дайте мне две недели, чтобы восстановиться, и я сам лично займусь этим делом. Найду ублюдка и выпотрошу его, вернув все, что он успел у вас взять.