Академия (СИ), стр. 15

Генерал с надеждой посмотрел на него и поправил одеяло:

— Поправляйтесь, — пожелал он. — Весь нужный уход и лекарства — вы все получите.

Котлов кивнул и прикрыл глаза, снова погружаясь в царство Морфея. Ему нужно поскорее восстановиться и прийти в себя. У него появилось очень важное и срочное дело.

— Держи, это тебе, — я протянул три пачки ассигнаций Давиду.

Тот замер и смотрел на них, словно не веря, что это происходит в реальности.

— Держи давай! — я почти сунул ему деньги в руки, а затем, повернувшись к столу, подхватил с него тяжелый мешочек с золотом. — Твое, — я протянул его Вике.

Та, взяв, недоуменно посмотрела на меня.

— Это все? Может, покажешь, что ты еще оттуда вынес?

— Ни к чему, — я подал плечами. — Свое ты получила, как и он, — я кивнул на Давида, присевшего на корточки. Он откинул голову назад, и из его глаз текли слезы. — Основной риск был на мне, как и план, его подготовка и осуществление. Так что вы получаете то, что я вам обещал. А все остальное — на мне, как и риски.

Вика фыркнула, заглянула в мешочек, затем удивленно сказала:

— Ого! — Видимо, впервые видела такое количество золота.

— И сколько здесь? — уточнила она.

— Две тысячи, — ответил я. — Хватит на покупку ядра нужной тебе направленности, и, скорее всего, даже останется. Все зависит от его уровня и силы. Но придется поискать.

— Сможешь помочь? — уточнила Вика, продолжая любоваться золотыми червонцами в мешочке.

— Думаю, да, — я кивнул. — У меня есть выходы на черный рынок. Подсказали, где искать надежных людей. Через пару дней займусь.

— Хорошо, — Вика довольно кивнула и протянула мне деньги назад. — Тогда пусть будут у тебя.

Давид, все это время молчавший, наконец встал и, подойдя ко мне, крепко обнял.

— Спасибо, брат! Теперь ты мне брат, а не та тварь, что раньше «Серго» звалась. Прошу, отправь эти деньги матери. Я дам ее имя и адрес. Сам я не могу, ты же знаешь.

— Все сделаю, — я хлопнул парня по плечу. — Теперь речь о другом. Мы все рискнули сегодня ночью. Нас будут искать. Единственный шанс и спасение — это тайна. Выдадим себя — считай, погибли. Вика, откуда ты взяла деньги на покупку ядра?

— Богатый любовник дал, — невозмутимо ответила та, выразительно посмотрев на меня.

Я гневно фыркнул, не найдя что сказать. Вика невозмутимо пожала плечами:

— Ну а что? Это самое убедительное, что можно придумать. Родители у меня, считай, нищие, богатой родни нет, и деньги мне взять буквально неоткуда. Ты — единственный мой вариант. Дворянин, одаренный, свой мех. Кто там будет знать, сколько у тебя денег в кубышке? Тем более сам весь из себя такой загадочный: деньги есть, а живешь в казарме, одет как князь, а мех древний, словно паровоз. Мог и для любовницы деньги найти.

— Ну, за неимением других вариантов — пойдет, — махнул я рукой.

— Твоя легенда? — уточнил я у Давида.

— Продал шахский перстень, подарок прадеду за отличия на службе, — отрапортовал Давид.

— Молодец, — кивнул я. — Только сильно в историю не вдавайся. «Продал — и все, деньги матери выслал». Понял?

Тот быстро кивнул головой.

— Что ж, в таком случае расходимся, — дал команду я, выпроводив своих гостей из комнаты. Несмотря на попытки Вики остаться, оставлять ее одну в комнате с деньгами мне совершенно не хотелось. Да и выспаться нужно: завтра предстоял очень насыщенный день.

Спустя два дня

Меня разбудил грохот в дверь. Полусонный я открыл. В комнату влетел капитан Горохов, тяжело дыша.

— Что, спишь? — спросил он, заметавшись по комнате. — А к тебе приехали!

— Кто? — осторожно спросил я, чувствуя, как сердце останавливается в груди от страха.

— Жандармы, — небрежно бросил капитан.

Кажется, все. Страх ледяной хваткой вцепился в меня. Мысли задергались в голове: нашли! Но как, да еще так быстро?

— Еще журналисты! Сам Широков, градоначальник Новосибирска. Через час будет торжественное построение части.

— А они зачем приехали? — почти прошептал я, чувствуя, как подкашиваются колени. Меня что, публично будут расстреливать или вешать?

— Ну как же? Так же положено, — развел руками Горохов, вытаращившись на меня. — Вручение наград всегда положено проводить торжественно. Кстати, а чего молчал, что ты у нас, оказывается, герой? Мог бы и рассказать, как в одиночку толпу бандитов при нападении на поезд положил.

Я, от безысходности думавший, как поскорее распрощаться с жизнью, чтобы не доводить дело до позора, услышав это, встрепенувшись, осторожно переспросил:

— Каких еще бандитов?

С трудом нацепив на себя костюм, поправив одежду (трясущиеся руки давали о себе знать — так нельзя с людьми, от мандража я буквально не находил себе места) и все же кое-как сумев себя одеть и привести в порядок, я вышел из своей комнаты. Дальше — на плац, где уже выстраивались в шеренги курсанты, недоуменно спрашивающие друг у друга, что происходит. Затем на территорию части заехало сразу несколько дорогих автомобилей, из которых вынырнула толпа людей, в том числе с фотокамерами. Наконец из штаба появился генерал Куропаткин в сопровождении нескольких офицеров. Задержался взглядом на мне и отвернулся, что-то бросив стоящему рядом с ним офицеру. Толпа приехавших тем временем вышла на плац. Несколько жандармских офицеров. Махнувший мне рукой Епифанов в железнодорожном мундире, стоявший возле высокого тучного брюнета и что-то с ним бурно обсуждавший.

— Городской голова, — подсказал мне Горохов, стоявший рядом со строем курсантов как старший курса.

Журналисты расставили камеры на треногах. Наконец подготовка завершилась. Офицеры и курсанты замерли в едином строю.

— Курсант Соболев!

— Я! — крикнул я во всю глотку.

— Выйти из строя!

— Есть! — Ноги отбивают по брусчатке шаги, сердце дергается в груди от волнения. Но я, словно механический солдат, марширую вперед, чтобы замереть перед своим начальством.

А в это время градоначальник, шумно вздохнув, громко заговорил:

— Господа курсанты! Вот вам живой пример истинного гражданина и будущего офицера. Три недели назад во время нападения на поезд Иван вступил в схватку с опаснейшей бандой, много лет терроризировавшей мирное население, нападавшей на поезда, грабившей банки. На их счету были сотни отнятых жизней, десятки опозоренных женщин. И наш герой — и я говорю это слово без стеснения — положил этим тварям конец. Он не побоялся вступить с ними в схватку, убил главаря и нескольких его подручных и сумел взорвать взрывчатку, с помощью которой те хотели подорвать бронированные вагоны с казенным золотом, вместе с самими бандитами. Он рисковал собой, чуть не ослеп. А теперь среди вас проходит обучение на пилота тяжелого шагохода. И я уверен, что его ждет великое будущее, и мы еще будем гордиться, что он учился у нас здесь.

Мэр замолчал на несколько секунд, переводя дыхание. Курсанты с удивлением таращились на меня, словно увидели впервые. Капитан Горохов сиял так, как будто он лично помогал мне в том бою.

Мэр, отдышавшись, продолжил:

— Для меня огромная честь вручить эту высокую государственную награду нашему герою. Подойди сюда, ко мне, Вань.

Я строевым шагом подхожу к нему, и он, открыв бархатную коробочку, достал оттуда крест на красно-черной ленте с мечами.

— Это орден Святого Владимира четвертой степени. Вручается тебе за заслуги перед Отечеством, за твою храбрость в спасении людей и доблесть в бою. Мечи на нем являются символом того, что он получен за боевые заслуги, а не за мирные дела и гражданское служение. Носи с гордостью и честью. Ты это заслужил.

Вспышки камер. Затем ко мне подошел мужчина в жандармском мундире и протянул чек.

— За предводителя бандитов и его уничтожение была объявлена награда в размере трех тысяч рублей. И эту выплату я сейчас и произвожу. Держи, — он протянул мне гербовый листок с печатями и подписями. Снова вспышки камер.