Печатница. Новый тираж (СИ), стр. 32
— Простите, — сказала я, скорее по привычке. — Здесь трудно оставаться безупречной.
— Зато легко быть увлеченной, — ответила Арсеньева. — Безупречность для дела, как правило, бесполезна.
Мне нечего было ей возразить. Поэтому я просто еще раз прошлась по всем работникам взглядом и снова посмотрела на вдову. Она приподняла юбки и вышла из типографии, я пошла за ней следом.
Арсеньева зашла в нашу переднюю и уже там остановилась, обернувшись ко мне.
— Теперь я понимаю, почему Карл Иванович спешит.
От этих слов по спине пробежал холодок.
— Могу ли я спросить про ваши предположения?
— Потому что вы можете удержать дело, — сказала она. — А если вы успеете привести бумаги в порядок, это станет слишком очевидно.
Я натянуто улыбнулась.
— Тогда вы понимаете, почему мне нужен человек, который не позволит представить все так, будто кроме Карла Ивановича выхода нет.
— Когда вы встречаетесь с Дьяконовым? — спросила Арсеньева.
— Завтра после обеда, около двух, — ответила я. — Здесь.
— Я буду присутствовать при разговоре, — сказала вдова и кивнула Дуне, чтобы та подала ее шубу.
Я замерла. Даже дышать перестала.
— Вы согласны?
— Я хочу послушать, что скажет Дьяконов. Хочу увидеть ваши бумаги. И хочу понять, насколько глубоко Карл Иванович уже успел войти в ваши дела.
— Боюсь, слишком глубоко.
— Это мы завтра и выясним. До завтра, Варвара Федоровна, ничего не обещайте, ничего не подписывайте и никого к бумагам не допускайте, — дала она напутствие.
— Я постараюсь, — ответила я.
— Стараться — не значит сделать, — усмехнулась она.
Не удержалась от укола и напоминания мне о Вранове и вчерашнем разговоре у губернаторши. Я сделала реверанс. Она завязала ленты капора и, поклонившись, вышла.
Как только за ней закрылась дверь, по лестнице прозвучали торопливые шаги. По ступенькам спускалась Градова. На ее щеке был темный след, а на губах сверкала улыбка.
— Я закончила!
10.1
Я мысленно понадеялась, что Градова все же осознанно дождалась ухода Арсеньевой, а не мне в очередной раз безумно повезло. Княгиня быстро сбежала по ступенькам, словно радуясь тому, что может почувствовать себя свободной от норм поведения. Но почти на последней заметила удивленный взгляд Дуни и намеренно замедлилась.
— Проходите в кабинет, Анастасия Федоровна, — я пригласила ее жестом.
Она неторопливо кивнула и последовала за мной. Дуня с нами не пошла — следить за нами не надо, а дел дома много. Я прикрыла поплотнее дверь и взяла стул и поставила его перед столом так, чтобы мы с княгиней сидели с одной стороны стола.
Градова положила лист на стол и подвинула его ближе ко мне.
— Только осторожно. Тушь уже схватилась, но может немного размазаться, — предупредила Градова.
— Вы сразу тушью делали?
— Нет. Сначала карандашом, — покачала она головой, а потом глянула на закрытую дверь. — Варвара Федоровна, а можно… Мы хотя бы наедине будем обращаться на «ты»?
Я тоже посмотрела на дверь, на лицо княгини, полное надежды, и кивнула. В конце концов, иногда действительно хочется почувствовать себя свободнее и проще.
— Хорошо. Секретом больше, секретом меньше, — ответила я и улыбнулась. — Главное, не спалиться в остальное время.
— Если нас все еще не раскусили, наверное, мы справимся? — Анастасия пожала плечами. — Смотрите…
Она показала на край рисунка.
— Вот смотри, вот здесь видно, что сначала был карандаш, — Градова провела пальцем вдоль русла реки. — Я потом покрыла тушью, чтобы придать яркость и четкость. Это будет потом важно для перенесения на дерево.
В целом на рисунке участок был небольшой, кажется, что ничего особенно сложного. Но именно это и помогает понять, что человек не просто умеет рисовать, а понимает что и зачем делает, что он обладает аккуратностью и хорошо поставленной рукой.
Линии были чистые. Дорога читалась сразу, строения не сливались с отметками, места для подписей оставались чистыми. Не просто мазня.
— Хорошо, — сказала я. — Уверена, что генерала тоже устроит. Будем удивлять его превосходительство тем, что женщины — это не только…
Мы с Градовой переглянулись и засмеялись, мысленно закончив фразу.
— Вот уж да, — подтвердила княгиня. — Но это еще не все.
Она снова склонилась над листом, взяла карандаш и указала на верхний край картинки.
— Вот здесь я поставила метки. И здесь. Видишь?
Я присмотрелась. У самого края были тонкие черточки и маленькие крестики, почти незаметные, если не знать, куда смотреть.
— Для совмещения?
— Да. Если я буду переводить карту отдельными участками, их потом нужно будет собрать обратно в один рисунок, — ответила она. — А без маркеров это будет сложно. Когда начну сводить куски с разных экземпляров, все поедет.
Я кивнула. Это логичный момент, но далеко не все и не сразу понимают такие вещи. Княгиня говорила быстро, но не путалась, старательно пыталась донести до меня важность этого момента.
— Еще нужен одинаковый размер листов, — продолжила она. — И одинаковое положение севера. И нумерация: буква и число.
— Как на шахматной доске, — сказала я. — Е-два, Е-четыре.
Градова активно закивала. Я записала на отдельный лист все ее заметки и советы.
— В остальном, я полагаю, больше никаких трудностей возникнуть не должно, — подытожила княгиня.
— Ну и отлично. Тогда после твоего ухода я отправлю Пастухова, — сказала я, складывая свои записи вместе с рисунком Градовой. — Пусть передаст Вранову или Градскому, что все готово, и можно приходить за результатом.
Я уже сама не знала, кто из этих двоих безопаснее для моего дома: Вранов, который тут бывает чуть ли не каждый день, или Градский, который внезапно решил мне предложить прогулку.
— Тогда я пойду домой, — княгиня поднялась. — Пришли мне записку с намеком, что там твой генерал решит.
— Он не мой, — ответила я, а у самой кровь прилила к щекам.
— А жаль, — она пожала плечами. — Понимающие мужчины в этом мире, кажется, редкость.
Дуня появилась в дверях с капором и муфтой Градовой. Кормилица за сегодняшний день тоже устала от всех гостей, но княгиню все равно одевала бережно и с уважением.
— Ваши сани подать к крыльцу? — спросила кормилица.
— Не нужно. Они ждут за углом, — ответила Градова, поправляя ленты капора. — Я велела не подъезжать к самому дому, чтобы не привлекать внимание.
Дуня неодобрительно поджала губы.
— Благодарю вас, Варвара Федоровна, — сказала она уже у двери. — Надеюсь, еще увидимся.
— Я не сомневаюсь в этом, — я сделала реверанс. — Если не по делу, так по дружбе.
Дверь закрылась. В передней стало тихо. Мы с Дуней посмотрели друг на друга, потом на входную дверь, словно обе ждали, что вот-вот снова раздастся звонок колокольчика. Но он молчал. Неужели все?
— Дуня, позови Пастухова. Надо передать результат работ генералу.
Солдат явился быстро. Остановился у двери, стукнул каблуками и вытянулся во фрунт.
— Звали, Варвара Федоровна?
Я кивнула.
— Передайте, пожалуйста, поручику Градскому, что оговоренный результат получен. Он может прийти за ним.
— Слушаюсь.
Он снова стукнул каблуками и вышел.
Я вернулась к столу, села и попыталась хотя бы минуту ничего не делать. Просто сидеть. Дышать. Смотреть в одну точку.
Не вышло.
— Барышня, — осторожно сказала Дуня. — Вам бы отдохнуть.
— Непременно, — ответила я, решив не произносить вслух «на том свете». — Скажи Феньке накрыть обед в столовой.
Удивительно, что день закончился спокойно. Градский приехал около пяти, забрал работу Градовой и записи с ее предложениями. Между нами все еще висела неловкость, но у него хватало воспитания, чтобы сделать вид, что не было ничего особенного.
До конца дня я рассматривала те карты, которые мне принесла Анна Викторовна и накидываю варианты для Еремеева. После Арсеньевой, Ширяева, Дьяконова и прикрытия Градовой мне это казалось не работой, а самым настоящим отдыхом, которого у меня не было уже давно.