Печатница. Новый тираж (СИ), стр. 27

Когда мы вернулись в гостиную, княгиня все так же стояла и изучала пустой лист. И, надо сказать, выглядело это весьма подозрительно. Озадаченный взгляд Анны Викторовны только подтверждал мои мысли, поэтому я вернулась к своим мыслям по поводу того, что губернаторше нужен художник, а княгине — возможность реализации.

Интуиция вопила, что этот шанс просто грех не использовать, поэтому я постаралась намекнуть очень аккуратно, хотя все равно рискуя.

— Анастасия Федоровна помогает мне с одним рисунком, — сказала я, переводя взгляд с княгини на губернаторшу. — Возможно, ее мнение пригодится и в вашем деле. Если она сама не будет возражать.

Градова вскинула на меня глаза. Испуг там был, но и интерес тоже.

— Позволите показать Анне Викторовне? — спросила я Градову, надеясь, что она поймет.

Она кивнула, поэтому я сходила в свою спальню и принесла картину с ряженым с Масленицы. Когда я развернула холст и показала губернаторше, с удовлетворением заметила на ее лице то же самое выражение, что наверняка было и у меня, потому что с ее губ сорвалось:

— Она живая.

Кажется, после этого выдохнули мы все трое. Градова — потому что ее работу признали, я — потому что это не стало скандалом, губернаторша — потому что поняла, к чему я клоню.

Я объяснила то, что мы обсуждали с Анной Викторовной в гостиной внизу. И то, почему я решилась рассказать тайну княгини. Ее реакция была… внезапной, как и вся она.

— Картинки продают, — сказала Градова.

Мы с губернаторшей вместе посмотрели на нее. Она похлопала ресницами, невинно глядя на нас:

— Делают издание привлекательнее.

Конечно. Именно так. Только слово — не воробей. А учитывая нашу прошлую встречу и разговор… Нет. Не думать об этом. Не думать об этом.

Анна Викторовна предложила княгине тоже принять участие в сборнике. Бесплатно рисовать для него виды города, заставки и небольшие рисунки к статьям.

— Имя будет указано? — серьезно спросила Градова.

Значит, я правильно рассудила — это возможность реализации. Важная для нее так же, как для меня типография.

— Решать вам, — без колебаний ответила губернаторша. — Говоря откровенно, имя княгини Градовой на первом благотворительном сборнике очень помогло бы делу.

— Делу или продаже?

— В данном случае одно равно другому, — пожала плечами Анна Викторовна.

Разговор плавно перетекал в деловое русло, а обсуждать все только на словах — дело неблагодарное, бесполезное и влечет за собой определенные риски. Например, то, что один поймет одно, другой — другое, и окажется, что вообще говорили о третьем.

— Давайте сядем, — предложила я, — и обсудим технические нюансы.

Теперь обе дамы посмотрели на меня. Я мысленно себя отругала и поправилась:

— В смысле, что мы хотим получить.

Я принесла бумагу и села за стол. Они начали обсуждать, что можно изобразить, сколько рисунков сделать, как сделать привлекательно, но не переборщить. Я слушала и считала, делала пометки. Мы сразу вычеркнули портреты и общий вид города: первое потребовало бы хорошего гравера, второе в небольшом формате превратилось бы в серое пятно.

— Если издание будет выглядеть слишком зазывно, его сочтут неприличным, — начала перечислять я. — Если слишком жалостливо — дешевым. Если слишком ученым — скучным. Если слишком веселым — легкомысленным.

Потрясающая по своей легкости задача! Мы переглянулись и не сдержали улыбок.

— Значит, запоминаем, — сделала вывод губернаторша: — Деньги не рисовать. Вольный дух не печь. Женский вопрос не поднимать. Что еще нельзя?

— Работать без ТЗ, — выпалила Градова.

Совпадение. Всего лишь еще одно совпадение. И без этого слишком много проблем и вопросов.

— В смысле, мне нужно понимать, что именно рисовать, — поспешила пояснить она. — Размер, назначение, где будет стоять на странице…

Идея сборника, простая в проекте, постепенно тянула за собой кучу мелких вопросов, на которые тоже нужно было время, нервы, силы… Поэтому фраза вырвалась у меня совершенно случайно. Просто от взгляда на получившийся список дел.

— От работы дохнут кони…

Вот только продолжение подхватили все три голоса:

— Ну а я — бессмертный пони.

Впервые за весь разговор никто из нас не пытался подобрать правильное выражение лица. Все. Не думать теперь точно не получится.

Глава 9

Субподряд

Вопреки этой мысли в голове мгновенно стало пусто. И в груди. Может, я просто испугалась принять то, что уже стало очевидным. Может, это оказалось гораздо большим шоком, чем открыть глаза под копытами чужих коней на ярмарке в «непонятногде».

Белые накрахмаленные кружева на платье губернаторши, ее нахмуренные брови и поджатые губы, широко распахнутые глаза княгини и локон, который она наматывала на палец. Со звонким стуком из руки на стол выпал карандаш, заставив меня вздрогнуть.

Я вскочила с места и побежала сначала закрыть двери в спальню, а потом — на лестницу. То, что сейчас будет сказано — точно не для лишних ушей.

— Господи! — воскликнула Градова. — Неужто нашлись, наконец, люди, при которых можно плевать на эти рюшечки?

Она издала нервный смешок и расслабленно откинулась спиной на кресло. Как будто с выдохом она позволила себе выйти из роли. Я ее понимала, только знала и то, что если позволю себе вот так расслабиться, могу расклеиться. А мне нельзя было ни в коем случае.

— В теории можно, — задумчиво ответила губернаторша, приложив палец к губам. — Но никогда не знаешь, кто что услышит.

Я тяжело опустилась на стул и потерла лоб пальцами. Это все пока что звучало слишком абсурдно.

— Значит мы все… — тихо начала я и осеклась.

Как это назвать? Самозванки? Попаданки? Сумасшедшие, которым все это кажется реальностью?

Хотя нет, коллективных галлюцинаций вроде бы не бывает.

— Кто-нибудь из вас случайно не психиатр? — смешком сорвалось с губ губернаторши.

Удачный вопрос. Я бы не отказалась.

— Я художник, — пожала плечами Градова.

— Технический директор. Полиграфия, — развела руками я.

— Акушер-гинеколог, — глухо отозвалась губернаторша.

— Полезное знакомство, — хихикнула княгиня.

Тут я была согласна, учитывая, что женская смертность в родах была весьма значительной, а рожать приходилось часто… Честно говоря, об этом думать было сейчас вообще абсурдно, но мозг цеплялся за все, что позволило бы ему не осознавать происходящее.

— По мне, психиатр все же был бы полезнее, — губернаторша потерла виски и посмотрела на нас на всех.

Ее голос чуть надломился, а на лице появились те эмоции, которые она явно старалась запрятать поглубже, чтобы не болело. Градова нехарактерно для княгини выругалась в потолок и в сердцах пожаловалась:

— Я здесь даже рисовать не могу под собственным именем, — она снова криво улыбнулась. — Творческий псевдоним мне в помощь, не я первая, не я последняя. Но…

Я ее понимала. «Репутация», «женские занятия» и прочий бред, который для нас казался пережитком прошлого. Так же как то, что в девятнадцать лет мозг может быть только у замужней девицы. Он, видно, самозарождался внезапно во время первой брачной ночи.

— Несправедливо, — согласилась я.

— Мир вообще несправедливая штука, — заметила Анна Викторовна. — Но если спорить с ним о справедливости, можно не успеть ничего. Поэтому работаем с тем, что есть.

— Делай что должно и будь что будет, — вырвалось у меня.

Просто если и этого не делать, если сложить лапки, можно потонуть как та лягушка. Я пока была не готова. Видимо, княгиня с губернаторшей были того же мнения.

Хотелось ли мне расспросить, откуда они, как жили, что последнее запомнили перед тем, как очнуться тут? Нет. И не хотела бы, чтобы меня расспрашивали. Как будто если я расскажу об этом, что-то необратимо поменяется. Надо же… я все еще не смирилась окончательно, даже если думала, что да. Неприятное открытие.

Я вздохнула и взяла в руки карандаш и бумагу. Губернаторша отреагировала тем же — возвращением к делу. Как будто можно было отгородиться от жужжащих назойливой мухой новых мыслей.