Печатница. Новый тираж (СИ), стр. 16

Софья Андреевна сложила руки на коленях.

— Вы хотите, чтобы я посоветовала вам, кого назвать?

Я глубоко, как могла, вдохнула. Белозерова все поняла раньше, чем я сказала. Но я все равно произнесла это вслух:

— Я хочу просить вас принять это на себя.

Молчание вышло коротким и неприятным, потому что я уже знала, что она ответит.

— Нет.

Огромное спасибо за ожидание! Я вернулась)

6.1

Я удержала лицо. Ну или хотя бы надеялась на это. Да, я, конечно, понимала, что Софья Андреевна может отказать, этот вариант я тоже неоднократно прокручивала в голове. Но надежда все же умирает последней. Вот сейчас она у меня героически испустила дух. Несколько секунд я помолчала, собираясь с мыслями.

— Я понимаю, — сказала наконец.

Белозерова внимательно смотрела, ожидая что-то еще.

— Софья Андреевна, не буду скрывать, что я надеялась на другой ответ, — продолжила я. — Но понимаю, что вы мне и так уже хорошо помогли. И возиться с проблемной девицей вам вряд ли хочется.

Вдова вздохнула, чуть поменяла положение. В ее глазах появилась теплота сочувствия.

— Мне очень нравится ваша прямолинейность, Варвара Федоровна, — произнесла она мягче. — Хотя порой стоит быть менее открытой.

— Прошу прощения, если это обидело вас, — я натянуто улыбнулась, пытаясь скрыть досаду на саму себя.

— Ну что вы, Варвара Федоровна. Если бы я была настолько обидчива, общество давным давно бы съело меня и не подавилось. Но это не значит, что все такие, — ответила Белозерова. — Но позвольте мне объяснить свое решение. В скором времени ко мне приезжает племянница. Она на сносях, а муж на Кавказе. Мне придется принять ее у себя и устроить весь дом под ее нужды. В ближайшие недели я не смогу уделять вам столько времени, сколько потребует попечение над делами Федора Ивановича.

Я немного расслабилась. Дело было не во мне и не в каком-то моем поступке или слухах, о которых я могла даже не знать. Софья по-прежнему была ко мне лояльна, а, значит, я могла чувствовать, что я не одна. Это было мне важно.

— Похвально, что вы не сидите сложа руки, Варвара Федоровна. Немногие девицы обладают достаточным упорством и стержнем для этого, — сказала Белозерова. — И вы правильно делаете, что ищете поддержку. Быть может, я могу вам помочь в чем-то ином?

Я потерла лоб пальцами.

— Вы уже помогаете, просто не осуждая, — ответила я. — Но… Я сейчас в таком положении, что я не могу обращаться к людям без надежной рекомендации.

Белозерова чуть наклонила голову, давая понять, что вся внимание.

— Мне нужно собрать очень много бумаг и оформить все правильно, — объяснила я. — Чтобы ни Карл Иванович, который слишком активно пишет в присутствие, ни кто-либо другой не смог придраться к документам.

— Стряпчий, — произнесла Софья. — Мне нравится правильность хода ваших мыслей.

Софья Андреевна поднялась, подошла к небольшому письменному столику у окна и начала перебирать письма и визитные карточки. Делала она это так неторопливо и уверенно, будто давно уже знала, что именно мне понадобится, поэтому держала нужную карточку ближе.

Белозерова вернулась на свое место и положила на столик передо мной визитку.

— Михаил Васильевич Дьяконов, — сказала она. — Помогал мне с документами после смерти моего дорогого супруга.Обходительности от него не ждите, дешевизны тоже. Зато он дотошен, не болтлив и умеет сделать бумагу неприятной для тех, кто вздумает ее оспаривать.

— Карлу Ивановичу не понравится, — случайно уронила я вслух.

— Разве это плохо? — усмехнулась Белозерова. — С Дьяконовым нужно быть честной и избегать даже попыток юлить. Впрочем, вам будет с ним просто. Я отправлю ему записку, что направила вас, иначе он может отказать.

— Благодарю, — я поклонилась, не вставая с места.

Это уже было пусть маленькой, но решительно победой, потому что найти надежного человека значило для меня уже сложить часть ответственности, особенно в условиях, когда Карлу благоволили члены опеки.

На несколько секунд повисло неловкое молчание. У меня на языке крутилась еще одна просьба, но я сомневалась. Мне казалось, что мне Софья и так слишком сильно помогла, особенно если учитывать поездку на бал.

— Я вижу, что у вас еще есть вопросы, — нарушила молчание вдова.

— Я хотела бы узнать. Если вы не можете мне помочь, возможно… Возможно, вы подскажете, к кому мне стоило бы обратиться?

Варя, конечно, была хотя бы поверхностно знакома со многими дворянами Светлоярска. Но одно дело — повседневное знакомство девицы, от которой особенно ничего не ждут. Другое — деловое сотрудничество и желание влезать во все это.

— Попечитель, Варвара Федоровна, — не извозчик. И его кандидатура должна устроить не только вас, — сказала Белозерова. — Она должна быть хороша для членов заседания. Поэтому не всякий человек сгодится.

Софья Андреевна немного помолчала, потом посмотрела в окно через мое плечо, как будто взвешивая, стоит ли мне предлагать кандидатуру.

— Елизавета Михайловна Арсеньева, — наконец, произнесла она.

Я замерла, глядя на Софью Андреевну.

— Арсеньева? — осторожно переспросила я.

Эту женщину в городе знали все. Кто-то боялся, кто-то сильно недолюбливал, кто-то старался заискивать, что было очень напрасным, потому как это в ее глазах не прибавляло уважения. Но равнодушных не было, потому что она могла с улыбкой сказать такое, что общество с легкостью разносило по гостиным.

— Да, Варвара Федоровна, — кивнула Белозерова и вернулась взглядом ко мне. — Я бы не предложила ее вам, если бы не знала, что вы склонны судить о людях не по словам — какими бы язвительными они ни были — а по делам. Хотя в вашем случае и слова могут стать серьезным аргументом против вашего уважаемого дядюшки.

Я нервно улыбнулась. То есть мне сначала предстояло выстоять самой против Арсеньевой и заручиться ее благосклонностью. И я была уверена, что она не примет меня просто так — сначала мне нужно было выдержать испытание на прочность.

— Звучит… вдохновляюще.

Уголки губ Софьи Андреевны чуть дернулись. Видимо, от того определения, которое я подобрала.

— Я думаю завтра присутствовать на обеде у Анны Викторовны. Вероятно, Елизавета Михайловна тоже там будет.

— В губернаторском доме? — уточнила я.

— Да. Это удобно. Вам не придется обращаться к Арсеньевой напрямую. Пусть все выглядит естественно.

Я задумалась. Не планировала я навязываться к губернаторше лишний раз, она тоже мне хорошо помогла. Мне вообще начинало казаться, что я последнее время только и делаю, что выживаю на чужой поддержке, а сама ничего не могу. Но отказываться я не стала, потому что ждать другого выхода означало давать фору Карлу.

— Что мне ей сказать, если разговор все же случится? — спросила я.

— Ничего лишнего. Ведите себя… уверенно. И не давайте сбить себя с толку язвительными замечаниями, — посоветовала она. — Вы дочь Федора Ивановича Лерхена, временно ведущая дело по его доверенности и ищущая справедливого решения. Не беспомощная сирота.

Белозерова поднялась, давая понять, что ее время вышло. Я тоже встала следом за ней.

— Благодарю вас, Софья Андреевна, — сказала я. — И за отказ тоже.

— И еще, Варвара Федоровна. Постарайтесь не спорить с Карлом Ивановичем. Пусть говорит он. Чем больше он будет уверен, что вы испуганы, тем скорее ошибется.

Я невольно улыбнулась.

— Это будет трудно.

— Знаю. Потому и предупреждаю.

Дуня поднялась в передней сразу, как только я вышла. По ее лицу было видно, что она пытается угадать, удачным ли оказался визит, но при посторонних вопросов не задавала. Только подала ротонду и поправила воротник.

— Не согласилась? — тихо спросила Дуня, когда сани тронулись.

Я покачала головой. Но визит не был пустым: теперь у меня как минимум были перспективы в виде хороших бумаг. Оставалось найти на них деньги.