Печатница. Новый тираж (СИ), стр. 13
— Мне нужно по делу от типографии Лерхен.
Сторож заметно вытянулся, но с места не двинулся.
— Не велено беспокоить. Занятия.
Я уже собиралась уточнить, а когда занятий нет, но одна из боковых дверей резко распахнулась.
В коридор вышел господин, одетый так небрежно, что было понятно: он потратил у зеркала не меньше получаса только на то, чтобы завязать его шейный платок. Художественный беспорядок, как он есть.
Он сначала строго глянул на сторожа, потом на меня. Очень снисходительно.
— Что там, Ефимыч?
— По делам типографии Лерхен, Павел Геннадьевич, — сторож почтительно склонил голову. — Говорят, по рисовальному делу спрашивают.
Я сделала книксен.
— Баронесса Лерхен, — представилась я. — Дело требует срочности.
— Лесов, — коротко представился он. — Павел Геннадьевич. Но, сударыня, прошу обратиться письменно. Я занят.
Он говорил уже на ходу, явно собираясь пройти дальше по коридору. Пришлось ловить его на слове.
— Мне нужен хороший рисовальщик. Аккуратный. Для срочной служебной работы, где красота вторична, точность обязательна.
Лесов остановился, повернулся полностью. Раздражение осталось, появилось пренебрежение. За его спиной, у приоткрытой двери кабинета, мелькнула тень. Туда кто-то нырнул так ловко, что сторож даже головы не повернул, как и Лесов.
— Если красота вторична, то вы определенно ищете не там.
— Мне нужна твердая рука, Павел Геннадьевич. Лучше — женская.
— Женская? — переспросил он так, будто я спрашиваю о чем-то несуществующем. — Боюсь, не смогу вам ничем помочь.
Из глубины коридора кто-то окликнул:
— Павел Геннадьевич! Там натурщик снова не явился!
Лесов резко выдохнул.
— Простите, Варвара Федоровна. Я должен идти. Ефимыч, ты со мной.
Он быстрым шагом пошел по коридору, даже не оглянувшись. Сторож последовал за ним.
Я разочарованно повернулась к Дуне.
— Идемте, Варвара Федоровна. Тоже мне важная птица. Вона как нос задирал…
Я отмахнулась, но не успела сделать и шагу, как на меня кто-то налетел. Дуня удержала меня на ногах. Мальчишка, тоже чуть не упав, поймал слетевший с головы картуз, на его лоб упали несколько светлых волнистых прядей.
Дуня заворчала, я взглянула в лицо налетевшего на меня парня и поняла… что это не парень.
— Княгиня Градова? — вырвалось у меня раньше, чем я успела эти слова остановить.
5.1
Я шагнула назад, закрывая рот ладонью, чтобы больше не сказать ничего лишнего. Глаза девушки широко распахнулись, и в них промелькнули испуг, перешедший в панику, а потом в злость.
— Вы ошиблись, — просипела княгиня, стараясь сделать голос низким.
— Конечно, — кивнула я. — Простите. Обозналась.
Видно, не только я в этом безумном городе рискую репутацией, а, значит, не только мне нужна помощь. Княгиня быстро перехватила картуз и натянула его на голову, старательно скрывая лицо, подняла воротник и собиралась пройти мимо меня. Но, видно, движение оказалось слишком резким.
Из-под широкой ученической шинели вывалился сверток в серой тряпице. Что-то глухо стукнулось о доски пола, подпрыгнуло ребром и упало прямо у моих ног. Я задержала дыхание, когда угол тряпицы откинулся, и я увидела, что же он скрывал. Это был небольшой холст на подрамнике.
Всего сюжета я не увидела — только кусок изображения: красный рукав, зажатый в руке бубен, смеющийся рот. Живая картинка, яркая.
— Это?.. —я присела, первая потянулась.
— Не трогайте, — шикнула княгиня и практически вырвала у меня картину, снова спрятав под шинель.
— Хорошо, хорошо, — я встала и подняла руки ладонями вверх, показывая, что не собираюсь ничего такого делать.
В глубине коридора послышались шаги. Кто-то возвращался: или сторож, или сам Лесов. Княгиня застыла. Ситуация складывалась неприятная.
Дуня сообразила быстрее, чем я ожидала. Она шагнула в сторону, расправила плечи и своей широкой спиной перегородила вид из коридора, надежно прикрывая нас с княгиней.
— Идемте же, — сказала я едва слышно, кивая ей на выход.
— Я сама, — она снова нахохлилась и скользнула в сени.
— Да как угодно, только быстрее, — ответила я. — Потому что еще минута — и вы будете объяснять это уже не мне.
Шаги приближались, я поспешила за Градовой, а Дуня шла медленно, продолжая прикрывать тылы. В этот момент я была особенно ей благодарна за ее присутствие и безусловную поддержку почти во всем, что бы я ни творила.
Я открыла княгине тяжелую дверь и поддержала ее на скользком крыльце, пока мы быстро покидали территорию училища.
— Дуня, найми сани. С пологом, — сказала я, и она на удивление проворно посеменила по снежной каше.
Княгиня было кинулась в сторону, но я аккуратно преградила ей путь. Вся эта ситуация грозила вылиться для меня самой чем-то не очень приятным, но у меня была одна догадка, которая могла оказаться удачной и для меня, и для Градовой. Так что мне очень не хотелось ее отпускать.
— Думаю, лучше будет, если вы сейчас поедете со мной, — сказала я.
— Лучше будет, если я быстрее вернусь домой, — сказала она.
Что-то в ее тоне, словах, каких-то мелких движениях заставило меня насторожиться. Варя помнила ее еще купеческой дочкой. Это была громкая новость, когда светлейший князь женился на девице из купеческого сословия. Да, не дворянка. Но чтобы местная девица переодевалась в мужское платье и воровала картины из училища?
— Вы не успеете далеко уйти по этой каше, вас найдут, — сказала я. — Это же не входит в ваши планы? Садитесь же.
Возле нас как раз остановились сани. Я настойчиво подала Градовой руку и, не давая передумать, подтолкнула к ступеньке, села сама, за нами влезла Дуня. Полог хорошо прикрыл нас, и когда сани уже тронулись, до меня донеслось, как хлопнула дверь училища.
Градова смотрела на меня, прижимая к себе картину и, кажется, уже составляя план, как сбежать.
— Я никому не скажу, ваше сиятельство, — со вздохом произнесла я. — Но, сдается мне, моя помощь была сейчас вовремя.
— Куда мы едем? — спросила она.
— Ко мне, — ответила я. — Вам определенно нужно немного прийти в себя. А мне… Мне нужно будет от вас одолжение, о котором я могу попросить только в тихом и безопасном месте.
— Это шантаж? — уточнила княгиня.
Я тяжело вздохнула.
— Это просьба. Мне кажется, мы обе готовы на рискованные действия, когда нам что-то нужно.
Она окинула меня оценивающим взглядом и перестала искать пути к отступлению. Уже хорошо.
Минут через двадцать мы уже были у нас в малой гостиной.
Дуня успела распорядиться, чтобы нас не беспокоили, велела подать чай и теперь села в углу с неизменным шитьем в руках. Мне даже показалось, что она специально делает дырки, чтобы потом сидеть и делать вид, что занята.
Княгиня Градова сидела на краю кресла, в рубахе и штанах, которые ей явно были велики. Дуня дала ей широкую шаль, чтобы княгиня не сидела в откровенно мужской одежде. Холст лежал рядом, как будто она не хотела выпускать его из рук.
— Не думаю, что вас будут искать здесь, — сказала я, садясь напротив. — Но должна восхититься вашей решимостью. Это ваша работа?
Градова обхватила чашку двумя руками и отпила, как будто раздумывала, притворяться или сказать правду.
— Моя.
— Простите, ваше сиятельство, но я должна спросить прямо. Вы ее нарисовали или только взяли?
Она прищурилась и поставила чашку на стол.
— Вы считаете меня воровкой?
— Я видела, как вы выносили холст из училища в мужском платье. Лесов сказал, что девушек учениц у него нет. Бежали вы… Весьма быстро, что даже чуть не сбили меня с ног. Согласитесь, у меня могут возникнуть сомнения.
Я решила не скрывать ничего — все равно теперь мы связаны одной тайной, которую я, естественно, никому не рассказала бы. И в Дуне была уверена.
Градова взяла картину в руки, рассматривая то, что я успела увидеть лишь мельком: ряженый с Масленицы. Динамичное изображение, атмосфера, уверенные, четкие мазки.