Пять секретов врача-попаданки (СИ), стр. 33

Да, это могло означать, что у младшей Порошиной могла быть наследственная форма сумасшествия. Но убивший горничную человек на безумца похож совсем не был.

— А вот тут вы ошибаетесь, Анна Михайловна, — возразил граф, — это имеет к делу прямое отношение.

— О, раз ваша старшая сестра жива, то она тоже имеет право претендовать на родовое имущество, — догадалась я.

— Нет-нет, Арина Николаевна скончалась чуть больше года назад, так что на порядок наследования это не влияет. Но перед смертью она сказала мне то, что очень сильно повлияло на мое решение изменить завещание.

— Вот как? И что же именно она сказала?

Он сделал паузу, будто собираясь с силами, чтобы это произнести. А потом выдохнул:

— Она сказала, что моя дочь может быть жива!

Глава 45

Я посмотрела на него с изумлением, которого не могли не вызвать его слова.

— Я понимаю, — кивнул он, — что это кажется невероятным, но когда она сказала мне это, я предпочел ухватиться за ее признание. Мне так хотелось, чтобы это оказалось правдой, что я заставил себя закрыть глаза на те нестыковки, что были в ее рассказе.

— Но как всё это могло оказаться возможным? Разве смерть вашего ребенка не была подтверждена?

Туманский горько усмехнулся:

— Разумеется, была. И если бы я посмотрел на рассказ сестры более трезво, то сразу бы понял, что мне не следует придавать значение ее словам. Но, думаю, вы в состоянии понять чувства отца, который не смог даже проститься со своей малышкой.

Губы его задрожали, и он вынужден был надолго замолчать. Я понимала, что мне нужно было бы что-то сказать, но я не знала что. В такой ситуации трудно было найти нужные слова.

— Но почему ваша сестра вообще решила, что ваша дочь могла быть жива?

— Она назвала себя виновной в том, что случилось. Сказала, что когда девочка только родилась, она вынесла ее на улицу (уж не знаю, зачем) и оставила на какое-то время без присмотра. А когда вернулась за ней, то ее уже не было.

— А в каком она была состоянии, когда рассказывала вам это?

— У нее иногда бывали моменты просветления, и это был один из них. Рассказ вышел довольно связным, хотя какие-то части истории вспомнить и объяснить она не смогла. Во время разговора она разволновалась, ей стало хуже, и мне пришлось позвать врача. Потом я спросил у него, стоит ли мне верить тому, что я услышал. И он ответил, что нет.

— Но вы всё равно после разговора с сестрой стали искать свою дочь?

Если так, то было совсем не удивительно, что кто-то из его родных сильно из-за этого забеспокоился. Наследство, которое они уже считали своим, могло уплыть в другие руки. А учитывая, что девочка, которую рассчитывал найти граф, их совсем не знала, то трудно было рассчитывать, что она станет питать к ним теплые чувства и захочет с ними хоть чем-то поделиться.

— Да, я стал ее искать. А кто бы на моем месте не стал этого делать? Я обратился в управу, а в дополнение к этому нанял еще и частного сыщика. Но ни то, ни другое результата не принесло. Хотя, нет, результат был, но отрицательный. Никакие новорожденные девочки ни в тот день, о котором шла речь, ни в тот месяц в приюты Павловска или Царского Села не поступали. И никто из местных жителей не обращался в органы власти с желанием удочерить найденного ребенка. Были проверены все записи за интересовавший меня период и в полиции, и в детских приютах. Ни единой записи, которая могла бы относиться к моей девочке, обнаружено не было.

Мое сердце болезненно сжалось. Ему сначала дали надежду, а потом отняли ее. Он словно потерял свою дочь второй раз.

Я коснулась его руки, и он благодарно мне улыбнулся. Но это была грустная улыбка.

— А вы не пробовали поговорить с сестрой еще раз?

— Пробовал, но она уже явно не понимала, о чём я ее спрашивал. А вскоре после этого она скончалась.

— Вы продолжаете поиски дочери?

Он покачал головой.

— Нет, уже нет. Я смирился с тем, что надежда оказалась ложной. Но именно после завершения поисков я и решил пожертвовать большую сумму детскому приюту. Где-то в глубине души я предпочитаю верить в то, что моя малышка жива. И пусть я не могу найти ее и позаботиться о ней, я могу сделать что-то хорошее для других детей, которые оказались лишены семьи и воспитываются в казенном учреждении. Пусть их жизнь будет хоть чуточку лучше.

— Это очень благородно с вашей стороны, Георгий Николаевич! — я сказала это совершенно искренне.

— Вовсе нет, Анна Михайловна. Напротив, я только сейчас понял, насколько эгоистичным человеком я всегда был. Я служил Отечеству и полагал, что этого достаточно, чтобы считаться хорошим человеком и настоящим дворянином. Но сделал ли я что-то хорошее с тех пор, как оставил службу? А ведь у меня была возможность сделать немало добрых дел. Когда была жива Катенька, она занималась благотворительностью. А сам я на этом поприще делал преступно мало. И теперь мне хотелось бы хоть в какой-то степени это исправить. Или вы тоже считаете, что я поступаю дурно по отношению к своей семье?

— Ну что вы, ваше сиятельство! Вы имеете полное право распоряжаться вашими деньгами так, как считаете нужным. К тому же вы намерены направить их на благое дело.

Я и в самом деле считала именно так. И теперь я еще больше презирала того человека, который решил, что он вправе претендовать на то, на что не имел никаких прав. И вместо благодарности, каковую родным его сиятельства следовало бы к нему питать, кто-то из них оказался готов пойти на его убийство.

А граф будто прочитал мои мысли.

— Скажите, Анна Михайловна, вы по-прежнему считаете, что мое недомогание было вызвано кем-то намеренно? И что гибель горничной с этим связана тоже?

— Да, — я ответила без тени сомнений.

— А как вы полагаете — пристав Ермолов достаточно умен и опытен, чтобы преступника изобличить?

А вот тут я затруднилась с ответом. Теперь я считала пристава достаточно честным и решительным человеком, чтобы он не отступил перед трудностями этого дела. Но окажется ли он способен сделать правильные выводы, я не знала.

— Я надеюсь, что да. Но я думаю, ваше сиятельство, что вы в этом можете ему помочь.

— Вот как? — удивился Туманский. — И как же именно? Если у вас есть какой-то план, то я буду рад его выслушать.

Это было трудно назвать планом. Но я надеялась, что это действие может заставить преступника совершить ошибку.

— Вы должны объявить своей семье, что пригласили поверенного, чтобы внести изменения в завещание. И что эти изменения коснутся не только суммы, которую вы отпишете приюту.

Глава 46

— Я полагаю, что это мое решение не стало для вас неожиданностью. Я уже говорил вам об этом пару несколько месяцев назад, и с тех пор оно не переменилось.

Туманский завел этот разговор за обедом. С тех пор, как его здоровье пошло на поправку, он стал выходить к столу днём, а вот завтракать и ужинать предпочитал у себя в спальне.

И сейчас в столовой зале собралась вся семья. И все смотрели на хозяина с разными чувствами.

А он, меж тем, продолжал:

— Я только хотел поставить вас в известность, что решил отписать сиротскому приюту всё свое благоприобретенное имущество, не внося в завещание других наследников.

Мне показалось, что одна из барышень охнула, но вот кто именно это был — Валерия или Вера — я не поняла.

— Вы прекрасно знаете, почему я так поступаю. Я делаю это в память о своей умершей дочери.

— Разумно ли это, дядя? — спросил Муромцев. — Нет-нет, я отнюдь не оспариваю ваше право так поступить. Это ваши деньги, и вы можете распоряжаться ими так, как считаете нужным. Я лишь пытаюсь сказать, что руководство приютов зачастую распоряжается полученными средствами неразумно, а то и бесчестно. По долгу службы я имею представление о многочисленных махинациях, на которые идут директора таких учреждений. Нет никаких гарантий, что деньги дойдут до самих детей. Не лучше ли будет войти в попечительский совет приюта и выделять средства на конкретные нужды?