Пять секретов врача-попаданки (СИ), стр. 24

Но нет, кажется, он не собирался извиняться. Взгляд его был таким же ледяным, как и вчера.

— Пришли полюбоваться плодом ваших трудов? — губы его дрогнули в странной усмешке.

— Что? — не поняла я.

— Только не делайте вид, мадемуазель Ларина, будто не понимаете, о чём я говорю.

— Но я и в самом деле не понимаю! Да, я знаю о том, что случилось вчера — о том, что в вашей комнате нашли кольцо убитой горничной. Но если вы полагаете, что ваше расстройство из-за этого хоть в какой-то степени оправдывает вашу грубость…

— Знаете о том, что случилось вчера? — перебил он меня. — Как мило! Ну, еще бы вам об этом не знать? Ведь вы сами подбросили мне это кольцо. Не правда ли, Анна Михайловна?

Что? Я даже не сразу поверила своим ушам. Да как он мог такое подумать?

Глава 33

Я почувствовала жар на щеках. Нелепость обвинения привела меня в такую растерянность, что я не сразу нашла, что сказать.

— Простите, но я не понимаю вас, сударь! И как вы смеете обвинять меня в подобном?

— Не принимайте вид невинной овечки, мадемуазель! Самое лучше, что вы можете сейчас сделать — это признаться мне во всём. Кто заплатил вам за то, чтобы меня опорочить?

Мне показалось, что сейчас он потерял свою обычную невозмутимость, и в глазах его заплескался плохо сдерживаемый гнев.

И я не знала, что ему сказать. Начать оправдываться? Но я не была виновата в том, в чём он меня обвинял.

— Если вы будете упорствовать в своем молчании, мне не останется ничего другого, кроме как известить пристава о том, что вы сделали. И смею вас заверить, вам совсем не понравится в тюрьме, куда он вынужден будет вас отправить.

Всё это было похоже на какой-то странный фарс, вот только участвовать в таком представлении мне совсем не понравилось.

— Уверяю вас, ваше сиятельство, что ничего подобного я не делала! — я была вынуждена чуть повысить голос, и меня уже трясло от негодования и страха. — Я не знаю, кто убедил вас в моей виновности, но кто бы это ни был, я готова лично сказать этому человеку, что он лжец и негодяй!

— Вот как? — вдруг усмехнулся Муромцев. — Ну, что же, говорите! Я слушаю вас! Скажите, что я лжец и негодяй!

Он сделал шаг ко мне, а я от него отступила и спиной коснулась стены.

— При чём тут вы, сударь? — пролепетала я.

— Вы же сказали, что человек, который убедил меня в вашей виновности, лжец и негодяй. Так вот — этот человек я! Я сам не далее, как позавчера, лично видел, как вы выходили из моей комнаты! И для чего бы вам было туда вообще заходить, как не для того, чтобы сделать это гнусное дело?

Мне стало дурно. Так вот почему он обвинял меня с такой уверенностью!

А ведь он и в самом деле мог меня тогда видеть! Мне же показалось, что я слышала чьи-то шаги!

Ах, как же глупо всё получилось!

— Вы всё неправильно поняли, ваше сиятельство!

— Неправильно? И как же именно я должен был это понять? Что вы воспылали ко мне чувствами и пришли ко мне в спальню, чтобы эти чувства доказать?

Каждое его слово заставляло меня испытывать еще больший стыд. Что бы я сейчас ни сказала, он наверняка мне не поверит.

И теперь я уже почти понимала, почему он повел себя так со мной на балу. Он собирался вывести меня из равновесия, чтобы… Чтобы что? Чтобы я разгневалась и наговорила лишнего? Чтобы чем-то выдала себя?

— Я приходила к вам в комнату за книгой! Ваш дядя попросил принести ему «Записки кавалерист-девицы», которые вы брали читать. И поскольку книга лежала на столике прямо у дверей, то я вовсе не входила к вам! Я только открыла дверь, взяла книгу и сразу же удалилась!

Я отчаянно пыталась не расплакаться. Потому что слёзы тут бы не помогли. Муромцев явно не относился к тому типу людей, которых можно было разжалобить. Ему нужны были доказательства. Но что я могла ему предъявить?

— Вы можете спросить у Георгия Николаевича! — сообразила я. — Он подтвердит мои слова!

Но напрасно я думала, что это впечатлит князя хоть в малейшей степени.

— Мой дядя может подтвердить лишь то, что он отправил вас за книгой. Но он не мог видеть, что именно вы делали в моей комнате!

Я не должна была поддаваться панике, но разве возможно было сохранить спокойствие в такой ситуации?

Если он заявит в полиции, что кольцо Арины в его комнату подбросила я, то захочет ли пристав выяснять правду? На одной чаше весов будут слова князя, а на другой мои. И даже если заявления Муромцева будет недостаточно для того, чтобы арестовать меня, моя репутация будет испорчена, и найти новое место работы будет невозможно. Кто захочет нанимать такую сиделку?

Значило ли его нынешнее негодование, что он не имел никакого отношения к тому, что случилось с Ариной? Нет, я не готова была вычеркнуть его из списка подозреваемых. Возможно, эта сцена была лишь мастерски разыграна им.

И ведь я до сих пор еще не знала, как именно было найдено кольцо.

— Но зачем бы мне было делать это, сударь? Какая выгода мне была бы в том, чтобы подбросить вам кольцо убитой горничной?

— Откуда же мне знать, мадемуазель? — в его голосе вдруг прозвучала усталость. — Полагаю, что вам хорошо заплатили. Ведь не случайно же всё это случилось ровно тогда, когда решается вопрос о моем назначении в министерство.

Какое еще министерство? Я слышала о нём первый раз!

— Вас наняли, чтобы дискредитировать меня? Вы специально поступили на службу к дяде, узнав, что некоторое время я буду проживать в его доме?

Да кем он меня считал? Шпионкой? И в каком же министерстве он служил, что в голове у него были подобные теории? В военном? Иностранных дел?

Я попыталась отступить еще на шаг, но он не дал мне этого сделать. Он почти припер меня к стене, и мне захотелось закричать, позвать кого-то на помощь.

— Всё началось с вашего прихода в наш дом, — меж тем продолжал он. — Ведь это именно вы посеяли смуту в наших сердцах, заявив, что моего дядю пытались отравить! При этом вы употребляли термины, которых не могла знать девица, едва начавшая обучаться на курсах сестер милосердия! Вы легко и свободно говорили о том, чего не знал даже доктор Захаров! И ведь это именно вы нашли тогда тело горничной в парке. Должно быть, это тоже была случайность? Простите, но я в это не верю. Слишком много странностей и совпадений. И все они связаны с вами, мадемуазель! И вот теперь мне хотелось бы знать, кто вы такая на самом деле!

Глава 34

Сам того не понимая, он задал потрясающий вопрос. Но если бы я дала ему правдивый ответ, он не поверил бы мне. Скорее принял бы за сумасшедшую. И я не смогла бы его за это винить.

Поэтому правда исключалась. Но как в таком случае я могла объяснить ему, почему я обладаю такими знаниями в области медицины? Почему я знаю больше доктора Захарова, да и наверняка больше, чем любой доктор этого времени.

Потому что наука за те несколько десятилетий, что прошли до времени моего рождения, сильно продвинулась вперед, а женщины получили возможность учиться в университетах и быть не только сестрами милосердия, но и врачами. Разве мужчина этого времени мог в такое поверить?

— Я Анна Михайловна Ларина, дочь школьного учителя, — отчеканила я, стараясь не показать ему свой страх. — И я привыкла много читать и заниматься в библиотеке. И если вам интересно, откуда у меня знания по медицинской тематике, то вы можете поднять мой читательский формуляр в Императорской публичной библиотеке.

Если он действительно сделает это, то сильно удивится, какое количество медицинских книг и журналов я прочитала. Хотя на самом деле я не столько читала, сколько пролистывала их. Значительная часть информации в них уже была неактуальной. Вернее, она считалась актуальной здесь и сейчас, но уже скоро будет опровергнута новыми медицинскими открытиями.

И я читала всё это лишь для того, чтобы понять, что именно было уже изобретено и какие термины я могла использовать, не боясь вызвать удивление у моих здешних коллег.