Пять секретов врача-попаданки (СИ), стр. 14

Но уже во дворе я увидела выходившего из конюшни кучера.

— Срочно! Нужно срочно вызвать полицию! — мое дыхание сбилось из-за бега, и я понимала, что говорю слишком путанно, чтобы Захар что-то мог понять. — Там, в парке, убита девушка!

Я решила пока не называть ее имя. Это потребовало бы дополнительных пояснений.

Впрочем, кучер колебался и так, явно не решаясь идти в участок без прямого указания со стороны хозяев. Я уже подумала, что мне придется бежать туда самой, когда вдруг во двор вышел князь Муромцев.

— Что тут происходит? — довольным он не выглядел. — Вы хотите разбудить Георгия Николаевича? Я услышал вас со второго этажа!

Должно быть, я говорила слишком громко, а окно его комнаты было открыто.

— Мадемуазель Ларина, почему вы здесь в такое время?

— Я возвращалась из дома. Его сиятельство разрешил мне сегодня навестить родных, — мое дыхание уже пришло в норму, и я смогла говорить более связно. — Папенька отправился меня проводить, и мы как раз шли через парк, когда увидели там тело женщины.

— Тело? — переспросил Муромцев.

— Да, она мертва. Она лежит на одной из боковых аллей. И я как раз говорила Захару, что нам нужно позвать полицию.

— Полицию?

Он что, плохо слышал? Или я всё еще говорила недостаточно четко?

— Может быть, она всего лишь пьяна? — предположил он. — К утру она проспится и сама уйдет домой. По ночам сейчас тепло, так что можно не бояться, что она замерзнет.

Да, этого ей точно можно было уже не опасаться. Умереть от переохлаждения она уже не могла. Потому что умерла от удушения.

— Нет, она уже мертва.

— Ах, ну да! — усмехнулся он. — Вы же слушательница курсов сестер милосердия, и знаете, что говорите. Только я ни за что не поверю, что вы осмелились бы наклониться к телу и пощупать пульс. Любая барышня от такого лишилась бы чувств.

Неужели он искренне полагал, что девушки падают в обмороки при каждом подвернувшемся случае?

— Ваше сиятельство! — я посмотрела на него с укоризной.

За то время, что мы с ним пререкались, Захар уже успел бы добежать до полицейского участка.

— Вы правы, мадемуазель. — вздохнул Муромцев. — Это не та тема, на которую стоит шутить. Впрочем, я всё равно не понимаю, почему именно мы должны обращаться в полицию. Понимаете ли вы, что в таком случае вам придется давать показания? Уверен, хорошенько поразмыслив, вы предпочтете остаться от этого в стороне.

Подобная позиция вызывала у меня недоумение. Даже если бы речь шла не об Арине, а о совершенно незнакомом мне человеке, я всё равно не смогла бы пройти мимо.

— Боюсь, ваше сиятельство, что нам всё равно придется давать показания. Даже если в полицию обратится кто-то другой. Потому что девушка, которая лежит в парке, это горничная Арина Горшкова.

— Что? — выражение лица князя сразу изменилось.

И даже Захар вышел из того растерянного состояния, в котором до этого пребывал, и издал какой-то странный звук.

— Вы вполне в этом уверены, мадемуазель? — спросил Муромцев.

Я кивнула. Мне уже не хотелось ничего объяснять.

— Захар, ступай в полицейскую часть! — наконец, велел его сиятельство. — Скажи, чтобы вызвали квартального надзирателя!

Кучер, поклонившись, исчез за воротами.

И только теперь, когда первое напряжение спало, я задумалась о том, почему с Ариной это случилось именно сейчас? Было ли это всего лишь совпадением? Или девушка знала что-то такое, что побудило убийцу заставить ее замолчать?

Я вспомнила вчерашний вечер и наши обсуждения за ужином. Тогда ее интересовало, действительно ли графа пытались отравить. Был ли это просто праздный интерес? А может быть, она видела что-то, чему поначалу не придала значения. И только потом, на фоне слухов об отравлении, она смогла важность той информации, которой она владела.

Вот только что она попыталась с этой информацией сделать? Всего лишь обмолвилась при преступнике? Или выдала себя выражением лица? А может быть, она решила поговорить с ним напрямую, желая получить за свое молчание деньги? Вот только она не учла, что он был не склонен платить. И рисковать он тоже был не намерен.

— Мадемуазель Ларина! — услышала я раздраженный голос князя. Судя по его тону, он обращался ко мне уже не в первый раз, а я, увлекшись своими мыслями, не заметила этого. — Надеюсь, вы не думаете, что это как-то связано с недомоганием моего дяди?

Он пристально смотрел на меня, а я наклонила голову, чтобы не встречаться с ним взглядом. Потому что именно так я и думала.

Глава 20

— Идемте! — сказал он, так и не дождавшись от меня ответа. — Вы сказали, что ваш отец остался в парке. Должно быть, он беспокоится о вас. И я прошу вас, мадемуазель, не поднимать панику в нашем доме. Надеюсь, вы понимаете, что ни моей сестре, ни моей кузине совсем ни к чему знать о том, что случилось.

Я не понимала, как в этом вопросе он мог быть настолько наивен.

— Неужели вы полагаете, ваше сиятельство, что по дому не пойдут слухи. Разве не будет лучше, если барышни узнают всё от вас, а не от слуг, которые могут приправить факты куда более страшными подробностями?

— Разумеется, я сообщу им то, что посчитаю нужным. И сделаю это максимально тактично. И Захару я тоже велю молчать.

Я фыркнула. Кажется, он не был знаком с пословицей, что на чужой роток не набросишь платок. Но если ему угодно тешить себя такими иллюзиями, то с какой стати я должна была ему возражать?

И всё-таки мои профессиональные знания побудили меня сделать еще одно замечание.

— Как бы вы ни хотели избавить барышень от горькой правды, с ними наверняка захочет побеседовать следователь, который будет вести это дело.

— Следователь? — недоуменно переспросил меня князь.

А я поняла, что сказала что-то не то. Наверно, человек, который занимался такими делами в этом времени, назывался как-то по-другому.

— Ах, вы, должно быть, имеете в виду пристава по уголовным делам из управы благочиния? — догадался он.

Я торопливо кивнула. Пристав так пристав. Лишь бы он знал свое дело и не пустил всё на самотек.

— С чего бы приставу беседовать с девушками, не имеющими к этому делу никакого отношения? — сердито спросил его сиятельство, когда мы вошли в парковые ворота. — Эта служанка была убита (впрочем, я всё еще сомневаюсь, что вы достаточно квалифицированы, чтобы верно установить насильственный характер ее смерти) вне дома моего дяди. И единственная связь между нею и нашей семьей это то, что она у нас служила. Но в доме много слуг. Неужели вы полагаете, что мы должны нести за них ответственность? Уверен, пристав это прекрасно понимает.

Вот этого я и боялась. Что пристав окажется слишком восприимчив к громким титулам Муромцева и Туманского, и это помешает ему быть объективным. Чего же проще — списать всё на случайного грабителя, которому попалась в руки бедняжка Арина.

Ларин стоял на расстоянии в пару шагов от тела девушки и, когда мы приблизились, поклонился князю. Я представила мужчин друг другу, а сразу же после этого в парке появились Захар с представителем органа правопорядка.

— Квартальный поручик Семенов! — отрапортовал он.

Муромцев назвал себя, и я заметила, как поручик сразу вытянулся в струнку. Должно быть, он не так часто общался с князьями и сразу же вознамерился отнестись к нему с явным пиететом.

— Значит, это горничная графа Туманского? — уточнил он, произведя осмотр тела.

— Да, Арина Горшкова, — подтвердила я.

Он записал это в блокнот, который достал из висевшей на поясе кожаной сумки.

— И обнаружили ее вы, мадемуазель?

— Мы обнаружили ее вместе, — вмешался папенька. — Я Михаил Ефимович Ларин, учитель местной школы. А это моя дочь Анна. Она работает сиделкой у графа Туманского, и я как раз провожал ее до дома его сиятельства.

Семенов записал и это. Мне показалось, что его порадовал тот факт, что тело обнаружил не Муромцев.

— Должно быть, у Горшковой был выходной? — предположил он.