"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 339
Налила в рюмки самогон, протянула ему редиску и зеленый лук, сама взяла ломоть хлеба. Выпили, закусили, замолчали.
– Говори, чего задумала, – запальчиво проговорил Матвей, нарушив тишину. – Я всё для тебя сделаю. Всё моё твоим будет! Дай мне только время! На неё, на жену мою, и глядеть не могу… Не люба она мне, не мила…
– Матвей, я всё придумала. Мы должны уехать, здесь нам житья не дадут. Я давно ещё хотела уехать в Крым, к морю. Там нас никто не знает, мы выправим себе новые документы и поженимся. Я пойду учиться на медсестру, ты займёшься тем, чем захочешь… Ну а если и там нам житья не будет, так ведь море близко… А там, с другой стороны, Турция…
Говорила и смотрела внимательно в зелёные Матвеевы глаза. Не струсит ли? Не мелькнёт ли там тревога или страх? Ей нужно сразу понимать, может ли она на него рассчитывать или нет. Что сама уедет – решила твёрдо.
Но Матвей не струсил. Слушал её внимательно, прикидывал.
– Когда уехать хочешь?
– В этом месяце.
– Дочка?
– Оставлю её Федоре. Когда устроимся, заберу.
Матвей кивнул.
– Выдержишь ли? Разлуку?
– Я её заберу! А сейчас ребёнка с собой по поездам таскать – только опасности подвергать. Не потащу в неизвестность.
Матвей, что-то про себя решив, сказал:
– Билеты на поезд я достану. С собой один узелок. Документы справим в Самаре, у меня там есть человечек. Никому ничего не говори, Федоре скажешь накануне.
Варя смотрела на него во все глаза и не шевелилась. Вот оно. То самое. Чувство, что о тебе заботятся. Безопасность. Крепкое мужское плечо, которого она лишилась, выйдя замуж за Анатолия Ивановича. Боже, какая же дура была! Отдалась этому инфантильному подростку, который так и не успел стать мужчиной… Матвей – другой. Взял на себя ответственность, часть самых сложных дел, не побоялся бросить всё ради неё… Поддавшись чувству, бросилась в объятия к Матвею, и теперь уже она горячечно шептала:
– Любимый мой, милый… Я всё для тебя сделаю… У нас будет самая лучшая жизнь! Люблю тебя! – чуть не душила в объятиях, целовала небритые щёки, пухлые губы, тонкую жилку под шеей, солёную ключицу… Поливала слезами свои поцелуи, сердце её пело и ликовало.
Матвей подхватил её на руки, бережно опустил на плетёный половик перед печкой. За закрытой заслонкой неспешно горело полено, изредка в щелях мелькали красные искры. Он неспешно снял с неё юбку, и Варя осталась в простой хлопковой сорочке, которая невинно облегала все роскошные изгибы её тела. Ни следа не осталось на её коже ни от родов, ни от перенесённого тифа. Словно волшебство стёрло с облика все перенесённые страдания.
На лице Матвея отразилась нежность и желание, и он осторожно освободил Варю от сорочки, любуясь её смуглой кожей. Нагая, как древняя богиня, лежала она под ним и лёгкие блики пламени плясали на округлых коленках, плечах, на крутом изгибе бедра. Матвей гладил её тело большими руками осторожно, как котёнка, а Варя извивалась под этими прикосновениями и постанывала. Вся изба превратилось в уютное гнёздышко для двоих влюблённых.
Только раз их спугнул лёгкий стук в окно. Они приподняли головы, прислушались. Но никаких звуков больше не было, и то ли птица прилетала подглядеть за ними, то ли ветер принёс залётный камешек. Все мысли растворились друг в друге.
Через некоторое время Варя внезапно выбралась из-под Матвея и он, ловя юное тело, перевернулся на спину. Она села на него верхом и показала, что любить друг друга можно и так. Ловила ритм, наслаждалась своей властью верховной жрицы, пока Матвей ошеломлённо прислушивался к себе и подстраивался под её ритм.
– Сколько же в тебе секретов? – прошептал он ей.
– Сколько есть, все твои будут, – лукаво улыбнулась Варя и проложила дорожку из поцелуев от его груди до пупка. Прикусила, посмеялась в ответ на его ойканье. Сосредоточилась на ритме, поймав волну, и через несколько секунд почувствовала, как желанная судорога пронзает её тело от паха до кончиков волос на макушке. Не сдержалась, закричала от счастья и наслаждения. Матвей устремился следом, сделал ещё несколько сладких толчков и достиг вершины почти одновременно с ней.
Варя, обессиленная, легла сверху на безволосую мужскую грудь и прикрыла глаза. Большая тяжёлая рука опустилась на её спину, согревая и давая защиту даже сейчас. Сзади Варя чувствовала тепло от печки, спереди дыхание Матвея на своих волосах. Это была минута абсолютного счастья.
***
Больше они наедине не встречались. Варя продолжала делать запасы, шила Лидочке одежду на вырост, заготавливала мыло, не жалея ни себя, ни своих рук. Федора молча следила за её лихорадочной деятельностью, но вопросов не задавала. Синицын неожиданно пропал и больше не тревожил своими ухаживаниями, за что Варя была искренне благодарна.
Матвей занимался своими делами, но то и дело, встречаясь с ним на улице, они по глазам друг друга видели, что всё идёт, развивается, что их план в силе. Варя теперь откровенно избегала женских сборищ из страха встретить там Матрёну. Ещё дважды ходила в баню, усиливая свои заговоры, но уже ликовала, понимая, что всё получается.
Лето потихоньку клонилось к зениту. Матвей ждал вестей из Самары, чтобы назначить дату отъезда. У Вари всё было готово, и она неожиданно для себя стала больше проводить времени с Лидочкой. Та уже вовсю говорила короткие слова: «Мама», «Ба», «гав», «блысь». Смешно топала своими босыми ножками по огороду, рассматривала бабочек, восхищалась цветочками. Варя смотрела на неё и запоминала, понимая, что пропустит следующие несколько лет в дочкином взрослении. Та чертами всё больше напоминала отца, и мать в глубине души досадовала на неё за это, желая видеть в ней только свои черты.
Наконец, долгожданный день настал. Варин узелок уже неделю как был собран, и она ждала Матвея. Тот пришёл поздно ночью, стукнул в окно два раза, она вылетела на крыльцо и побежала к нему в огород. Там, после торопливого обмена поцелуями, он сказал, что у него есть билеты на завтрашний поезд, и что в Самаре прямо на вокзал ему принесут и новые документы.
– Они уже на мужа и жену, так что я своё обещание сдержал, – похвастался Матвей, и Варино сердце сладко сжалось.
– Я хочу венчание в церкви, по-настоящему, – улыбнулась в его губы Варя.
– Всё будет, любимая, всё будет, – прошептал Матвей и сильнее сжал её в руках.
Варино счастье достигло апогея. Зеленоглазый насмешливый Матвей, который так лихо управлялся с делами, был добр и честен, заботлив и аккуратен, весь её. Вот этот вот высокий мужчина с широкими плечами, рыжими волосами и горячей кожей – теперь её плоть и кровь.
– Будь готова завтра на рассвете, я за тобой приду. – Поцеловал её коротко в губы и растворился в темноте.
Глава 20
Вечер выдался сложный. Перед сном Варя сказала Федоре:
– Федора, завтра меня уже здесь не будет, – и напряжённо уставилась на старушку в ожидании реакции на свои слова.
– Куды опять собралась? – привычно заворчала Федора.
– Я насовсем собралась. Уеду года на три-четыре, а там за Лидочкой вернусь, – храбро сказала Варя, но внутренне трусила, побаивалась Федориной реакции.
Та втянула носом воздух, открыла рот и тут же его закрыла. Отвернулась. Руки перебирали старенький передник, но лица Варя не видела. Потом повернулась, спросила:
– Одна али с кем?
– С кем. Но сейчас не скажу, – упрямо проговорила девушка.
– Дочь тебе совсем не нужна? – с укором посмотрела крестьянка на Варю. И та не выдержала. Бросилась к Федоре с объятиями, нежно обняла полную крепкую шею, уткнулась в неё и залилась слезами.
– Федорушка, родная моя, ну не могу я здесь. Не моя это земля, чужая я всем. И тебе чужая, думаешь, не вижу, что волком на меня смотришь? Мне своё место найти нужно. Я думала, моё место возле Толеньки, а где он сейчас? В сырой земле? Даже похоронить его не смогла!
Варя плакала, шмыгала носом и продолжала: